Наш второй шанс

Сопроводив Гермиону до крыльца, Гарри закрыл дверь и, обернувшись, взглянул на сына. Подумать только, сколько у него сейчас свободного времени… Даже сложно вспомнить, когда такое вообще было. Последние несколько лет он старался не брать отпуск… на работе было слишком много дел. — Так… — немного неуверенно протянул он, смотря на вытаращившегося на него во все глаза ребёнка. — Ну и… Чем займёмся? — это было такое странное ощущение. Он чувствовал себя очень неловко, неуютно. Совершенно не так, как на работе, где он был в своей стихии и всегда ко всему готов. Нет, он, конечно, проводил время с детьми. Иногда. Не часто. Когда они были ещё маленькими, когда ещё толком не умели ходить. А как играться с восьмилетним мальчиком, он особо не знал. Он попытался вспомнить себя в этом возрасте и понял, что в памяти не отложилось ничего, кроме чулана под лестницей, старых сломанных игрушек Дадли, пряток от того же кузена и его тупых дружков, и бульдога тётушки Мардж… А ещё работы. Много работы по дому. Мотнув головой, Гарри отогнал неприятные воспоминания. Что вообще сейчас детям интересно? Игрушки. А! Они же все остались дома! — Точно! Может, сходим домой, заберём вещи, какие сможем? Альбус смотрел на отца и не знал, что сказать. Его просто распирало от счастья! Потому что теперь он может выбирать, куда им идти и что им делать, и никто, никакой Джеймс, никакой Тэдди, ни даже Лили не будут оспаривать его желания! Так вот как чувствует себя единственный ребёнок в семье… Ах, вот если бы у него вообще не было братьев или сестёр. — Да! Да, конечно! — ему не важно было, сходят ли они за вещами или в магазин за едой, или даже просто на почту письмо отправить. Он даже был бы не прочь остаться дома и поиграть во что-нибудь! Главное, чтобы это было с ним. Гарри улыбнулся и про себя с облегчением выдохнул. Так… пока заняться было чем. А дальше, может, он придумает что-нибудь ещё. Ночью шёл дождь, так что на улице было сыро, ветрено и полно луж. Надо одеться потеплее. Вот только… Он внимательно окинул взглядом сына. Обычная курточка, джинсы, кроссовки. А так нормально? — Тебе не будет холодно? — с сомнением поинтересовался он. Не хватало ещё, чтобы и единственный здоровый ребёнок заболел. Альбус тоже осмотрел себя в зеркало и в ответ лишь пожал плечами. — Эм… Может, ты, ну не знаю… шарф там возьмёшь? На улице ветер. — Думаешь, надо? — Альбус не очень любил шарфы. Особенно те, которые вязала бабушка. Они были такими грубыми и колючими. А когда шея начинала потеть — становилось просто невыносимо. — Я не хочу надевать шарф. И мне не холодно. — Ну ладно. Автобус довольно скоро доставил их к Годриковой впадине, предстояло только немного пройти пешком. Или скорее переплыть. На дороге были такие озёра, что местные дети пускали по ним кораблики. Перебраться можно было только по кочкам. Гарри подхватил сына на руки, в пару прыжков преодолевая лужи, но на последней оступился и угодил ногой прямо в яму. Он десять раз пожалел, что не надел свои походные сапоги, так как вода сразу же хлынула ему в ботинок. Их дом был ограждён, но не пуст. В нём во всю шарился отряд зачистки и ликвидации случайного колдовства. — Утра, Грэг, — поздоровался Поттер, открывая калитку. Начальник отряда Грэг — невысокий, светловолосый, анорексически худощавый волшебник, приветливо махнул ему рукой и, как всегда, немного вымученно улыбнулся. У кого-кого а у них работы всегда было выше крыши. Гарри любил этих ребят и старался всегда поддерживать с ними хорошие отношения. Порой это позволяло принять заявку вне очереди или получить предварительный отчёт раньше официального. Но, разумеется, и