Наш второй шанс

В тот день Гарри был в особенно приподнятом настроении. Он не знал, что за магия творилась с Джинни, но такой милой и ласковой она не была уже давно. Гарри был за это ей очень благодарен, и, возвращаясь домой с Альбусом, думал о том, что было бы неплохо устроить жене какой-нибудь приятный сюрприз, или купить подарок. Что могло бы ей понравиться? Заполучить приглашение на светский вечер? Чтобы она там вырядилась, и на неё все пялились… Н-нет. Да и его от них тошнит. Может просто купить что-нибудь? Какое-нибудь украшение? Ожерелье? Кольцо или серёжки? Или устроить романтический ужин в ресторане, или поход в театр. А может, сначала в театр, а потом в ресторан, это будет вечер только для них. Детей можно сплавить Рону с Гермионой. У него будто открылось второе дыхание. Сложно описать состояние, когда из непрекращающегося застоя, тревог, обид, недопониманий и тягот тебя вдруг вырывает, словно утопающего, из болота крюком, но это было просто непередаваемо… Такой лёгкости, прилива энергии, душевного подъёма он не ощущал уже давно. Сейчас Гарри казалось, что он способен был сделать что угодно. Свернуть любые горы, поймать любых маньяков и убийц, да даже Волан-де-Морта одолеть ещё раз десять! Как два пальца об асфальт! Он словно выпил пару глотков Феликс Фелициса. И плевать, что его отстранили. Решено, завтра же он пойдёт к Стамфорду и потребует своё дело назад. А если откажет… Да плевать. Гарри не собирается отступать. И не собирается пускать всё на самотёк. Он заставит этот жирный плешивый пузырь уважать его, в противном случае, просто пойдёт к Кингсли. А ведь это идея… И как она сразу ему в голову не пришла? Кингсли — бывший мракоборец с огромным стажем, он поймёт, что такое опасное и сложное дело доверять новичку просто глупо. Он будет на его стороне. Гарри переполняла энергия и он готов был действовать хоть сейчас. А вот Альбус отцовского энтузиазма никоим боком не разделял. Да, он конечно был рад, что сегодня у мамы отличное настроение и всё такое, и… маленький зелёный червячок так и нашёптывал на ухо: «А тебе-то что с этого?». А ведь действительно… что ему с этого? За прошедшие несколько дней Альбус открыл для себя одну странную, но очень простую истину, которую раньше он в упор не замечал. Сейчас, наедине с папой и Гермионой, он чувствовал себя прекрасно. Его никто не пинал, не тыкал, не обзывал, не мучил, не крал его сладости и игрушки. Весь огромный дом был в полном его распоряжении. Папа и Гермиона уделяли ему столько внимания, сколько он хотел, и даже больше. Он был один, у него не было соперников. Но этот рай обещал скоро закончиться. Когда вернутся Тэд, Джеймс и Лили, он опять окажется в конце списка. Лили, разумеется, была самой важной, потому что она девочка, и потому, что она маленькая, Джеймс и Тэд вечно во что-то встревали, а значит, с ними нужно всё время возиться. А с ним что? А с ним ничего. И мама… Неожиданно для самого себя Альбус ощутил ревность. Мама выглядела такой счастливой и доброй, и папа всё время смотрел на неё в больнице таким глупым взглядом и улыбался, что кажется… совсем не замечал его. Лили и Гарри раньше не очень ладили, это было неприятно, но так Альбусу хотя бы доставалось немного внимания от них обоих. А сейчас, если папа будет всё время пялиться так на маму, то что же достанется Альбусу? И тут резко мальчик ощутил себя так и маленьким и ненужным… И весь этот ореол счастья от прекрасных нескольких дней рассеялся, лопнул, словно воздушный шарик, проколотый иголкой. И осознание пришло к нему, точно ушат ледяной воды, вылитый на голову. Альбус понял, что не хочет, чтобы мама и братья с сестрой возвращались. Утро началось для Гарри с поистине отличного настроения. Ему даже захотелось послушать какую-нибудь музыку впервые за последние несколько лет! И он решил удовлетворить это маленькое желание, отправившись на поиски кассет или плеера. Разумеется, ничего такого в доме Блэков нет и быть не могло, но Кикимер подсказал ему покопаться на чердаке. Там Гарри обнаружил старый как сама жизнь граммофон и коробку с несколькими десятками виниловых пластинок. Он никогда не слушал такую музыку, да и любую другую, поскольку особо и негде было. В доме Дурслей было явно не до этого, в школе не было друзей, чтобы взять у них что-то послушать, а в Хогвартсе музыки, кроме хора, не было в принципе. Возможно, поэтому он вырос крайне равнодушным к музыкальным произведениям, однако звуки, которые с хрипом исторгал из себя антиквариат оказались весьма недурными, лёгкими, динамичными, заводящими. Вместе с граммофоном Гарри спустился на кухню и с чего-то решил, что Кикимеру нужна помощь с готовкой. Необычные песни так сильно подняли ему настроение, что он даже, позабыв о своём недуге, взялся за палочку. И по итогу, когда Гермиона, позёвывая, спустилась вниз, то с удивлением обнаружила застрявшие под потолком тарелки и столовые приборы, осла в цилиндре, сидящего на стуле, и самого Гарри с разноцветными бровями, мешающего тесто в миске и подвывающего проржавевшему хрипучему граммофону. И это всё без учёта уже привычного бардака, когда Поттеры принимались за готовку чего-либо. Женщина, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, скептическим взглядом окинула приподнявшего цилиндр осла, и посмотрела на Гарри: — Развлекаешься? Поттер не сразу обратил внимание на появившуюся ведьму, уж слишком сильно был занят размешиванием теста и подвыванием хрипучему граммофону. — О! Доброе