Гонка по вертикали

Зима навевала жуткую тоску. Катастрофичную. Так было с раннего детства. Поэтому, как только Поттер смог себе это позволить, линял на острова каждый год. Зимние праздники без снега проходили легче. Этот год не стал исключением. Если в ноябре он всё ещё сомневался, уезжать ли ему, то в середине декабря перестал ждать своего загадочного посетителя и купил билеты на самолёт. В детстве, пока все его сверстники ждали волшебства и чуда в новогоднюю ночь, он сидел в своей комнате или бесцельно бродил по улицам. Его семья тщательно создавала магическую атмосферу этого времени года только для родного сына. Гарри — вынужденный приёмыш — был лишён даже намёка на что-то подобное. Снежные шары вызывали у него желание разбить их о ближайший столб, и Поттер перестал пытаться стать как все. Гермиона была единственной подругой, кто поддерживал его в этой нелюбви к зимнему ажиотажу. Родом из Австралии, она вообще не привыкла к снегу. Однажды они даже изображали парочку новобрачных в медовом месяце, чтобы получить скидку на проживание в отеле в бунгало с кондиционером. Герми тогда пошутила, что когда решит родить ребёнка, попросит у Гарри оплодотворить её, и они заключат фиктивный брак за гражданство, если Поттер к тому времени будет свободен. Она не сильно шутила, парень понимал это, но не мог ответить на её чувства. А она не настаивала. В этом году всё было иначе. Гарри впервые в жизни мечтал о том, что проведёт Рождество дома. С ёлкой. С Дрейком. Он чертовски злился на себя, потому что не знал этого человека от слова «совсем». Как он мог влюбиться в глаза, пальцы и ледяную неприступность, он не понимал. Его всегда тянуло к теплу и нежности — к тому, чего у него не было в детстве, а в итоге тот, кто поселился в его сердце, был ходячим олицетворением того, что он ненавидел — зимы. Суровой, холодной и непонятной. Дрейк был совсем не его типажом, но мечты неизменно приводили к тому, что они встретят Новый год в обнимку на диване перед кривым символом праздника, украшенным наспех, но вместе; разделят ужин; проснутся в одной постели и… Откуда брался этот сентиментальный романтический бред в голове Поттера, как рождались подобные идеи, Гарри не понимал. Но скорбел о том, чего не было, как о самой большой утрате. Приземление в лето было мягким, номер приятным, и соседи тихими. Зимние холода остались далеко, и Гарри с огромным удовольствием бездельничал у бассейна, когда случайно стал свидетелем разговора, который не смог проигнорировать. Парни говорили о самом горячем поваре, что они когда-либо видели, и о самых вкусных стейках, что когда-либо ели. Поттер загорелся идеей. Скорее даже надеждой, что сможет вышибить клин клином. Горячий парень, который сможет разделить его страсть… Может, не только к приготовлению мяса… В глубине души он знал, что эта затея обречена на провал, его сердце всё ещё трепетало от мысли о сероглазом блондине, а одно только воспоминание о случившейся близости разжигало такое пламя в крови, что думать о ком-то другом было просто смешно. Но решение было принято, и Харлей мчал по дороге к тому самому заведению, где по рассказам ребят из отеля настоящий бог стейков подавал свои шедевры. Оценить вкус своего томагавка Поттеру было не суждено. Как только он увидел повара, не смог совладать с собой. Удар пришёлся тому ровнёхонько в челюсть. — Я думал, что ты сдох! Дрейк, который, к слову, удачно смягчил хук плавным движением, хотя всё его внимание было обращено на кусок мяса на огне, выровнялся и обошёл жаровню. — Чего ты хочешь от меня, Гарри? Драки? Секса? Извинений? Что я тебе должен, по-твоему?! — толпа зрителей, не ожидавших к поданому «хлебу» ещё и «зрелищ», заулюлюкала, и