он в долгу не оставался. — Ты за вещами? О, а это… неужто твой сын? — немного удивившись, мужчина посмотрел на выглядывавшего из-за отцовской спины мальчика. — Ага. Младший, — Гарри с теплотой потрепал Альбуса по волосам. — Единственный здоровый из нас всех. — Вот как. Да ты везунчик, прям как твой старик. Да и вы почти на одно лицо. Знаешь, Поттер, нам счастливчики нужны. А то так рук не хватает. — Ахах. Ну, до этого ещё рановато, конечно, — Гарри чувствовал, что его застали врасплох и как уши начинают гореть. Его одновременно захлестнуло чувство лёгкой гордости за сына и серьёзное опасение. Нужно будет потом объяснить Альбусу, что идти работать в отдел Ликвидации ни в коем случае не стоит. Что они, что отдел Артура Уизли — пропащие люди, практически жившие на работе. О том, что он и сам почти прописался в собственном кабинете, Гарри старался не думать. Это не считается, это другое. А вот сам мальчик тем временем зарделся, как маков цвет. Будь тут сейчас Джеймс, наверняка бы перетянул всё внимание на себя. А сейчас смотрят на него. И ему говорят такие приятные слова. Губы ребёнка задрожали, растягиваясь в широкую улыбку. Как же сейчас было хорошо. — Когда я выросту, обязательно стану сильным, как папа! — выпалил он, не подумав, и тут же засмущался ещё сильнее. Ровно как и старший Поттер. А Грэг тем временем лишь добродушно рассмеялся. — Ну что ж ты, Поттер, приемника себе растишь, а с работой своей на знакомишь. Хоть бы экскурсию провёл Ликвидатор явно уже над ними просто потешался, и Гарри решил, что на этом пора заканчивать, а то ещё чего доброго, когда он вернётся, такие анекдоты о себе наслушается, что на голову не натянешь. — Ну всё, хватит. Мы тут вообще-то по делу, — буркнул он и всучил посмеивающемуся коллеге разрешение в руки. Тот, покрутив в руках бумажку, без особого интереса, не сомневаясь в её достоверности, сунул в папку не глядя, и вытащил из кармана пару уже знакомых Гарри пузырьков. — Если честно, — уже тише произнёс он, сменив тон на деловой, и Гарри насторожился, — я немного в замешательстве. Нам не сразу удалось найти эту заразу, пришлось выводить новый состав зелий, а это, сам знаешь, полный геморрой. Да и в каждую щель не залезешь. Как я понял, в вашем доме ещё ничего, а вот у Уизли — Элли сказала, что просто катастрофа. — Ну, сделать-то вы что-то можете? Ликвидатор пожал плечами. — Пока только искать, брать пробы и изучать. Хотя я кое-что заметил. Может, конечно, просто показалось. Хочу провести эксперимент и если прогресс будет — расскажу. — Эксперимент? — Гарри скептически изогнул бровь, а затем покосился в сторону сада. — Это ради него ты вытащил наш кухонный стол на улицу? Грэг ничего не ответил и лишь пожал плечами. Приняв защитное зелье на грудь, Гарри и Альбус зашли в дом. Видеть, как по твоему дому шастают куча незнакомых людей, было не очень приятно. Гостиная вообще превратилась в лабораторию. Те места, где находили следы инфекции, были обведены краской и маячками. В свете этих летающих колбочек со светящимся голубым зельем можно было увидеть… словно отпечаток детской ладони. Другие «следы» были такими же. Где полноценный отпечаток, где только мазок. Самое огромнейшее количество было на полу, будто они все вступили в какую-то лужу и потом разнесли грязь по всему дому. Следы вели от камина до комнат каждого из членов семьи. Кроме Альбуса. Да и в самой комнате мальчика не было ни одного маячка. Чисто? Или ещё просто не нашли? Гарри застыл посреди коридора, смотря на спальни детей и немного хмурясь, но потом он мотнул головой, услышав позади себя топот ног. Это сын бежал с ящиком в руках. В