утро! Смотри, что я сделал! — взволнованно воскликнул мужчина и махнул ложкой так резко, что брызги теста разлетелись по кухне. — Да, это сложно не заметить, — хмыкнула Гермиона со слабой улыбкой, и, достав палочку, попыталась призвать метлу и тряпки. — Значит, сила возвращается? — Да! Я сегодня проснулся в таком прекрасном настроении, решил попробовать и… вот! — Я рада. Но куда мы осла денем? — судя по очень вяло и неуклюже плывущим по воздуху тряпкам, она пока не могла колдовать над одушевлёнными существами. — Да чёрт с ним! Когда магия вернётся полностью, тогда и верну его на место. Или просто в зоопарк отдам. Кстати! Слушай, у меня к тебе просьба, — Гарри выглядел слегка взволнованно, и от того поспешил занять чем-нибудь руки. — Я сегодня хочу в Аврорат зайти, узнать по поводу наших вещей, домов, да и в целом… А потом хотелось бы в магазин сходить. Я думаю сделать Джинни какой-нибудь подарок, а то… ну, ты же знаешь, у нас не всё ладилось в последнее время. А тут такое. Мне хочется её порадовать чем-нибудь красивым. Так что, не могла бы ты с Альбусом посидеть? Он вчера был очень тихим, когда мы вернулись, и сразу спать пошёл. — О! Вот как? — Гермиона откровенно говоря, ожидала всего что угодно, но не такого. Да, она разумеется знала о проблемах друзей. В основном, конечно, от Джинни. Она часто жаловалась на Гарри. Вернее, как минимум раза два в неделю. Гермиона не очень это одобряла, ведь Гарри всё-таки был её лучшим другом, но и Джинни тоже. Так что выслушивать это, даже если ей это было не очень приятно, было почти обязательным. Другое дело, она порой не понимала, почему если Джинни видит в Гарри лишь одни недостатки, то они не разведутся? Да, дети, разумеется, осложняли ситуацию, но если бы она сама разочаровалась в Роне, то точно забрала бы детей и подала на развод. И не важно, что поначалу будет не очень легко, это её выбор. А что до мнения общественности — то ей на это в принципе было плевать. Она один раз даже задала этот вопрос Джинни, но… ответ не показался ей искренним. Что касается самого Гарри, он явно старался не обсуждать с кем-либо их семейные проблемы, даже с Роном, а от расспросов просто отмахивался. Всё это сделало его или ещё более закрытым, чем раньше, или ему было попросту всё равно? В любом случае, только сейчас, можно сказать впервые, Гермиона услышала от него об их проблемах. Своего рода достижение, и она была очень рада, что он признал это вслух. — Да, разумеется! Это нужно сделать! Ой, Гарри, это просто замечательно! Слушай, мы с Роном хотели сходить в кино, после того, как его выпишут, на какую-нибудь романтическую комедию, может пойдём вместе?! Или нет, вы наверное хотите побыть наедине… Слушай, а как насчёт недельного путешествия? К примеру, в Париж? Это же такое романтическое место! Ты же помнишь, что я была во Франции с родителями? Там столько достопримечательностей, которые вам нужно посетить! Обязательно надо начать с Лувра, я знаю отличного гида, он поляк, но настолько подкован в искусстве и знает практически обо всех экспонатах столько невероятных исторических фактов! А потом ресторан, нужно какое-нибудь знаковое место и эффектное, например Мулен Руж! Ты знал, что там раньше кабаре было? Это заведение посещали принц Уэльский, Оскар Уайльд и сам Пикассо! Билеты, правда, не дешёвые, но это стоит каждого евро! А после этого… — Ге-ерми-иона! — позвал Гарри улетевшую в фантазии подругу. — Мы сейчас не строим никаких планов. Я просто хочу сделать ей подарок, только и всего. — Знаешь, Гарри, вот от этого вашего мужского «только и всего», женщины порой и бросают таких как вы. — Таких, это каких? — Бесчувственных чурбанов! Если ты не знаешь, девушки вообще-то любят, когда мужчины о них заботятся, думают. Подарки — это, конечно, тоже важно, но нет ничего ценнее внимания! Вот когда ты в последний раз замечал, а главное говорил ей, как она хорошо выглядит? Какие у неё волосы сегодня блестящие, или как она красиво брови подчеркнула, или хотя бы просто, какая у неё прекрасная улыбка? — Она и так красивая, зачем это по сто раз повторять? — этот разговор казался Гарри глупым и утомительным. Что за странная логика? Он же не попугай повторять по сто раз на дню, какая Джинни необыкновенная? Она ж не дура, сама это знает и запомнить может. — Потому что девушкам приятно слышать комплименты! Потому что девушки любят, когда ими восхищаются. Когда на них смотрят с обожанием. Нам это важно. Внимание — украшает. — Глупость какая. Она ж не ваза, чтоб на неё пялились и восхищались. И вообще. Не хочу я, чтоб на неё другие смотрели. Она моя жена. Гермиона взглянула на друга, как на полного барана. Как же тяжело было до него донести простую мысль… — Гарри, — спокойно, мягко, как тяжелобольному проговорила она, — есть одна очевидная истина. Не будешь любить языком ты — будут любить другие. А с учётом красоты Джинни, поверь, это вообще не проблема. Она не твоя вещь, чтобы только и сидеть дома и готовить тебе по часам, выносить мусор и нянчиться с детьми. Она любит себя. Она любит внимание. Видел бы ты, как она расцветает, когда мы гуляем по магазинам, и кто-то провожает её взглядом. Вот… ну подумай сам. Разве тебе не было бы приятно, если бы все восхищались, какая у тебя красавица-жена? Разве ты бы не гордился этим? Гарри от такой новости аж рот приоткрыл. Точнее, он сначала представил себе эту ситуацию. Как он с Джинни на каком-нибудь общественном мероприятии, и все ею восхищаются. Все на неё