кто-то даже достал видеокамеру, надеясь заснять что-то скандальное. Поттеру стало стыдно за себя. Правда ведь — что между ними было? Минет и поцелуй? Да, Гарри влюбился. Да, его тянуло к Дрейку, и он успел нафантазировать бог весть что. Но это ведь только его проблемы… — Я говорил тебе, что я — плохая компания… — продолжил Дрейк, потирая стёсанную о зубы губу. Он скрестил руки, ожидая видимо ответа на свои вопросы. — Прости… Наше прощание было таким неоднозначным… Ты прав, ты мне ничего не должен! Я волновался, когда ты не вернулся. И я… Я пойду… Гарри стремительно вышел и только сейчас заметил ярко-желтый Дукати у входа. Он почему-то нисколько не сомневался, кому он принадлежит. — Погоди! — мужчина уже без фартука вышел за ним. Поттер обернулся и отрицательно помахал головой. Ему и правда было нечего сказать. Он просто идиот. — Можешь ударить меня в ответ… Дрейк неподдельно удивился. Потом о чём-то задумался. Молчание затягивалось, и Гарри снова отвернулся и уже сделал несколько шагов к своему Харлею, взятому здесь напрокат. — Ты не прав, Гарри. Я должен тебе… Должен кое-что рассказать. Людей вокруг было всё ещё много — все гости этой забегаловки с любопытством выглядывали на них из-за занавесок. Последняя фраза почти потерялась в нарастающем гуле. Все понимали, что на их глазах разыгрывается личная драма. И всем было интересно посмотреть, чем же всё это закончится. — Поехали! — отчего-то злобно крикнул ему Дрейк и подошёл к своему байку. Поттер простоял неподвижно ещё целую минуту, и только когда спортивный оборотистый красавец исчез из виду, бросился к своему мотоциклу. Он нагнал его через минут пятнадцать. Благо, здесь негде было свернуть. Серпантин спускался плавно и завораживающе. Условия вождения были опасными, но это открывало в байкерах второе дыхание и третий глаз. Здесь, особенно на такой скорости, возможно было почувствовать дорогу и дышать тем воздухом, что появится только через несколько миль. Эта сосредоточенность и непрестанное ощущение ветра заставляли забыть обо всём: ты летишь, вдыхаешь свободу, и душа едва держится в груди, потому что стремится ввысь. Поттер словно в транс вошёл, поэтому едва не пропустил момент, когда Дрейк съехал с дороги. Скорость резко упала, и они совсем скоро оказались на краю обрыва. С трассы он был не заметен, но видимо мужчина не раз бывал здесь, чтобы насладиться видом. Он был величественным и ошеломляюще пугающим. После минорного спокойствия проведённого в пути времени, эта картина вызывала трепет в душе Гарри, которая сейчас была просто нараспашку. — Ты искал меня? — Нет. Просто приехал сюда провести холода. После этих фраз беседа умерла. Оба смотрели в горизонт, у обоих было миллион мыслей. Время текло непонятно как. То ли они здесь минуту, то ли час. Но двигаться не хотелось. По крайней мере Гарри. Он проникся этим пейзажем и сейчас узнавал его заново, рассматривая в мелочах. Зато на лице Дрейка была маска отчужденности и безразличия, и только сжатые зубы и напряжённые желваки выдавали его нервозность. — Чего ты хочешь от меня? — повторил свой вопрос наконец Дрейк. Но взгляд его был всё так же направлен в пустоту. — Ничего. Уже ничего, — вопрос мужчины вернул Поттера в забегаловку, где он пытался предъявлять какие-то претензии, ему снова стало стыдно и неловко. А ещё он разозлился на самого себя. И не мог сейчас ответить иначе. Но когда Дрейк вошёл в его поле зрения, нашёл его глаза своими, всмотрелся в его лицо, Гарри не смог удержать взгляд. — Лжец. Чего ты хочешь от меня, Поттер?! Гарри отвернулся и собирался сейчас честно сбежать, но Дрейк не пустил. Развернул за плечо, цепко удерживая, второй рукой взял за подбородок и снова нашёл