него предстояло скинуть все вещи, которые они хотят взять и которые сначала пройдут особо тщательный досмотр. Отмерев, мракоборец направился в их с женой спальню. Ничего конкретного ему здесь было не нужно, но он хотел взглянуть, насколько она была загрязнена. Маячков было немало. На полу, на кровати, в бельевом шкафу, в ванной… Подойдя к письменному столу, он открыл ящик и достал папку с семейными документами, ключ от сейфа в Гринготтсе, затем пару изношенных разноцветных носков из комода — подарок старого друга и ещё немного подумав, спустился на первый этаж, вынул из кладовки свою метлу и забрал из кухонного шкафчика любимую чашку с изображением розыскной листовки со своим лицом ещё со времен молодости. Ах, точно! Его сумка! Конечно же, как он мог забыть о ней. Там блокнот с заметками, пропуск на работу и масса других важных вещей. Подойдя к ящику, он с ухмылкой окинул взглядом кучу игрушек, пару футболок, напульсник, пижаму и альбом для рисования. — Я, конечно, понимаю, что ты взял только самое необходимое, — сказал он, наблюдая, как мальчик стаскивает с лестницы свой плед и подушку, — но давай лучше за этим придём в другой раз, а сейчас возьми себе немного одежды. Бельё, носки, свитер, шапку и ещё какую-нибудь пару обуви. На выходе из дома Гарри передал ящик с вещами Грэгу и, распрощавшись, отправился в Нору. Гермиона дала им целый список, что нужно было забрать для неё, Рона и детей. Элли такой же начальник группы ликвидаторов, как и Грэг, но, к счастью, не такая измученная на вид. Правда, залёгшие мешки под глазами, в которые при желании можно было засунуть по яблоку, и трясущиеся руки подсказывали, что недопитая кружка кофе явно превышала суточную норму. — Много работы? — стараясь не показывать жалости, спросил он, задержавшись на пороге. — Сложнее сказать, — она громко отсёрбнула из кружки, — где её мало. У них будто бомбу взорвали. Гарри и самому представилась возможность убедиться в этом, стоило лишь пересечь порог комнаты. Вся. Полностью вся гостиная светилась в лучах зелья. Под влиянием магической субстанции инфекция приобретала красно-бурый оттенок. Судя по особенно яркому пятну на полу у камина, именно там был очаг заражения. Хотя это лишь предположение, поскольку следы были на всей мебели, стенах и даже потолке. В гостиной не было ни одного чистого предмета. — Нда… Полагаю, несколько книг можно сразу вычеркнуть из списка, — хмыкнул Гарри, скосившись на бурый книжный шкаф у дальней стенки. — Альбус, ты, наверное… подожди меня во дворе. Мы, конечно, защищены, но всё же рисковать не стоит, — он ожидал, что сын начнёт упираться, захочет пойти с ним, но, к его удивлению, мальчик с охотой согласился и юркнул обратно на улицу. Гарри улыбнулся. Хоть с одним ребёнком нет никаких проблем, всегда делает, что просят. Просто сказочная удача. Альбус не мог поверить в собственное везение. На игрушки для кузин и кузенов ему было плевать, он вообще не хотел им ничего приносить. Но с отцом пойти было необходимо, ведь в Норе было кое-что спрятано, и забрать это нужно было до того, как кто-нибудь обнаружит. Пока Гарри был занят списком тёти Гермионы, а ликвидаторы работой в своей переносной лаборатории, сооружённой во дворе, Альбус, воровато озираясь, как бы между делом пробирался к сараю. От волнения он весь вспотел, а в голове крутилась одна и та же мысль — что сказать, если его поймают. «Я иду в сарай за вещами. Я иду в сарай за вещами. Я иду в сарай за вещами». Но взгляд мальчика был прикован вовсе не к двери сарая, а к увядающему цветку герани в горшке. Злосчастному растению, скрывающему его маленький чёрный секрет. Сердце так и