пялятся. А если она ещё и наденет платье с огроменным вырезом, едва ли не до ягодиц. Ему так неловко будет от этого. Так и захочется снять пиджак и прикрыть её. И вообще, увести подальше, чтобы никто не смотрел. Нет… ему это точно не понравится. Обычное внимание ещё ладно, но когда попросту раздевают глазами, а если Джинни ещё и будто нарочно будет вести себя вызывающе, то поводов для гордости отыскать будет ещё сложнее. Вот если бы… ей делали комплименты, а она смотрела на него, и не обращала внимания на других… Тогда бы ещё возможно… Нет. Почувствовав скованность, неуверенность в себе, Гарри тут же поспешил избавиться от этой глупой фантазии, и сосредоточиться на другом. — И часто вы так по магазинам ходите? — Ну, пару-тройку раз в месяц. — Интересно, и что ж вы покупаете? — Ну, разное. Платье там какое-нибудь или туфли, блузку или серьги… — Гермиона неоднозначно махнула плечом. Кажется разговор ушёл куда-то не туда. — Не важно. Речь сейчас о другом. О твоём невнимании к ней. — Знаешь, Гермиона, — Гарри медленно поставил миску, и повернулся к подруге. — Допустим, я понял о чём ты говоришь, и постараюсь принять это к сведению. Но думаю, мне было бы проще это делать, если бы она не ходила дома в старых спортивках и майке, а хоть иногда надевала это самое платье, или блузку, о которых ты говоришь. А то я как-то больше слышу, что ей ходить не в чем, надеть нечего, или что она вообще никуда не выходит. Да и знаешь, не то, чтобы она готовила по часам. Нет, еда в холодильнике, конечно, есть, но обычно уже пару дней отроду, и я её сам разогреваю. Да и… не сказать, что это очень вкусно. Съедобно, конечно, но стряпня Кикимера мне нравится куда больше. Вещи магией стираются, еда магией готовится, уборка тоже магией, дети? Тэдди в школе, Джеймс с друзьями играет, а Альбус и Лили много внимания не требуют. А на работу она сама не ходит. Так что не думаю, что она столь уж сильно напрягается. — Джинни плохо готовит? — волшебница недоверчиво подняла бровь. Молли наверняка учила Джинни этому, и едва ли могло быть такое, что её уроки прошли мимо. — Возможно, разумеется, если еда свежая, она и будет вкуснее. Но знаешь, мне порой проще прийти и поужинать здесь, чем есть трижды варёные сосиски, — безразлично пожав плечами, Гарри вернулся к готовке. — В любом случае, хорошо. Я тебя услышал, понял, и обещаю подумать о нашем с Джинни общении. Мой вопрос остаётся открытым, ты сможешь сегодня посидеть с Альбусом? Пока они разговаривали, тряпки и щётки уже закончили кое-как своё дело, и убрали со стола. Гермиона, присев за освободившееся место, задумалась. — Ну Гарри, я, конечно, могу посидеть с Альбусом, но не весь же день, мне тоже надо в Министерство, на работу. Хммм… Слушай. А что если ты приведёшь его ко мне после перерыва? — В Министерство что ли? — Ну да. Почему бы и нет? Ты покажешь ему Аврорат, свою святую святых, а у меня во второй половине дня всегда меньше работы. Пока ты там будешь ходить по магазинам, я займу его чем-нибудь, рисованием, или чтением. А потом ты вернёшься, и мы вместе отправимся домой. Можем даже по мороженому купить. Я, если честно, так давно мороженого не ела. Что скажешь? Гарри задумался. В принципе, план казался неплохим. Сводить Альбуса на работу? Он вспомнил свой собственный первый визит в Министерство магии. Пожалуй, если бы он не был омрачён слушанием по делам несовершеннолетних, то он бы запомнил это место в куда более позитивном ключе. Наверное, это будет правильным решением помочь создать Альбусу положительное впечатление об этом месте прежде, пока оно не будет чем-либо испорчено. И он решительно кивнул: — Да, давай так и сделаем. Так и поступили. После подгорелого завтрака Гермиона отправилась на работу, а Гарри от нечего делать сходил в киоск на углу улицы и купил там свежую газету и детский журнал с какой-то пластиковой игрушкой, что-то на подобие героя в маске. Альбус всё ещё был весьма тихим, и как показалось Гарри, каким-то погрустневшим, и он решил попробовать отвлечь его чем-то новым. В детстве у него самого никогда не было комиксов, но от них фанатели почти все мальчишки в школе. Видимо, они до сих пор популярны. Новая вещь привлекла внимание ребёнка, и он быстро начал осваивать развлечение. Это был не только комикс, там были наклейки, плакат на весь разворот и даже раскраска. Альбус был просто в восторге и, кажется, совсем забыл, о чем беспокоился. Смотря на сына, усердно калякающего карандашом по бумаге, так что даже кончик языка высунул, Гарри почувствовал себя удовлетворённо. Оказывается, с детьми управляться не так уж и сложно (?). И с чувством выполненного долга он уселся в кресле, развернув свежий выпуск Таймс. Почему именно Таймс? Ну, во-первых Пророк ещё не пришёл. А во-вторых, едва ли там было что-то интересное. Конечно, он бы с большим удовольствием послушал своё радио, но забрать его из дома пока что было нельзя. Оно оказалось инфицировано, как и другие нужные предметы. К сожалению Гарри, газета его не впечатлила. Политические новости его никак не касались, и он сразу же перелистнул первые несколько страниц, дальше шла информация об очередном грядущем кризисе и крупном военном скандале, разгорающимся на востоке Европы. Это он тоже перелистнул. Следующая страница пестрила заголовками о митингах в Лондоне в честь равноправия и протестах против дискриминации. Пфф… На дворе уже 13ый год, а маглы до сих пор не могут принимать друг друга такими, какие они есть. Новости деятельности каких-то известных в магловских кругах звёздах и скандалы в их жизни — несусветная чушь. Финансовые колонки тоже пролетают мимо. А вот на разделе мелких новостей Гарри задержался. «Загадочная смерть» — гласил подзаголовок.