его глаза своими. И парень понял, что сейчас он хочет только одного. Ни слова не прозвучало. Дрейк свой вопрос не повторял, а Поттер не спешил на него отвечать. Он спешил сделать другое. Поцелуй вышел неуклюжим. Гарри чмокнул его в губы криво и мокро, но Дрейк живо отодвинул его от себя. — Нет! Что тебе нужно от меня?! — Я не знаю! — Поттер сорвался в крик и отошёл за пару шагов. — Я не знаю! Ты сводишь меня с ума! Ты… Не такой! — Тот ещё комплимент… — А ты хотел комплиментов? Твоей неземной красоте? Твоим пальцам, которые снятся мне уже хрен знает сколько?! Ты сломал меня, Дрейк! Я не могу даже поговорить с тобой! — Убери истерику, Гарри. И просто ответь, что тебе от меня нужно? Поттер сделал несколько вдохов и ответил уже много спокойнее. — То, чего такой, как ты, дать мне не сможет. — Отлично, я рад, что мы это выяснили. Отъебёшься от меня, наконец? — А чем я тебя заебал? Я что, как-то доёбывался? Дрейк опешил. Но вопрос остался неотвеченным, и теперь Гарри пытливо вглядывался в его лицо. Он внезапно растерял всю былую неуверенность и стал собой. По крайней мере на какое-то время. Это изменение в Поттере как-то откликнулось в Дрейке, потому что он всё же ответил. — Смотришь на меня так, что дух перехватывает. Хочешь, хочешь, хочешь от меня чего-то, но молчишь, как немой. Имя спросил через год после… Губы жуешь так, будто вырезку облизываешь. И молчишь. Вечно молчишь! — всё это было произнесено холодно и через зубы, но последняя фраза всё же ясно продемонстрировала его эмоции. Они были! Яркие, глубокие. И это подстегнуло Гарри продолжить. — Всё это говорит мне о том, что это твоя проблема, а не моя. Во всяком случае до того, как твой член побывал у меня в глотке. Мужчина вспыхнул, и этот румянец на его щеках отозвался жаром во всём теле Поттера. Но Дрейк быстро справился со своими неожиданными эмоциями. — Это была разовая акция. Я же правильно угадал, что станет самым лучшим подарком? — Нет. Лучшим было бы кое-что другое. Свой лучший подарок я сорвал, когда догнал тебя тогда, в октябре, — Гарри признавался в чём-то очень глубоко личном, понимал это, но теперь, глядя на этого мужчину, снова потерял своё «Я». — Давай-ка я проясню для тебя кое-что. Я не встречаюсь с парнями. Я не строю отношений. Так что засунь свои розовые сопли себе в зад и подрочи хорошенько, а потом забудь меня как страшный сон. Или мне придётся искать другого мясника… — Так ты… Ты собираешься вернуться? — столько надежды прозвучало в этом вопросе, что Поттер мысленно чертыхнулся. Но слово было уже сказано. — Не сейчас, но когда-нибудь всё это дерьмо закончится. Я не планировал пропадать… Не важно. Главное, мой дом там. И я конечно вернусь. Только тебе какое дело? — Никакого. Ты ясно дал понять, что не гей. Только знаешь, что? — с вызовом выпалил Гарри, и наткнувшись на скептический надменный взгляд, рванул к нему. Их разделяла всего пара метров, и быстрый Поттер преодолел их за секунду. Он положил свою руку на ширинку Дрейка и едва заметно сжал. Только, чтобы удостовериться. — Я солгал. Я хочу тебя. Но и ты тоже! — он сделал паузу, сжал чуть крепче член мужчины через джинсу, и закончил: — Лжец! Он развернулся и уехал, оставив Дрейка одного. В голове была чёртова каша, адреналин и похоть кипели в крови, и вести байк со стояком было неудобно. Но это хоть как-то заземляло Поттера. Потому что он был счастлив. Однако счастье это было крайне быстротечным. Таким же острым и колким, как оргазм, которого он достиг, едва закрыл за собой дверь номера. А когда яички перестали давить на мозг, Гарри смог наконец нормально думать. С одной стороны, он увидел взаимность своего неадекватного притяжения. С другой, очень качественно