стучало в висках. А если кто-то увидит, что он делает? Если отберут? Тогда его разоблачат? Как же страшно! Он не знал, стоит ли ему приседать и прятаться за каждым кустом. Но здравый смысл подсказывал, что он не вор в своём доме, и если начнёт шарахаться по углам, то это будет куда подозрительнее, чем если он просто подойдёт и возьмёт. Сделав пару глубоких вдохов, Поттер, периодически косясь на взрослых в форме, прошёл по тропинке к сараю. Заветная герань была совсем близко, только руку протяни. Альбус взялся за ручку и повернул. Скрипучая дверь сразу поддалась. Мальчик в панике бросил взгляд на взрослых, но их вообще не интересовало, что он там делает. Он сделал шаг, и резко наклонившись, схватил с земли грязный горшок. Он нырнул в проём, закрывая за собой дверь. Альбус медленно осел на пол, сползая по двери, прижимая к себе злосчастный цветок и слушая, как колотится в груди сердце. Он напоминал сам себе преступника, скрывающегося от закона. Но, как бы там ни было, нельзя терять время. Альбус вырвал измученный цветок и вытащил со дна горшка мятый грязный пергамент. Отряхнул его, сложил и хотел было сунуть в карман, но вовремя опомнился. Бумага наверняка была заражена, ведь лежала вместе с другими вещами в сумке, а значит, он рисковал принести эту заразу на площадь Гриммо. Нужно было что-то придумать. Чем-то обезопасить. Взгляд заметался по сараю. Из открытого капота старого синего фордика торчала засаленная в пятнах масла тряпка. Неет… она воняет, и он испортит брюки, а это будет заметно. На верстаке стояли банки из-под кофе с болтиками, винтиками и шурупами. Как вариант? Но они слишком большие и незаметно вынести он их не сможет. На верхних полках шкафа, почти под самым потолком, стояли какие-то бутылки, завёрнутые в фольгу. Глаза мальчика заблестели — то, что надо. Но вот как туда добраться? Подтащив единственный стоявший в сарае стул, Альбус попытался взобраться на него, но тот так зашатался, что ему стало страшно. Пришлось слезть. Может подцепить какой-нибудь длинной палкой? Но их тут особо не было, да и если он не успеет поймать бутылку — она разобьётся. И тут он взглянул на фордик. Его поразила «гениальная» идея. Мальчик схватил одну из толстых досок, что стояли в углу, положил один её конец на верстак, а второй на крышу фордика. Эта конструкция казалась ещё более шаткой, зато она была выше стула, да и времени придумывать что-то другое не было. Когда он влез на капот, передние фары машины зажглись, а дворники захлопали, будто желая согнать прилипшую к стеклу муху. — Прости-прости! Я потом всё помою, обещаю! — торопливо пропыхтел Альбус, точно мартышка взбираясь по недовольно вращающему дворниками Фордику. — С меня освежитель воздуха для салона. Хотя, по правде… едва ли он ему понадобится. Машинка была такой старой и ржавой, и побывала в стольких передрягах, что, откровенно говоря, ездить на ней было уже почти невозможно. Слишком много деталей просто-напросто сгнили и требовали замены. Тормоза довольно сильно стёрлись и, что хуже всего — прохудилась подвеска. Мистер Уизли пытался найти новые запчасти и вернуть Фордик в рабочее состояние, но, во-первых найти такие редкие детали было очень сложно, разве что за огромные магловские деньги, а во-вторых он и сам уже был не того возраста, чтобы днями напролёт, сгорбившись, ковыряться в машине. Поэтому с каждым годом коррозия всё больше и больше снедала дряхлый автомобиль, делая его всё более и более непригодным к службе, а от того и более ворчливым и раздражительным. Интересно, а в каком возрасте автомобили выходят на пенсию? Может, он такой грустный от того, что ему не платят эту