«В огромной цистерне на крыше отеля в Лос-Анджелесе Сэсил было обнаружено тело женщины. Как выяснили прибывшие полицейские, девушку звали Элиза Лэм, она была постояльцем отеля. Абсолютно непонятно, как её тело могло оказаться в цистерне. С помощью установленных в отеле камер видеонаблюдения администрации удалось проследить практически весь вечер Элизы. Но это лишь запутало следствие. На пленке было видно, как девушка быстро заскакивает в лифт и прячется за дверью с испуганным видом, как будто её кто-то преследует. Но источника угрозы нигде не было видно! Между тем, Элиза внимательно вглядывалась в коридор, словно ожидая, что оттуда кто-то покажется. Таинственного преследователя-убийцу так и не удалось обнаружить — да и был ли он?»

Необычно… Гарри ещё раз перечитал статью, а после аккуратно вырезал её и отложил на столик. Он не знал, пригодится ли ему когда-либо это вырезка, но предпочитал собирать любую информацию о «необъяснимых» происшествиях в мире маглов, будь то загадочные исчезновения кораблей и самолётов, или же простые, но мало объяснимые пропажи/смерти людей. Далее шли менее интересные объявления о продаже машины или покупке квартиры, о розыске какого-то магловского преступника по весьма размытому описанию… Но Гарри уже не столько вчитывался в строки, сколько пытался уловить за хвост неясную зародившуюся мысль. Не раз и не два он возвращался к статье о смерти несчастной Лэм. Что же такое в ней его привлекло? — На плёнке… — глухо повторил Гарри, и его будто громом поразило. У маглов есть камеры! С помощью них они могут записывать огромные отрезки времени. Шестерни в его голове заскрипели, он начал вспоминать… Роберт Боткис жил в центре, на очень оживлённой улице, и почти напротив небольшого мини-маркета. А у таких заведений наверняка должны быть наружные камеры! А с другого конца улицы перекрёсток… Кажется, несколько лет назад маглы начали устанавливать на всех крупных дорогах камеры для регулирования движения автомобилей. За Боткисом и его домом не могли не наблюдать. Убийцы знали его расписание, знали, когда он отсутствует дома, и когда туда выгоднее всего проникнуть. Значит, они должны были следить за домом. Возможно, даже подходить и проверять на наличие защитных чар. Как долго маглы хранят эти плёнки? А главное где? — Пап, пап, посмотри! — Гарри вздрогнул, и резко обернулся. У левого подлокотника стоял Альбус, слегка подпрыгивая на носках, а в руках он держал лист, с по-детски коряво нарисованным человечком — героем того самого комикса. Взяв бумагу из рук сына, Гарри с улыбкой покрутил её, разглядывая картинку то так, то эдак. — Занятный какой, — с усмешкой сказал он. — Это он так стоит, или летит куда-то? — Капитан Америка не умеет летать, он падает на врагов, обрушивая на них щит правосудия с помощью своей суперсилы! Гарри осмотрел человечка в сине-полосатом костюме со звёздным щитом и усмехнулся. Чего только маглы не повыдумывают. А затем бросил взгляд на часы и спохватился. — Быстрее бежим одеваться, нам выходить пора! Всё утро Альбус пребывал в скверном расположении духа. Спал он плохо, его мучили странные и беспокойные видения, ему казалось, что его загнали в ловушку, от того пробуждение вышло тревожным. Завтрак был подгорелым, невкусным, да и вспоминая вчерашний день — он никак не выходил у него из головы — мальчик становился всё мрачнее и мрачнее. Гермиона пыталась разговорить его за завтраком, рассказала о каком-то сюрпризе вечером, но он её почти не слушал. Сюрпризом будет, если Джеймса отдадут в приют. Да. Он долго думал об этом, лёжа в своей кровати, и решил, что он был бы куда лучшим старшим братом, чем Джеймс. Альбус фантазировал о том, как родители понимают, что его брат плохой ребёнок и отдают, если и не в приют, то хотя бы в другую семью. Или вот бы его вообще не было. Или ещё лучше, если бы Джемс просто потерялся. О да… Альбус этого очень хотел, разглядывая скелеты маленьких птичек, висящих на ниточках над кроватью. Сегодня ему не хотелось ни играть, ни гулять, даже общаться не хотелось. Всё равно, всё это скоро у него отберут, так что уж лучше он просто полежит в тишине у себя в комнате. Но отец неожиданно не дал ему ретироваться сразу после завтрака. Он ненадолго ушёл из дома, а потом вернулся, и не с пустыми руками! Таких удивительных книжек Альбус ещё не видел. В них было мало текста, и куча самых разных и пёстрых картинок. Они создавали историю, очень интересную и живую. Главным героем был магл, но он выглядел большим и невероятно сильным, он ходил в ярком костюме и голыми руками побеждал других злых маглов со стреляющими крючками. И он делал это в одиночку, ради справедливости, ради сохранения мира во всём мире! Эмоции, которые в этот момент испытал восьмилетний ребёнок нельзя было описать словами. Это было больше похоже на извержением вулкана, фейерверк космических масштабов, на взрыв всей Вселенной, её схлопывание и появление абсолютно новой, первозданной, и всё это в одной маленькой детской головке. Нет, конечно, у него и раньше были книжки, и даже с картинками, но Мантикора его за ногу, ни одна из тех скучных книжек про зайчиху, про пня, не шла ни в какое сравнение с этим, по-настоящему СУПЕРгероем! Ко всему прочему в этом номере (неужели есть и другие?) прилагались ещё и наклеивающиеся картинки и даже игрушка Капитана Америки с двигающимися руками и ногами! Будто бы вся его жизнь до этого закончилась, и теперь началась какая-то абсолютно новая! Мальчик просто не знал, что ему делать со всем этим богатством! У него в голове появилось столько невероятных мыслей, столько идей, столько эмоций! Он совсем забыл и про братьев, и про мать, и про сестру, и вообще про всё на свете, и все свои теперь ставшие такими незначительными переживания! Пулей Альбус сбегал наверх, притащил из комнаты листы бумаги и карандаши и в порыве вдохновения принялся творить! В основном это были сцены из журнала, как герой бьёт плохих парней. Только уж очень сильно эти плохие парни смахивали на его братьев, на дворовых мальчишек в Годриковой впадине, на его кузенов и кузин. Он рисовал долго, с упоением, представляя как герой прыгает со своей летающей железной птицы и падает прямо между ним, Альбусом, и злодеем (не будем тыкать пальцем) и бьёт его своим щитом так сильно, что он улетает в небо. Да… такой герой куда лучше собаки… И разумеется, Альбус не забыл продемонстрировать один из рисунков отцу, преподнеся его с особой гордостью. Он очень сильно над ним старался. Поэтому неудивительно, что когда они отправились на прогулку, новый пластиковый друг сопровождал мальчика в кармане его курточки. Альбус сжимал одной рукой ладонь папы, а второй игрушку и представлял, как идёт по улице, а его защищают не один, а целых два героя. Он думал, что они направляются в какой-нибудь парк, или увеселительный центр, однако, к удивлению ребёнка, они шли в куда более неожиданное место. По началу маршрут казался скучным и долгим. Метро Альбусу не нравилось, в нём было слишком много людей, и воняло, а после пришлось пройтись по не самым приятным и чистым переулкам. Когда Гарри подвёл его к старой телефонной будке, мальчик вопросительно взглянул на отца. — Удивлён? — с интригой в голосе поинтересовался мракоборец. Альбус недоумённо моргнул. Посмотрел на отца, телефонную будку, затем на мусорные баки, и вновь на отца: — Наверно? — с сомнением спросил он. — А чему именно? — Перед тобой один из входов в Министерство Магии. Мы с тётей Гермионой и дядей Роном тут работаем. Альбус ещё раз посмотрел на будку, и затем уже обеспокоенно на родителя. — Пап. Вы сюда не влезете. — Ох. Ну не прямо здесь же. Ладно. Не важно. Сейчас я всё покажу, — взяв мальчика на руки, Гарри зашёл в будку и закрыл дверь. Снял трубку и начал набирать номер 62442, попутно объясняя, — в Министерство магии есть два входа. Для сотрудников, и для посетителей. Обычно сотрудники как я и тётя Гермиона перемещаемся на работу с помощью летучего пороха, но поскольку у меня есть ещё небольшие проблемы с магией, и сейчас ты идёшь со мной, то мы зайдём через гостевой лифт. И как только Гарри закончил набор, в будке раздался металлический женский голос: — Добро пожаловать. Назовите своё имя и цель визита, пожалуйста. — Гарри Джеймс Поттер, старший мракоборец. И Альбус Северус Поттер, сопровождение, — после его слов, в ячейку для сдачи упало два значка, и будка со щелчком поехала вниз. Свой значок Гарри сунул в карман, а значок Альбуса приколол ему на шарф. — Не потеряй. Первое впечатление о Министерстве Магии было непередаваемым. Альбус просто раскрыл рот от восхищения, не веря своим глазам. Перед ним открылся самый настоящий подземный город! С самыми настоящими кварталами и многоэтажными зданиями, памятниками и фонтанами. Несмотря на то, что они были под землёй, света отовсюду лилось так много, что не отличишь от поверхности. Раскрыв рот в изумлении, Альбус рассматривал блестящие фонарные столбы, скамейки, газетные прилавки и аккуратные вытянутые здания из красного кирпича. То тут, то там встречались редкие домовые эльфы, занимающиеся мойкой окон или полировкой перил, а по воздуху сами по себе летали целые стаи фиолетовых самолётиков. Они подошли к контролёру, но поскольку палочки у Альбуса ещё не было, то и задерживаться у него не стали, Гарри только поздоровался, показав пропуск и пожелал хорошего дня. — Штаб-квартира Мракоборцев находится на втором уровне, чтобы туда попасть, нужно сесть в лифт и нажать нужную кнопку, — рассказывал Гарри во время их короткой прогулки по Атриуму. Параллельно он описывал вкратце само Министерство, сколько тут этажей и чем в нём занимаются люди. Гарри подумалось, что это будет очень неплохой экскурсией на тему будущей работы. Безусловно, Альбусу об этом было думать ещё рано, но если у него уже появится какая-нибудь мечта, это станет большим стимулом в будущем. Разумеется, ему не хотелось, чтобы средний сын превратился в Перси в его студенческие годы, но также и не хотелось, чтобы он брал пример с него самого, и дотянул до последнего. Да, пускай он задумался о будущей работе ещё на пятом курсе, но на идею его натолкнул переодетый пожиратель смерти… — Рон работает вместе со мной, а Гермиона на четвёртом этаже в отделе регулирования и контроля за магическими существами. Она занимает очень важную должность, и у неё много работы, поэтому когда останешься с ней, постарайся не сильно отвлекать, договорились? Альбус на любые вопросы только кивал, и без конца озирался по сторонам с открытым ртом. Вместе с ними в лифт зашёл одутловатый высокий мужчина в маленьком котелке и с птичьей клеткой в руках, в которой сидел… вытянутый, точно змея, свёрнутый в кольца белый хорёк. Он медленно повернул свою морду