осознал, что случайно найденная фраза явилась истиной. Дрейк не мог дать ему то, что Гарри от него хотел. Возможно, он латентный гей, который скрывает эту часть себя от мира. Возможно, у него вообще есть какая-нибудь сногсшибательная девушка, которая стонет под ним еженощно, а Гарри — просто объект его плотских желаний, и только. Была ещё тысяча возможных «возможно», но вывод всегда был один — этот мужчина не исполнит тупых детских мечтаний Поттера. Максимум трахнет. И чёрт подери, Гарри почти хотел этого. Почти готов был к этому. Готов был прогнуться, подставиться, раздвинуть ноги и хотя бы таким образом увидеть в его глазах тот огонь, который вспыхнул лишь на короткие несколько секунд, пока Дрейк распахнул глаза и смотрел на свой член, тонущий в его наполненным слюной рте. После оргазма наступила дикая пустота, и Поттер решил, что с этим всем пора завязывать. Поигрались — и хватит. В конце концов, свет на нём клином не сошёлся, что он знает об этом саркастичном засранце? Ноль. Ничего. Любит стейки и грубо иметь в рот. Водит байк и бесится от его молчания. Ни о чём… Он принял волевое решение и больше не ездил в тот стейк-бар. Мужик сказал, мужик сделал. Хотя с каждой неделей количество упоминаний о талантливом поваре, достойном звёзд Мишлен, неизменно росло. Гарри нашёл себе компанию, отрывался по полной, и однажды даже выпил столько, что позволил себе утонуть в фантазиях. Весь вечер высокий тощий канадец крутился вокруг с вполне однозначным намерением забраться к нему в штаны. Причём не в том формате, в котором Поттер привык. Но тогда, в тот вечер, хотелось. Хотелось представить, что это Дрейк. Хотелось представить, что это его руки лезут в шорты, нащупывают звёздочку мышц. Что это его губы трогают мочку уха, пока его голос нашёптывает сладкие обещания. Гарри правда готов был. Готов был под него лечь, даже понимая, что вряд ли ему понравится. Вряд ли он получит удовольствие, вряд ли не будет испытывать омерзение от самого себя на утро. Одно только он точно знал. Что будет выстанывать имя блондина с ледяными глазами, выкрикивать его во всё горло, пока этот кто-то будет его иметь. Он был пьян, и готов на что угодно, чтобы утолить этот душевный голод. Ничего страшного не случилось. Его объект сублимации всех чаяний неожиданно исчез, так и не взяв с собой Поттера. Гарри не успел разочароваться. Он был слишком готов, чтобы вообще помнить о чём-то, кроме необходимости срочно лечь. Он проснулся у себя в номере, раздетым и укрытым, и первым делом проверил сохранность ценностей. Но всё было на месте, значит ему повезло. Он был уверен на девяносто пять процентов, что пришёл сюда не сам. А после этого случая его больше не тянуло на такие опасные эксперименты. Лето в зиме заканчивалось быстро. До конца его каникул оставалось всего пару недель, когда кое-что сильно его напрягло. Его компания менялась постоянно. Две недели отдыха, и парни с девчонками возвращались домой, Гарри же проводил здесь третий месяц. И привык к обслуге, обстановке, кухне, динамике в принципе. И сейчас эта динамика едва заметно изменилась. Стало меньше передвижений, стало больше статики. Будто все замерли перед ожиданием бури. Просто поболтать с мальчиком из мелких помощников не помогло. Тот молчал, отговариваясь короткими: «Всё хорошо, сэр, всё в порядке… Вам просто показалось.» Но фактически всё стало менее радужно. Будто напряжение натянутой тетивой висело над всеми местными. Окончательно испортил ему отдых запрет покидать территорию отеля. На самом деле он не так часто выбирался в город, но его грела мысль о том, что, если он передумает, то у него всегда есть возможность увидеть Дрейка ещё раз. И то, что эту возможность у него