пенсию? И какая вообще пенсия полагается автомобилям? В любом случае его следовало задобрить, иначе Альбусу могло не поздоровиться. — Ты будто дом ограбил, — с кривой усмешкой Элли окинула гору книг и маленькую тележку одежды и игрушек, — собираешься толкнуть в Лютном переулке? Я бы купила пару томиков. — Сразу, как только уволюсь. Но учти, продаю оптом, — сгрузив всё добро из списка, Гарри оглянулся. Не заметив сына, он уже было хотел спросить девушку, не видела ли та ребёнка, но Альбус возник рядом, не успел он и рта открыть. Мальчик был весь грязный, но чем-то явно довольный. — В чём ты…? — Гарри с удивлением потёр сальные пятна на курточке. — Выдворял гнома из сарая! — не запнувшись ни на секунду, солгал Альбус. Эта была вторая ложь в его жизни, и, к удивлению, она далась ему слишком легко. Когда вечером Гермиона вернулась домой, её ждал горячий ужин и кухня, до потолка перепачканная в муке. По дороге домой Гарри остановился у газетного киоска, чтобы купить магловскую газету, а Альбус присмотрел себе детский журнал, где автор рассказывал о поделках из солёного теста. План на вечер был утверждён, и отец с сыном, к ужасу Кикимера, занялись творчеством, попутно превращая кухню в поле боя. По большей части из-за того, что Гарри решил воспользоваться магией. Они оба были грязные, вымазанные в муке, краске и липко вязкой субстанции, но чертовски довольны. Гарри даже не расстроился собственной неудаче с волшебством, а Альбус был просто счастлив и с гордостью демонстрировал ошалевшей Гермионе свою кракозябру. Убирали этот бардак они тоже сами, до глубокой ночи. Надо сказать, что вся неделя Альбусу напоминала одну сплошную сказку. На следующий день они с Гарри пошли в магловский цирк. Это было необыкновенное зрелище. И пускай в нём не было магии, папа сказал, что в нём есть настоящее чудо. Альбус не понял, что именно это значило, но звучало красиво. А ещё было много сладкой ваты, чипсов, орешков в шоколаде и яблок в глазури, всё-таки сладости у маглов были куда вкуснее. А домой ему купили свистящую трубочку, мыльные пузыри и странную липкую штуковину. Её можно было бросать в стену, и она к ней приклеивалась. Разумеется, это всё был мусор, но это был его мусор, и ему не надо было ни с кем им делиться. А вечером у них заболели животы, и Гарри пообещал, что они обязательно сходят в волшебный цирк, как только он приедет в Англию. Не менее впечатляющим событием был и поход в океанариум «Морская жизнь». Столько разных, невероятных, разнообразных существ Альбус в жизни не видел и даже представить себе не мог о их существовании. Особенно его поразила акулы, стая пингвинов и улыбающийся скат. Но ему показалось, что пингвины были о зрителях не лучшего мнения и будто бы даже ругались на них… Гарри поспешил увести его к другим экспонатам. Альбус даже смог потрогать морских звёзд и огурцов, жаль, их нельзя было взять домой. Это напомнило ему о шишуге, которую он просил на день рождение, но сейчас он был так счастлив, что даже не подумал заикнуться об этом. А в середине недели они вместе с Гермионой отправились в больницу навестить семью и Уизли. Вещи из дома ещё не прошли проверку, поэтому Гарри и Гермиона накупили всякое-разное для близких. Они, кажется, были рады этому походу. А вот Альбус, напротив, не испытывал в этот день никакой радости… Ему совершенно не хотелось видеться ни с Уизли, ни с Джеймсом и Тэддом, ни даже с матерью и Лили. Хотя последняя до сих пор спала… Альбусу было искренне жаль её, он любил сестру, но и себя ему тоже было жалко. Тут он подумал, что, может быть, он даже немного рад тому, что случилось со всеми. И постарался отогнать