к Альбусу и уставился на того совершенно мёртвыми, точно пара стекляшек глазами. — Мерлинова борода, Барток, что это у тебя? — испытывая отвращение к существу в клетке, Гарри на всякий случай задвинул сына за себя. Мало ли что может вытворить этот зверь. Промокнув пот с заплывшего жиром лица и шеи, мужчина грузно выдохнул: — Понятия не имею, если честно… Это чудовище подкинули в дом маглов, оно сожрало их мопса и покусала ребёнка, а когда приехала служба отлова, плюнуло ядом в глаза маглу. Двоих пострадавших отправили в Мунго, а этого если честно на утилизацию надо, но посмотрим, что начальство скажет. — Тогда следи, пожалуйста, чтоб он из клетки не выбрался, — неуверенно попросил Гарри. Эти тонкие и не самые частые прутья не внушали ему доверия. — Так, наш этаж. На выход… — и он поспешил вывести Альбуса из лифта. Сказать, что появление ребёнка самого Поттера, вызвало во всём отделе огромное оживление — ничего не сказать. Буквально не было ни одного человека, который бы не обратил на Альбуса хотя бы толику внимания. Большинство сотрудниц тут же полезли в свои сумки, чтобы откопать залежи сладостей на чёрный день. Гарри это невольно напомнило зоопарк, когда дети бросают какому-нибудь животному корм и таращатся на него во все глаза, желая потрогать и погладить. Но потом он вспомнил, что у превалирующего большинства мракоборцев просто нет детей, и маленький ребёнок, да ещё и на рабочем месте для них, вероятно, был равен мини-развлечению. Альбус же от такого количества внимания к себе пребывал в настолько глубоком шоке, что даже поначалу боялся заговорить, а когда ему насыпали конфет, либо рассовывал всё по карманам, либо сразу же пихал в рот. Но от шока и стеснения Альбуса спас его новый маленький герой. На самом деле он немного схитрил, намеренно достав игрушку и заграбастав шоколадный батончик именно этой рукой, в надежде, что кто-нибудь обратит внимания, и реакция не заставила себя долго ждать: — Ой, а что это у тебя за игрушка такая? — Какой миленький. Твой друг? И Альбус просто расцвёл. Ему будто развязали язык, и он затараторил так быстро, и так много, что пришлось делать паузы, чтобы отдышаться. И пусть у него был пока только один комикс про супергероя, и информации там было не то чтобы много, но это мальчика нисколько не смущало. Поэтому, после всех изложенных правдивых фактов, он начал додумывать собственную историю. И о, Мэрлин, его ещё никогда не слушали с таким живым интересом и вниманием. Даже Гарри, проведя с сыном почти один на один несколько дней, был под впечатлением. Альбус, откровенно говоря, вообще редко открывал рот. Он всегда был тихим, немного замкнутым, сидел в своей комнате с книгами или раскрасками, и Гарри просто считал, что ему не очень нравятся шумные компании. В этом, в конце концов, нет ничего удивительного, Гермиона до их дружбы, да и после тоже, аналогично предпочитала большую часть времени проводить с книгами. А тут такой резкий контраст. И казалось, что мальчик был искренне счастлив, хотя Гарри по началу переживал, что такого повышенного внимания он испугается, и ему придётся успокаивать коллег. В этот момент у него перед глазами будто флешбек пронёсся, из его далёкого прошлого, когда Хагрид впервые привёл его в Дырявый котёл. Тогда его тоже обступила толпа, и его это так сильно смутило… Моргнув, он с удивлением уставился на пролетевшую мимо Цицилию с коробкой шоколадно-кокосовых конфет. А ведь неделю назад она сама говорила, что они закончились. — Я думал, ты на диету решила сесть? — с весёлой язвительностью окликнул её Гарри. Девушка же, остановившись, бросила на него убийственный взгляд: — Ты тут что, самый умный? И вообще, завидуй молча. — Это вообще-то мой сын, — фыркнул он, но Гудвин его уже не слушала и была занята подкармливанием мальчика. — Это ты звезду себе на замену готовишь? — раздался позади насмешливый голос. Эркинс, с присущей ему ленью просматривал какие-то бумаги, пожёвывая уже совсем истлевший окурок. — Будь я на твоём месте, ноги бы моей тут ещё месяц не было. — Как же тебе покоя моя слава не даёт, да? — сколько можно шутить о его звёздной болезни? Вроде как уже вышли из школьного возраста, а мозгов ни на грамм не прибавилось, — я ненадолго, просто хотел перекинуться парой слов со Стамфордом. По делу. Эркинс оторвал взгляд от пожелтевших листов и скучающе уставился на Поттера. По-видимому, на языке у него крутилось что-то едкое, наверное хотел ткнуть Гарри в потерянное им громкое дело. Ровно как и он сам. Но секунды шли, а яда так и не было. Он перевёл взгляд на дверь в самом конце зала. — А-а… Ну раз по делу… — задумчиво произнёс он, подперев рукой подбородок. Но в его пустых чёрных глазах будто промелькнула какая-то тень, — тогда лучше поспешить. Он как раз сегодня уйти пораньше хотел. Гарри же решил, что задерживаться и впрямь не стоит, особенно, если он ещё хочет успеть заскочить и в отдел зачистки, и к Октавию, и, если придётся, к Кингсли. И в идеале бы сразу после магазина сгонять в больницу, но на это он уже не особо рассчитывал. Убедившись, что Альбус под пристальным вниманием и никуда не денется, он направился по полуопустевшему залу к кабинету начальника. Секретарши за столом не оказалось, видать отлучилась, а вот сам Стамфорд был на месте, но, по всей видимости, не один. Из-за неплотно прикрытой двери доносились немного приглушённые голоса. — …не проблема. Но хотелось бы знать… кхм… — Гарри сразу же узнал этот голос, и застыл у самой