Гонка по вертикали

— Привет, пропажа! Я нашла почти бесплатные билеты на Гавайи на эту зиму. Проживание в бунгало, никаких соседей! Я выкупаю? — Гермиона звучала очень вдохновлённо, и Гарри было даже жаль её обламывать. Но он не мог пока согласиться на эту авантюру. — Подожди, Герми, я не уверен, что на эту зиму куда-то улечу. У меня могут появиться дела… Подруга знала о его истории, но далеко не всё. Она помогала по мере возможностей, когда Поттер изучал старые газеты и искал информацию о фирме отца, но ключевых моментов она не знала. Убили — да, но ни кто, ни зачем. Даже когда Люци оказался в тюрьме, Гарри почему-то не рассказал девушке о том, что происходило в его жизни в тот год. Только сухие факты о том, что нашли вроде как заказчика убийства родителей. Что там были замешаны деньги, и на этом всё. Они были близкими друзьями, но втягивать её в свои дела он не хотел. Понимал, что может быть опасно. Хотя так близко, как в прошедший месяц, опасности он не чувствовал никогда в жизни. Одна Леди Малфой с ружьём чего стоила… — Какие дела? Ты же ненавидишь снег! — Ну, положим, к снегу я равнодушен, я ненавижу зимние праздники и все эти дни Благодарения, Рождество, Новый год… Подруга замолчала. — Хорошо. Что ты хочешь мне рассказать? Гарри выдохнул, и проговорил то, что было наиболее нейтральной версией: — Я познакомился кое с кем… И у нас кое-что получается… И возможно, если я и полечу куда-то этой зимой, то с ним… — Оу, Гарри, я так рада! Подожди, а как же твой краш со страстным взглядом, обращённым на куски вырезки? — Взгляд его был холоден и суров, — засмеялся Гарри, а потом как-то замялся. — И это вроде как он и есть… — Господь всемогущий! Да только тебе во всём мире могло так повезти, Гарри! Ладненько. Познакомишь меня? Когда будешь готов, конечно… — Познакомлю, Гермиона. Обязательно. Но не сейчас. — Ладно. Что с твоим днём рождения? Разрешишь хотя бы поздравить тебя? — Ну конечно! Конечно! — У меня для тебя уже есть подарок. Я не уверена, что он тебе понравится, стоило ли мне… Но я чувствовала, что должна это сделать… — она теперь звучала взволнованно, но времени выяснять, почему, не было, у Гарри почти закончился перекус, и толпа посетителей в лавке как бы намекала, что он задерживается со своего обеда. — Я напишу тебе, когда всё организую… — Целую, счастливчик… Пока-пока! — Гермиона быстро вернулась к своему обычному настроению. Вот что нравилось Гарри в этой девушке, что приняв решение, она не позволяла своим эмоциям влиять на ход дальнейших событий — решила, значит, так и будет. Без каких-то прокрастинации или сомнений. Но стоит сказать, что и принимались эти решения не на скорую руку. Она обдумывала все возможные последствия, тщательно изучала возможные варианты. Наверное, именно это и давало ей такую уверенность в собственной правоте. За этот месяц они с Драко так и не смогли договориться. Гарри хотел вытянуть его куда-нибудь погулять, но Малфой смотрел на него так, что хотелось только одного — оказаться там, где их никто не увидит, потому что публичный секс наказуем по закону. Несколько раз, когда Поттер пытался устроить провокацию и настоять на своём, он так сильно жалел о своей попытке, что отступился. И решил наконец поговорить. Собственно, беседа с Гермионой и подтолкнула его к этой идее. Он хотел их познакомить. И зная Драко, сделать это было бы непросто. Но свой день рождения, который он на самом деле не любил, и редкие люди в его жизни знали об этой дате, в этом году он хотел отпраздновать втроём. Ну, может, вчетвером — вдруг у Герми, наконец, кто-то появился… Когда он закрыл лавку и вернулся домой, Драко его уже ждал. Но не с привычными объятьями. Вообще, Малфой был щедр на ласку, особенно в уюте квартиры Поттера. Будто разрешив себе говорить о своей любви, любить вообще, он сорвал границы, сдерживавшие его ранее. Он гладил, целовал, ласкал и нежил своего любимого при любой возможности, проявлял совсем не свойственную ему заботу, хотя и прежние способы проявления этой заботы не исключал. И самым шокирующим для него стало то, что Гарри не выражал никаких признаков беспокойства по этому поводу. По крайней мере пока. И всё же, услышав его разговор с подругой, он не мог не выразить своего мнения по поводу её предложения. Едва сдержавшись, чтобы не позвонить Поттеру прямо посреди