эту мысль как можно дальше, тряся головой. Нет. Конечно же, он не рад. Он просто… не так сильно переживает. Да и с ними ведь особо ничего не случилось? Ну полежали немного в больнице. Ну пускай пропустили неделю школы — ничего страшного в этом нет. А Лили… Она просто долго спит. Вот и всё. Такими мыслями он успокаивал свою совесть всю дорогу до больницы Св. Мунго. А когда они проникли внутрь, отстояли очередь в приёмной, что было крайне утомительно, и наконец-то прошли в палаты к больным, его внутренние терзания и вовсе заткнулись. Джеймс и Тэдди явно чувствовали себя более чем отлично. Да, пусть у них и были проблемы с колдовством, но их самодовольные и румяные рожи были прямым свидетельством того, что они вовсе не страдали. Впрочем, как и все остальные. Почти всех взрослых уже выписывали, кроме Билла с Флёр, Рона и четы Уизли. Артур чувствовал ещё сильную слабость, такую, что едва мог стоять на ногах, а у Молли только на днях спала горячка, и она тоже всё ещё лежала. Гермиона тут же направилась к Рону с гостинцами, а Гарри, поинтересовавшись здоровьем стариков, отправился на поиски жены. Джеймс сказал, что она ушла ещё час назад на приём к врачу, и Гарри отправился в кабинет целителя. Альбус, смотря на рассевшихся в круг родных и двоюродных братьев и сестёр, которые, кажется, его даже не заметили, а бабушка с дедушкой вот-вот готовы были заснуть, понял, что делать ему здесь нечего, и пошёл вслед за отцом. И что мама могла делать целый час у целителя? — Мистер Поттер? — Гарри не успел постучаться, когда дверь открылась, и из неё вышли двое. Пожилой колдомедик, чьё имя Гарри так и не запомнил, и мужчина примерно его возраста, однако с уже заметной проседью на висках и аккуратно стриженной бородкой. Старик поприветствовал Поттера, пожав его руку. — Не ожидал вас сегодня увидеть, но это даже к лучшему. Познакомьтесь, новая восходящая звезда нашего мира… — Вы мне льстите, мистер Харис, — с немного американским акцентом и напускным видом скромности отозвался незнакомец. Хотя по его глазам было видно, что подобные похвалы его на самом деле ни капли не смущали. — Целитель Стэфан Винсент Стрэндж. Запомните это имя. — Ну, полно. Я отнюдь не столь знаменит, как многоуважаемый мистер Поттер, — Гарри уловил, как чужой взгляд скользнул по его лицу, лишь на доли секунды задерживаясь на лбу. Шрам был очень бледен и почти не виден, особенно если не знать о его существовании, но этот человек сразу его заметил. — Слава уже дышит вам в затылок. Не за горами тот день, когда вы превзойдёте вашего отца. Ах, как сейчас помню дни нашего юношеского соперничества. Кхм… — старик понял, что замечтался, и слегка прокашлялся. — Да, простите. Я как раз хотел сказать, что нам несказанно повезло. Если бы не помощь мистера Стрэнджа, мы бы ещё долго ломали головы на счёт ваших родственников. — Очень необычное вещество в, судя по всего, огромной дозе, попало в организм. Оно вызывало большое количество разнообразных симптомов, от желудочных расстройств до кожных заболеваний, — голос Стэфана был, надо сказать, чарующим. Такой глубокий, бархатный, прямо-таки обволакивающий. Гарри невольно словил себя на мысли, что мог бы слушать его часами, — однако причиной всему является целенаправленное действие на магические каналы в человеческом организме. Признаться, я ещё никогда не сталкивался с подобным в искусственно вызванной форме. — Прошу прощения? — Кхм… — Стрэндж вновь взглянул на Гарри. И насколько его голос был волшебным и манящим, настолько же взгляд был холодным и отталкивающим. На него будто смотрели с огромным одолжением, снисхождением. Это было