двери, так и не прикоснувшись к резной ручке. Она была не заперта, и сквозь узкую щель можно было расслышать разговор, — …что это всё не просто так. Надеюсь вы меня понимаете? — Мой милый мальчик, — грузный голос звучал по-отечески дружелюбно. — О чём разговор? Нам всем хочется намазать масла на свой ломоть хлеба, об этом не может быть и речи. Поверь, таланты я вижу издалека, и абы кому предложения не делаю. Разумеется, мне нужно посмотреть, как быстро ты освоишься… — Именно это меня и интересует. И разве вы позвали меня не потому, что я уже показал себя? — Так-то оно так, конечно, — неохотно отозвался Стамфорд. — Но это всё же разные плоскости. Такие дела с кондачка не решаются. — Ясно, — прозвучало немного разочарованно, — и… сколько же вам ещё нужно времени? — Всему своё время, всему своё время. Просто делай хорошо свою работу, а там посмотрим. Качественных, юных и верных сотрудников я очень ценю, и никогда не обижу. Несколько секунд длилось молчание, после чего прозвучало тихое: — Спасибо, сэр. Гарри отшатнулся от двери и резко обернулся, окидывая зал. Услышанное настолько поразило его, что он совсем забыл, что не один. Но кажется… никто особо не заметил, что он несколько минут простоял под дверью, не шелохнувшись. Большинство как и раньше либо возились с Альбусом, либо занимались своими делами. А за дверью тем временем послышались шаги. Гарри, резко выдохнув, двинулся навстречу, и как раз в это время дверь открылась, и в проёме застыл Барнаби. Юноша, столкнувшись взглядом с Гарри, растерял все краски с лица, а Поттер, сделав вид, что только сам хотел открыть дверь, улыбнулся. — О, вот ты где. Заскочил на минуту, а тебя днём с огнём не сыщешь, — Гарри улыбался, и голос его был беззаботен и весел. Но вот Уильям под его взглядом стушевался и опустил глаза. — Извините, сэр, не знал, что вы вернулись. — А никто не знал, — всё также дружелюбно парировал мракоборец, обходя подчинённого и закрывая за собой дверь в кабинет. — Извините, что без стука, но дверь была открыта. Стамфорд, который по всей видимости действительно собирался уходить, и уже натягивал пальто, застыл, и устремил на Поттера крайне раздосадованный и холодный взгляд. Он не ждал его от слова совсем. — Чего тебе? Разве больничный не означает, что ты должен сидеть в больнице или дома, — с раздражением выплюнул он, пытаясь застегнуть плащ на отъевшемся брюхе. — Несомненно, — безразлично пожал плечами Гарри, — я просто за вещичками заскочил, и негоже было не поздороваться. — Поздоровался? Свободен. — А ещё, мой больничный заканчивается через пару дней, и я бы хотел вернуться к работе, и к своему делу. — Дело Чернокнижников передано Бартоломью. — Бартоломью уже ведёт одно дело. Заниматься Чернокнижниками ему некогда. — У Бартоломью есть время, — Стамфорд начал медленно раздражаться и повышать тон, Гарри ожидал, что он вот-вот начнёт кричать на него, однако, он неожиданно улыбнулся, — и твоя команда ему в этом оказывает посильную помощь. Если это всё… — Нет. Не всё. Наплевав на проделанную Гудвином работу, вы передали это дело мне. А после, не дав проработать мне с ним и пары недель, передаёте висяк на совершенно зелёного сотрудника, и ещё приставляете к нему моих людей. Преступления — не горячая картошка, чтоб его перекидывали от сотрудника к сотруднику! Это не только в высшей степени некомпетентно, но и попахивает злоупотреблением властью в личных целях, — со злостью выпалил Поттер. Он хотел упомянуть ещё и о подковёрных интригах, которые проворачивает Стамфорд, думая, что никто ничего не замечает, но вовремя прикусил язык. Он уже и так сказал достаточно, судя по озверевшему лицу начальника. — Значит так, а теперь послушай меня, наглый ты щенок. Мне, в отличии от всех остальных, насрать на твои типа заслуги. Герой там или нет, побеждал ты Того-кого-нельзя-называть или нет, но сейчас… Сейчас! Ты не более, чем помоечная крыса, такая же, как и все остальные! Я поставил тебя на эту должность, только потому, что Министр этого очень хотел, но терпеть твою неблагодарность я не обязан! О «своей» команде можешь даже больше и не мечтать, это раз! Два — за несоблюдение субординации ты будешь оштрафован! И три — скажи вообще спасибо, потому что если подобное ещё хоть раз повторится, я разжалую тебя до уборщика, а после — уволю! Тебе ясно?! — и теперь он действительно перешёл на крик, да ещё и брызжал слюной так, что Гарри невольно сделал шаг назад, что можно было расценить его омерзение за слабость. Поттер был в ярости, но поделать с этим ничего не мог. Пока, не мог. Было очевидно, что дерьмо в этом отделе разрослось настолько сильно, что теперь его можно было искоренить только капитальной чисткой. Гарри покинул кабинет начальства, снедаемый злостью, разочарованием и презрением к этой жирной свинье. Сжатые в кулаки руки так и тряслись, от желания сломать челюсть возомнившему себя царьком начальнику, но нет… нельзя действовать так опрометчиво. Он действительно может нарваться на большие неприятности… С трудом выдохнув, и приложив усилия, чтобы вернуть себе хотя бы внешне расслабленный и спокойный вид, Гарри направился к сыну. Нужно было отвести его к Гермионе и отправляться по делам. Альбус, конечно, был разочарован, что придётся расстаться с такой благодарной публикой, но делать было нечего. — Всё прошло не очень? — тихо поинтересовалась Гермиона, когда усадила Альбуса за собственный стол, снабдив целым набором специально купленных для ребёнка разноцветных