рабочего дня, он решил навестить его этим же вечером. Так он и оказался в его доме, привычно войдя в квартирку без ключа. Когда дверь открылась, Драко сидел за столом с кружкой чая и серьёзно смотрел на Гарри: — Нет. У Поттера действительно не возникало вопросов, откуда Малфой всё знает о его жизни, как он заходит в закрытую квартиру, он как-то абсолютно и всецело принял тот факт, что Драко следил за ним долгие месяцы и сейчас словно продолжает заказ, только теперь это приятнее обоим. Иногда в Гарри просыпался интерес, чем Дрейк занимался в прошлом, откуда у него подобные навыки — почему-то исключительно в профессиональный опыт частного детектива не верилось. Но это любопытство быстро проходило, потому что молодой человек, который никогда не бегал от проблем и неразрешённых вопросов, очень чётко понимал, что не хочет этого знать. Узнает и примет, если понадобится. Но из пустого любопытства узнавать о тёмной стороне Драко он не хотел. — Я не согласен. Мы не можем вечно прятаться, Драко! И знакомство с единственной моей подругой не так уж и сильно нас рассекретит… Он прошёл мимо него, налил себе уже заваренного чаю в кружку и присел на стул рядом с ним. Дрейк казался хрупким в таком освещении, и Гарри, со своими мышцами, весом, вообще габаритами, боялся его будто сломать, хотя прекрасно знал, что едва ли это удастся сделать не то, что случайно, но даже нарочно. На небольшой кухне воцарилась тишина. Малфой впервые обдумывал вариант, который предложил Гарри, так долго, и в душе у парня появилась надежда. — Иди ко мне… — Драко потянул его на себя, заставляя подняться, так и не позволив допить чай. Он своими цепкими пальцами живо вытряхнул его из одежды, приложился губами к животу, обвел языком пупок, распаляя пока ещё сонное желание в теле Поттера. — Драко, я же с работы… Ну дай хотя бы в душ схожу… — Он тебе понадобится позже, а пока я вылижу тебя дочиста, везде, где захочу… Мы не виделись неделю, Поттер, давай чуть позже поговорим… Гарри вряд ли когда-нибудь сможет ему отказать, потому что Малфой каждый раз просил по-разному, но именно так, что хотелось согласиться в эту же секунду. Он подбирал такие слова, аргументы, жесты, взгляды, что просто невозможно было подумать о том, чтобы не дать ему то, о чём он просит. Мастерская манипуляция, но Гарри горел под его руками и был совершенно не против. Их секс был всегда неподражаемым, всегда был неповторимым, и для Поттера просто выбывающим все ранние представления о том, каким секс в верхней позиции вообще бывает. Потому что, несмотря на то, что он вроде как был активом, трахали его. Каждый раз. Драко обожал быть сверху, а ещё любил лежать на спине и смотреть глаза в глаза, когда Гарри наполняет его собой, любил широко раскидывать ноги и получать всё, что Поттер ему давал. Не стеснялся наслаждаться этим, не стеснялся говорить о том, чего хочет, но чаще даже не словами, а именно взглядом. Он приказывал, он подавлял, он подчинял, и Гарри чувствовал себя выебанным до самых тёмных уголков своей души, но никак не вытрахавшим Малфоя. Просто потому, что Драко в постели вёл себя так же, как и просил — отказать было невозможно, а ощущение, что ты благодарен за то, что смог исполнить его желания, не покидало ещё долгие часы. Гарри было сложно справиться с этими эмоциями. Он был счастлив быть с Дрейком, дарить ему то удовольствие, что тот хотел получить, он чувствовал удовлетворённость любимого мужчины, который растягивался на постели сытым кошаком и отсасывал Поттеру до болезненного оргазма каждую ночь, завершая таким образом их близость. Но в голове с самой первой ночи не складывалась картинка. Потому что Драко давал так, будто брал. А ещё потому, что, даже сходя с ума и теряя себя от возбуждения, Гарри и подумать не мог, чтобы трахнуть Малфоя. Он думал о том, чтобы наполнить его собой, сделать хорошо, приятно, увести его за грань наслаждения, но никак не о том, чтобы получить удовольствие самому. Хотя бы потому, что этого мужчину нельзя было покорить, можно было только оказаться покорённым им — эту мысль, которая пронзила его своей точностью и откровенностью ещё в их первое утро во время прогулки на байке, он принял за истину. Гарри нравился их секс, нравился до какой-то извращённой степени привязанности к этому странному чувству некомфортности, когда он