отняли, стало последней точкой. Он уже начал думать о том, все эти Валентиновы дни и прочая отмороженная зимой чепуха остались в прошлом, и можно прервать свои каникулы пораньше, когда совершенно непонятное предчувствие заставило его остаться. «Нельзя сейчас уезжать. Хотя бы пара дней. Всего несколько дней…» — звучал в его голове внутренний голос. Сначала он разозлился на себя и почти отмахнулся, думая, что это надежда ещё раз увидеть Дрейка держит его здесь. Но тревога возрастала. И в конце концов он принял решение не менять билеты. Прожив как на иголках следующие несколько дней, он совсем себя измучил разными теориями. И когда он застал себя за изучением уфологических сайтов, то не выдержал. Сел на байк, аренда которого заканчивалась через пару дней, и выехал через ворота для прислуги, когда луна уже светила своим загадочным сиянием не хуже солнца. Он снова мчал по серпантину, снова вспоминал их встречу и то странное состояние, в которое его ввело преследование канареечно-жёлтого хвоста Дукати в предвкушении чего-то особенного. Поймав ту самую нирвану, он рассекал по ночной дороге, купаясь в свободе и независимости. Ему отчаянно хотелось найти тот самый, едва заметный поворот, хотелось оказаться на том самом обрыве, посмотреть на величие природы и ощутить себя крупинкой в песочных часах времени. И Гарри почти пропустил его, но его внимание привлёк отблеск на краю дороги. Ещё издалека он перепутал его с габаритами ещё одного байка, но, приблизившись, понял, что едет один. Он притормозил, аккуратно закладывая вираж, повернул в придорожье и почти наощупь стал катиться в направлении края обрыва. Ехать сюда ночью оказалось ужасной идеей, потому что в узком свете фонаря было легко напороться на что-то неприятное. И он бы не остановился, но его будто стукнуло по затылку. Он выжал тормоз и замер. Прислушался. Тишина вокруг была условной — ночная жизнь в этих широтах едва ли скучнее полуденной. Но именно сейчас звуков было меньше. Он спешился и оставил транспорт чуть позади. Картинка показалась искажённой, неправильной. Присмотревшись, он понял, что часть растений замята, и сделав несколько первых шагов, бросился вперёд как безумный. Там, в ветках, между двух деревьев лежал Дукатти! И его хозяин тоже. — Дрейк! Дрейк! — он бежал, даже не подумав, что можно было развернуть свой мотоцикл, чтобы дать немного света. Послышался сдавленный стон. Тихий. Байк был цел, просто уложен на бок, Дрейк лежал рядом, было совсем не похоже, чтобы тот упал с мотоцикла. — Дрейк, слышишь? — Воды… — Чёрт, Дрейк, у меня ничего нет. Пиво! Пиво в седельных сумках! Я сейчас… — Нет… — Гарри наконец приблизился достаточно, чтобы рассмотреть мужчину. — Нельзя… Гарри, боже… Какого хрена ты тут… — Дрейк отвернулся, пытаясь встать на четвереньки, и его вырвало. Он простонал снова, попытался вытереть рот, но руки не слушались. — Ты можешь встать? Ты знаешь, что произошло? Дрейк, чёрт! Ды ты горишь! — Поттер приложил руку к его лбу и одёрнул тут же. — Надо к врачу. Дрейк, ты попал в аварию? — Гарри, послушай. Только не перебивай. Не авария, сам. К врачу нельзя. И никуда нельзя. Понимаешь? Нужна вода. Много. И ещё вот это… — он достал пакетик из кармана джинсов. Взгляд его на мгновение осветился пониманием. — Гарри, чёрт, не хочу просить тебя, но кажется, и выпил этой дряни больше, чем думал. Я… Вода… Он отключился, и Поттер с тревогой всмотрелся в его лицо. Потом прикинул что-то в голове, и решительно потянул его на себя. Затащил на свой байк, бросив взгляд на лежащий спортивный мотоцикл в кустах, мысленно попросил у Бога прощения, что оставляет такую красоту здесь, а потом открыл седельную сумку. Достал оттуда банку пива, вскрыл