маркеров. — По правде, я и не ждал ничего хорошего, но… — Но? — Было кое-что, что меня немного напрягло. Скажем так. — Что-то серьёзное? — Гермиона нахмурилась, склонив голову на бок и заглядывая в глаза друга, пытаясь разглядеть в них ответ. — Я пока не хочу делать поспешных выводов… Женщина скептически подняла бровь. Хмурое лицо Гарри намекало ей на то, что он не выводы не хочет делать, а просто говорить ей. Уж слишком хорошо она знала этот колючий отстранённый взгляд. Эти его вечные утайки. Поджав губы, Уизли тяжело вздохнула. — Ладно, как скажешь. Но надеюсь, прежде чем ты сделаешь что-то импульсивное, мы всё же поговорим об этом. — Гермиона, я не ребёнок, и мы не в школе. — Конечно-конечно. Ты ведь совсем не часто делаешь то, о чём жалеешь, и то, что в последствии оборачивается серьёзными трудностями, — протянула она и немного повысила голос, когда Поттер собирался прервать её на полуслове, — слушай! Я не хочу читать тебе нотации. Просто думаю, что если ты произнесёшь свои мысли вслух, то сможешь взглянуть на ситуацию под другим углом. И если повезёт, даже захочешь выслушать чужой совет. Гарри, тебе правда порой стоит обсуждать свои проблемы с другими. И да, если что, я говорю не только о работе… Возможно, последнее было немного лишним, потому что реакция Поттера на её замечание оказалась довольно резкой. Всплеснув рукой он стремительно покинул её кабинет, практически сбегая от разговора. Гермиона утомлённо закатила глаза. Казалось, чем дальше, тем хуже… Лишь бы их намечающаяся прогрессия не дала сбой. Хотя, если у Гарри появились проблемы на работе, Джинни может грубо высказаться об этом, и Гарри опять отстранится от семьи. Надо бы сказать Рону… В смысле Молли! Разумеется Молли. Чтобы она поговорила с Джинни об этом. Кивнув своим мыслям, Гермиона обратила свой взор на Альбуса. Мальчик был так поглощён творчеством, что в упор ничего не замечал. Улыбнувшись, она подошла к нему со спины, и заглянула через плечо. — Какой интересный. Твой новый друг? — Защитник, — не отрываясь от работы, пояснил ребёнок. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии находился в самом конце, можно сказать, на отшибе второго уровня, а под отдел зачистки было выделено крайне скромное помещение, состоящее всего из двух комнат. Первой был маленький кабинет, заставленный настолько плотно, что передвигаться можно было лишь по одному узенькому проходику, и то полубоком. По сравнению с Авроратом здесь люди сидели практически друг у друга на головах. А второй комнатой являлась лаборатория, склад и кладовая в одном лице. Две трети комнаты были отведены под верстаки, а остальное — расширяющиеся секции. В ней хранились сырые и отработанные материалы для операций, а также вещи пострадавших, как например Гарри и семейства Уизли. — У вас здесь чертовски душно, — заметил Поттер, ставя на стол перед Грэгом большой бумажный стаканчик с кофе. Не так давно в Атриуме, прямо рядом с газетным прилавком, поставили кофейный стол, из-за того, что очень много волшебников повадились убегать на перерыв в магловские кофейни и магазины. А поскольку для покупок необходимо менять деньги, нашёлся очередной повод для жалоб. — По всей видимости, начальство считает, что окно — это роскошь для привилегированных. А мы простые смертные, и нам не положено, — Грэг с тяжёлым вздохом потёр покрасневшие от долгой работы глаза. За то время, что они не виделись, его тёмные мешки стали ещё больше. — Я бы предложил подать ходатайство, но сомневаюсь, что его рассмотрят. С благодарностью отхлебнув из стакана, Грэг наконец-то оторвался от бумажной волокиты и обратил внимание на Поттера: — Так, напомни мне… — Вещи. — Ах, да. Точно, — старенький деревянный стул скрипнув пошарпанными ножками отодвинулся, и мужчина не без труда выполз из-за своего стола, поманив за собой, — нам сюда. — Они прошли в соседнюю комнату, где тоже кипела работа, и дальше в самый конец, к казалось бы бесконечному шкафу, состоящему из одних ящиков. Бормоча себе что-то под нос, Грэг стукнул палочкой по одному из них, и тот выехал метров на пять. В нём находились отсеки, которые выезжали вверх. Они были рассортированы по алфавиту. Найдя нужный и открыв его, Грэг начал извлекать оттуда вещи семейства Уизли. — Не всё прошло проверку. Некоторые нам удалось отчистить, но другие пришлось ликвидировать, они не подлежали восстановлению. — Я понимаю. Но Грэг лишь качнул головой, и поманил его дальше. Таким же образом он открыл отсек, в котором хранились вещи Поттеров. И в этот раз он отдал практически всё, кроме… — Моя сумка…? Грэг подвёл его к верстаку, на котором, в магическом круге лежала его сумка и вещи из неё. Грэг зажёг один из своих световых зелий, поднеся его к столу. Под воздействием магического света его сумка и вещи начали буквально сиять. Ни одного чистого предмета, ни одного чистого участка. Гарри остолбенел. — Я говорил, об эксперименте, если помнишь, — подавив зевок, выдохнул мужчина. — Я заметил, что вещи у окон очищаются самостоятельно и очень быстро. Скорее всего, это из-за света, поскольку ветер просто раздувал споры. В общем, как-то так мы всё и чистили. Но это я оставил специально, хотел показать тебе, — спрятав колбочку обратно в стол, он повернулся к Гарри. — Источник заражения находился здесь. И в этот момент у Гарри в голове сложился пазл. Камин в гостиной Норы, жалобы Джеймса на то, что Альбус что-то сломал, Альбус, который единственный оказался незаражённым, и… — Малфой.