внутри Драко, но чувствует себя пассивом. Он уже предвкушал это чувство, уже мечтал о нём, мечтал о том, как Малфой будет стонать от его движений, но сегодня Драко был как-то особенно нежен. Особенно медлителен. Он сладко, терпеливо обсасывал его член, массировал пальцами поясницу и ягодицы, игрался с головкой, то заглатывая её глубоко, то просовывая между щекой и рядом зубов, и Гарри уже дрожал от всё усиливающихся волн удовольствия, которые всё его тело превращали в суфле. — Повернись, Гарри, дай я на тебя полюбуюсь… Поттер безропотно развернулся и упёрся руками в стол, даже не пытаясь думать. Даже не пытаясь угадать, что будет дальше. Он знал, что будет хорошо. Драко соскользнул со стула, опустился на колени, развел руками его ягодицы и лизнул звёздочку мышц. Стон сорвался грубо и отчаянно, но язык был таким желанным и правильным сейчас, что Гарри прослезился. В исполнении Малфоя эта ласка была крышесносной. Удовольствие от этих немного медлительных движений было всепоглощающим, тонким, уводящим дальше, за пределы мыслительного процесса. — Хочу тебя, Поттер… Хочу тебя… — шептал Драко уже в шею, прикусывая его мочку, разворачивая его в своих руках, усаживая на стул, забираясь сверху. Он насаживался тоже медленно, растягивая удовольствие от этого проникновения. Малфой никогда не позволял Гарри подготавливать себя, он, казалось, всегда был готов принять его, и если в их первый раз он был смазан и растянут, то позже, когда они оказывались вместе, Драко даже не давал Поттеру возможности отследить свои действия. Он всегда настолько полно контролировал их близость, каждое мгновение наедине, что для Гарри это оставалось тайной. Иногда парню даже казалось, что Малфой может принять его в любой момент. В любой. Момент. От этой случайной мысли ноги Поттера затряслись, и Драко успокоил его легким прикосновением ладони к щеке: — Тиш-ш-ш… Всё хорошо, мой родной, вот так… Мне так хорошо… Ты умница, Гарри, ты так хорошо растягиваешь меня сейчас… Гарри снова сглотнул непонятные слёзы с глаз и посмотрел на Малфоя. Тот пристально вглядывался в его лицо, и, увидев мокрые глаза, понял всё мгновенно. — Люблю тебя… Да… Люблю тебя… Вот так… Хочу ещё сильнее, Гарри… — Поттер тут же отозвался на эту просьбу толчком, но вышло не очень удачно, потому что сидеть на стуле, без прочной опоры, и совершать фрикции было почти невозможно. Не спрашивая, не ожидая очередного разочарованного стона, он плотно обхватил Драко за ягодицы и поднялся, насаживая его на себя ещё глубже, поднимая сильными руками и снова опуская на себя. — Сильнее, Гарри… Ну же… Не понимая, как, Поттер добрался до кровати, узкой, совсем не приспособленной для таких утех, и аккуратно опустил любимого на простыни, сохраняя их положение, стараясь не потерять их связь. А когда Драко приподнял колени к груди и крепко сжал его рёбра голенями, наконец, сделал то, чего мужчина от него ждал. Глубоко толкнулся в него, срывая тот самый порывистый стон с его губ, и продолжил, забывая себя, погружаться внутрь, резко, рвано, так, как он уже понял, Драко любил больше всего. Малфой почти дошёл до того состояния, когда любой следующий толчок приведёт к оргазму, но он резко распахнул глаза и очень тихо, сипло попросил: — Стой… Чудовищным усилием Гарри замер, не позволив себе двинуться дальше, глубже, туда, куда рвалось его тело и сердце того жаждало того момента, когда лицо Драко просветлеет и окрасился неповторимым румянцем, который бывал у него только после высшей точки удовольствия. — Ещё нет, солнце моё, я хочу с тобой, хочу кончить с тобой… Можно? — он сделал жест, однозначно показывающий, что он хочет перевернуться, оседлать Гарри и закончить этот раунд именно так. То, что это только первый раунд Поттер уже знал, Драко был ненасытен им, никогда не ограничиваясь одним оргазмом. Как он справлялся со своим темпераментом, когда Поттер был для него недосягаем, парню приходилось только догадываться. Гарри же замер. Ещё никогда этого слова в постели он от Малфоя не слышал. Он обхватил его за плечо и перевернулся на спину, с трудом не упав с узкой кровати. Подвинулся, простонав от удовольствия, когда их перемещение вызвало сокращение мышц Драко и член Гарри оказался так восхитительно сжат ими. — Люблю тебя… — снова повторил Драко, мягко теперь двигаясь на нём. Он наклонялся