неприятно. — Пневма. Эфир. Дыхание. Энергия. Или в простонародье — жизненная сила, а по научному Ци или Ки. Как кому больше нравится. Она существует в нескольких видах, скажем так, в глобальном масштабе, и в локальном — человеческом существе. Она пронизывает наше тело своими потоками, создаёт вокруг нас Ауру. Эфирное энергетическое поле, защищающее от вредоносной Ци. И, разумеется, у волшебников оно развито по особенному сильно и сложно, в отличии от маглов. Нарушить её потоки, не повредив при этом телесной оболочки, достаточно трудно, а заблокировать каналы может только очень тёмная и сильная магия. Отобрать у волшебника способность к волшебству, пусть даже на время, да ещё и не прямым способом… — на секунду на его лице промелькнули довольно сложные эмоции, он будто хотел углубиться в свои мысли, но такая роскошь была не позволительна в публичном месте. — В любом случае, нам удалось найти проблему и подобрать ключ к её решению. Старый целитель едва на месте не подпрыгивал. Речь молодого коллеги приводила его в настоящий восторг. А вот Гарри чувствовал себя слегка глуповато, потому что от силы понял половину из сказанного. Какое вообще тело…? — Восхитительно! Я слышал, вы проходили практику на востоке и собираетесь читать лекцию на этой неделе? Ах, как жаль, что все места уже раскуплены, я так хотел её посетить! — Это не проблема, мистер Харис. Вы старый друг моего отца, я и буду рад вашему визиту. — Что вы говорите? Ох, это невероятно! Так… прошу меня извинить, я должен срочно найти замену на пятничную смену. — Аааэ! Мистер Целитель! Прошу прощения, но моя жена! — Гарри едва не забыл за этими разговорами, зачем вообще сюда пришёл. — Её нет в палате, я думал, она у вас… — Её врач целитель Кроткот, налево по коридору последняя дверь. Прошу прощения! — и старик заторопился к выходу из отделения. А Гарри остался наедине с высокомерным иностранцем. Стрэндж тоже, кажется, никуда не торопился. Он продолжал с безразличием смотреть на дверь, за которой только что исчез старик. Поттер испытал лёгкую неловкость. Пожалуй, стоило поблагодарить… — Не стоит. — Что, простите? — он испытал лёгкое чувство дежавю. — Я делаю это не ради благодарностей, — со всё тем же безразличием произнёс Стэван. Отдёрнув рукав, он взглянул на весьма дорогие брендовые часы, поправил ярко-красный галстук и со вздохом, словно этот разговор его обременял, произнёс, — обычно я не берусь за такие дела, и громкие имена меня тоже не интересуют. Просто у меня появилось свободное время и чертовски утомительная скука, а ваша «неведанная» болезнь оказалась весьма занятной, чтобы скоротать время. Острая неприязнь к этому человеку буквально пронзила Гарри насквозь. Он говорил так, словно больные люди были для него какими-то задачками для развлечения, головоломками минут на десять, чтобы руки было чем занять. И тут до него дошло. Он понял, кого ему напоминает этот человек. Профессора Снейпа. — Вам когда-нибудь говорили, что вы не самый приятный человек? — иронично поинтересовался Поттер. — Не то, чтобы меня это сильно заботило, но попробуйте как-нибудь взглянуть на людей не как на инструменты. Они порой бывают мстительными. — Хах, — мужчину это слегка позабавило, и он с едкостью парировал, — уж в чьих-чьих, а в ваших советах я не нуждаюсь. Ещё бы мне их давали люди, не способные навести лад в собственной жизни. Гарри собирался огрызнуться в ответ, но в это время его штанину сжали чьи-то пальцы. Обернувшись, он увидел Альбуса, что всё это время, видимо, тихо стоял позади, а сейчас, не то испугавшись чего-то, не то поняв, что ситуация накаляется, решил привлечь к себе внимание. Стэфан же заметил мальчика