крышку и решительно вылил на голову Дрейка. — До моего отеля пятнадцать минут хорошим ходом. Туда я тебя проведу. Там воды сколько хочешь. Но ты должен быть в сознании, чтобы я мог разогнаться. Ты понимаешь, Дрейк? — тот прикрыл глаза вместо кивка. — Держись за меня, давай. Погнали. Это было бы романтично, если бы от мужчины за его спиной не несло миндалём и рвотой, а его руки не тряслись на животе Поттера. Дрейк практически лежал на нём и грел так, будто был генератором тепла. Как и ожидал Гарри, калитка для прислуги была открыта, а Камо спал на своём рабочем месте, тщательно бдя покой своих сновидений. В номер удалось дойти без происшествий. — Давай. Пей. Ну? Дрейк не ответил, только показал рукой на дверь в уборную. Поттер понял его без слов, проводил, усадил на пол, снова подав стакан воды. Дрейк не успел сделать и пары глотков, как его снова вырвало, но он не остановился. — Вазу… Дай… — длинный палец указал на декоративный букет искусственных тюльпанов. Не понимая, что делает, Гарри достал цветы и протянул мужчине пустой сосуд. Он высыпал туда что-то из пакетика, разбавил оставшейся водой из стакана. — Ещё, — наполнив её почти на три четверти, он удовлетворился цветом жидкости и поднёс вазу ко рту. Почти сделал глоток, но потом затормозил. — Так и будешь наблюдать? Гарри кивнул, злорадно думая о том, что тоже не хотел, чтобы Дрейк смотрел за процессом разделки туши, но тот выбора ему не оставил. Дальше Дрейк не говорил. Он залпом выпил почти треть. Его тут же вывернуло наизнанку. Он откашлялся и продолжил. И ещё. Только когда ваза была пуста, он позволил себе прислониться головой к прохладной плитке. Посидел минуту. — Воды… Гарри принёс новую бутылку, открыл и протянул мужчине, но, видимо, силы совсем оставили его, потому что бутылка чуть не выпала у него из рук. Поттер аккуратно напоил его, проверяя, нет ли ещё рвотных позывов. — Всё? — Всё, что мог. Послушай. Меня сейчас будет штормить. Нужно, чтобы яд вывелся из крови. Это… Трудно. Тебе лучше уехать. Сдай байк, сядь на ближайший рейс… — Ты в моём номере. И пока не придёшь в себя, я никуда не поеду, — упрямства ему было не занимать, а потому Дрейк сразу по взгляду увидел, что спор — дело бесполезное. Пожал плечами. И снова отрубился. Он просыпался несколько раз в постели Поттера, чтобы попить воды. Но к утру стало совсем плохо. Жар усилился, пот лился градом, но он не приходил в себя. А потом начался бред. — Ты никогда со мной, как с ними. Жизнерадостно, легко, с огнём в глазах. Ты лёгкий, Поттер! Ты забавный и весёлый… А со мной молчишь… Я не такой… Когда я слышал, понимал, что плохо… Но мне же шесть… А когда понял всё… Ты же как свет, Поттер, как солнышко… Греешь… И я не хотел больше так жить… Я уходил… А потом не смог больше… Гарри… — он стонал от жара и боли, говорил бегло и едва различимо, но Поттер понимал каждое слово. — Гарри, мой… Ты же как свобода, Гарри, моя свобода, как ветер в лицо, как запах дороги после дождя на скорости… Загадочный рыцарь тебя не убил лишь случайно. Гарри, я бы не смог… Его слова метались от непонятной сумятицы до вполне осознанных предложений без капли смысла вне контекста. — Я исправил. Но это опасно. Я так хочу жить. Оказывается хочу. Поттер снова отрубился на полу. Последней мыслью было заставить Дрейка всё объяснить, выбить, если нужно, из него правду о том, что произошло. Он очень старался не воспринимать бред всерьёз. Но так хотелось верить, что в нём была хоть толика правды… Естественно, когда Гарри проснулся, номер был пуст. Тюльпаны стояли в вазе. Для интереса он даже съездил на обрыв. Дукати тоже не было. Дрейк словно растворился. Словно приснился ему. На столике только остался его перстень.