к его губам, касаясь поочередно каждой, ласкал его, снова медленно, тягуче, осторожно будто. Он так робко и едва ощутимо гладил его по груди, пока плавно насаживался на него, так волнительно облизывал его губы, немного встревоженно всматривался в его глаза. Потом притянул его к себе, заставляя сесть, обнял так крепко, что не оставил себе места для манёвра, и так просидел с ним несколько минут, оглаживая его спину и руки, целуя шею, сжимая его член в себе и расслабляя мышцы. Драко нашёптывал ему на ухо что-то, что понимать Поттер начал совсем не сразу. Понимание смысла сказанного пришло к нему, когда Малфой уже немного ослабил хватку, чуть отстранился и начал снова увеличивать амплитуду движений, разгоняя кровь, блестел глазами, облизывал губы, и это было пугающе прекрасно — видеть такого Драко, раскрасневшегося, похотливого, агрессивно сексуального, и слышать, как он говорит о них, как о чём-то важном, настоящем, действительно ценном в его жизни. — Гарри, любовь моя, я хочу от всего мира спрятать тебя, чтобы никто даже не подумал о том, как тебе навредить. Ты не представляешь даже, как мне трудно давалось понимание, что пока Риддла не посадят, я буду далеко от тебя. Как трудно мне было выбрать между безопасностью собственной шкуры и тобой. Гарри. Поверь мне, будет лучше пока ничего никому не рассказывать. Я себе не прощу, если что-то с тобой случится. Я себе никогда не прощу, если ты пострадаешь, любимый. Но я понимаю тебя, тебе хочется жить, а не прятаться. Понимаю, но не могу поддержать твою глупую затею. По крайней мере здесь. Поэтому, родной мой, пожалуйста, давай уедем. Если это твоё твёрдое решение — оставить империю Питеру Петтигрю и его прихлебателям, давай просто уедем. У меня хватит денег и мозгов, чтобы начать всё где угодно, чтобы устроить нашу жизнь, как мы захотим. Хочешь, в вечное лето, хочешь, за океан, хочешь на родину твоей подружки, куда ты захочешь. Но здесь я не поставлю тебя под угрозу. Я скорее уйду в сторону, буду зубы крошить от злости, что ты с кем-то другим, но со мной рядом ты труп, Гарри, понимаешь? С Драко творилось что-то странное. По его щекам текли слёзы, и хотя он всё ещё двигался на члене Поттера, с каждым разом всё с большим трудом выговаривая слова, ловя сбивающееся дыхание, поднимая свои бёдра всё выше, он плакал, произнося слова о том, что рядом с ним быть опасно. Потому что это было правдой. И он готов был уехать, готов был всё бросить, чтобы у них с Гарри была нормальная жизнь. — Я прошу тебя, просто подумай об этом. Просто представь, как мы будем только вдвоём. Без нашего прошлого — просто Гарри и Драко. Деньги всегда всё сильно усложняют, любимый, а всё, чего я хочу, это быть с тобой, жить с тобой, хочу, чтобы у нас всё получилось. Поттер наконец окончательно пришёл в себя, сопоставив картину перед собой, слова, которые он слышал, свои ощущения от мужчины, который собой, своим телом, голосом, пальцами ласкал его всё это время, и своим мысли о перспективах быть вместе с ним. — Я тебя люблю, Драко. И я обещаю подумать, — он сделал жёсткую фрикцию, разрушая медлительность движений, ломая плавные линии тела Драко встряской. — Я люблю тебя, но не позволю нам принимать решение из страха, из ненависти, мы поступим так как захотим! — ещё одна фрикция, и Драко уже осмысленно смотрит на него, наслаждаясь его действиями, но прежде всего его решительностью, его словами тоже. — Я люблю тебя, и то, кто мы сейчас — самое важное. Важнее любых денег. Да? Люблю тебя! — он потерялся в хаотичных движениях, теперь придерживая Малфоя за бёдра, трахая сильно и смело, так как всегда ощущал его на себе, давая ему понять, что его чувства реальны, но главное — взаимны, разделены с ним пополам, и это то, ради чего они вместе — ради друг друга. — Не устану повторять это, любимый, — Поттер не мог остановиться, а когда Драко заглянул как-то по особенному в его глаза, ещё сильнее прижал его к себе и кончил, не совсем понимая, что Малфой в этот момент на грани оргазма. Пот катился градом, сердце звучало где-то в ушах, руки тряслись от напряжения. — Есть и другой вариант, Гарри. И если ты примешь его, я тоже останусь рядом, — после разделённого удовольствия счастье настолько сильно билось в груди, заполняя каждую клеточку их тел, что думать совсем не хотелось. Но не услышать Малфоя