сразу, и надо было признать, экземпляром он казался занятным. Но Стрэндж терпеть не мог детей. Особенно таких маленьких. Поэтому и тратить на него своё время он не собирался. Ещё бы, налаживать контакты с родителями, подстраиваться под их графики… Нет уж. В это время дверь в отделения приоткрылась, и в щель просунулась голова миловидной шатенки. — Стэфан! Твой «Мистер Важный Помощник» уже ждёт нас внизу. — Наконец-то, — холодные голубые глаза посветлели, а на тонких губах появилась едва заметная, но вполне искренняя улыбка. Он рывком двинулся с места, покинув семейство Поттеров, и даже не соизволил попрощаться. — Этот дядя… — тихо произнёс мальчик, смотря вслед высокому незнакомцу. Гарри медленно сжал и разжал кулаки. После разговора с этим человеком на душе остался неприятный осадок. Что он вообще имел в виду? — Не бери в голову. Это не очень хороший дядя. А теперь идём. Найдём твою маму, а то она, кажется, потерялась в больнице. И с этими словами, подхватив сына на руки, всё ещё ощущая непонятную смуту, он двинулся в указанном направлении. Повернуть налево. И последний кабинет. Целитель… Кроткот. Какое-то знакомое будто бы имя… Лавки были пусты, очередь к нему явно не выстраивалась. Прислушавшись и различив какой-то шум или возню за дверью, Гарри постучался. «Подождите!» — послышалось почти сразу. Возня будто бы стала чуть интенсивнее. А после дверь со щелчком отворилась (а она была заперта?), и Гарри нос к носу столкнулся с розовощёкой и прямо-таки светящейся от непонятного счастья Джинни. — Ох! Гарри! Альбус? — воскликнула она сначала удивлённо, а потом вдруг улыбнулась и обняла мужа, с нежностью чмокнув сначала его, а потом Альбуса. — Как я рада вас видеть, мои мальчики! А что вы тут делаете? От такой тёплой реакции Гарри как-то даже подрастерялся. Он порядком отвык от нежности со стороны Джинни, ведь в последнее время у них всё было не очень гладко. А тут прямо-таки… но это было очень приятно. Тугой узел внутри, что сковывал его от мысли о приходе в больницу, распался, а осадок, оставленный неприятным разговором, растаял. Джинни так давно ему не улыбалось столь тепло, что буквально хватило одного маленького лучика, чтобы развеять всю тяжесть, что скопилась у него на душе за последние месяцы. — Я… Да мы вот навестить вас зашли, — и он слегка встряхнул Альбуса, который смотрел на мать без преувеличения во все глаза. — Мы по вам очень соскучились. — Миссис Поттер, всё в порядке? — дверь позади Джинни открылась шире, и Гарри увидел… Да, собственно, ничего особенного. Среднего роста, молодой, но какой-то совершенно невзрачный человечек. Вот смотришь на него, а глазу даже зацепиться не за что. Такие серые люди почти не запоминаются лицом, и Гарри забудет его сразу же, как только он пропадёт из поля зрения. Хотя халат мятый. Хоть бы погладил, форма как никак. — Да-да. Это мой муж, и сын, — Джинни слегка взволнованно всплеснула руками и, подплыв к Гарри, нежно вцепилась в его локоть своими тонкими пальчиками. — Гарри, это целитель Кроткот. Он творит настоящие чудеса. — Да тут, куда не посмотри, одни чудеса по больнице ходят, — хмыкнул он. Ей богу, что на человека смотрит, что на стену, почти никакой разницы. — М… А… Рад знакомству, — судя по тону, мистер Кроткот не был до конца уверен, рад он этой встрече или нет. — Взаимно. Извините нас, — Гарри кивнул. Развернулся и повёл жену в палату. — Так, рассказывай, как себя чувствуешь? Тебе, кажется, уже лучше? — Ах, Гарри, ты даже не представляешь насколько, — Джини прижалась к нему плотнее, будто бы ещё больше порозовела и так задорно, по-детски хихикнула, что у Поттера аж сердце ёкнуло.