он не мог. — И я всё сделаю, чтобы ты вышел победителем из этой ситуации. Ты видел все эти документы, ты понимаешь, что произошло, с чем тебе придётся столкнуться. Но я буду рядом, Гарри, что бы ты ни решил. — Драко снова обхватил его плечи, прижал к себе. Так, будто ничего другого не хотел в этой жизни. За неделю до своего двадцать шестого дня рождения Гарри встретился с Гермионой. Он не то, чтобы хотел поделиться своей личной жизнью, хоть и понимал, что вопросы будут неизбежны, но девушка его удивила. — Я устроилась на работу мечты! Это школа — очень крутая, элитная, но там очень много детей из простых семей, есть даже специальные классы для особенных деток. Тем, кто имеет какие-то таланты, но не может оплачивать обучение, предоставляется стипендия, вообще, финансирование там просто невероятное! Я так счастлива, Гарри, так счастлива… — Я очень за тебя рад, Герми… Очень! Как ты попала туда с таким небольшим опытом? Нет, я не сомневаюсь в твоих знаниях, но… Ты понимаешь… Всего год после сдачи экзаменов… — Они искали именно молодого специалиста. Их прежний бухгалтер ушёл неожиданно, даже не мог передать дела. На смену ему пришёл кто-то, но пробыл совсем недолго. В итоге вышло очень нехорошо, он устроил какой-то скандал. И вот, они искали человека, и который сможет восстановить учёт строго по закону. Инициативного, думающего. И нашли меня! Разве я не такая?! — Ты, Гермиона, самый думающий человек из всех, кого я знаю, ну, кроме Дрейка, наверное… — Послушай, мне очень интересно узнать вашу историю любви, но времени совсем нет… — Тогда допивай свой фраппучино и беги, подробнее поговорим об этом у меня на следующей неделе. Ты можешь взять с собой кого-нибудь… — Гарри улыбнулся и помахал ей, когда она уже встала из-за стола. — Ты же знаешь, Гарри, моё одинокое сердечко занято только тобой! — дежурно ответила девушка, но тоска в её глазах всё же пробилась сквозь лучезарную улыбку. Иногда Поттер задумывался, а стоило ли продолжать с ней общение после того, как стала очевидна её влюблённость в него. Но девушка никогда не была навязчива, никогда не пыталась на что-то намекать, и по всему выходило, что ей вполне комфортно рядом с ним. И это расставило всё на те места, на которых и находилось до сих пор. День рождения прошёл странно. Нет, Дрейк с Гермионой вроде бы нашли общий язык, хотя их язвительные пикировки вряд ли можно было назвать дружеским общением. И всё же, они не ссорились, просто прощупывали почву их новых отношений. Правда, Драко знал многое о девушке, ничем, тем не менее, не выдавая себя, а вот Гермионе пришлось задавать свои вопросы, причём в крайне тонкой форме. В присутствии подруги Малфой преобразился. Не только внешне — он надел непривычную рубашку и даже жилет, его ботинки сверкали так, что больше походили на зеркало, и Гарри в какой-то момент даже стало любопытно, как он приехал? Ведь на байке в таком виде было бы очень неудобно… Но гораздо более значимые изменения были в поведении. Он вёл себя строго и немного отстранённо даже с Гарри, и тот, не привыкнув к такому холоду, который уже подзабылся во всём этом жаре страсти и тепле объятий, немного потерялся. Драко не обнимал его, не тянулся постоянно к его руке, отвечал дружелюбно и на первый взгляд даже открыто, но вот этой близости в каждом жесте, которая сквозила, когда они были наедине, не было. Спустя какое-то время Поттер адаптировался к такому его поведению, а в конце вечера до него дошло, почему его мужчина так себя ведёт. Не умея быть открытым с другими, не имея опыта беззаботного, бесподоплечного общения, он просто не мог показать себя другому человеку таким, каким видел его Гарри. И это было хорошо. Потому что парень словил себя на мысли, что узнай Герми его любимого таким, каким знает его сам Гарри, она бы сама в него влюбилась. Поэтому дерзкий, язвительный Малфой был именно тем, кого Поттер видел в этот вечер на своём скромном празднике, и тем, кого хотел видеть. Тайна их интимного общения — и здесь не о сексе вообще — была только между ними. Гарри принял это и был доволен, что этот секрет был только для него. Под конец вечера Дрейк очень нагло озвучил, что подарок Поттеру подарит наедине, не стесняясь намекая на нечто очень личное, и Гермионе пришлось, поджав губы, уйти в прихожую за своим презентом. Это оказался конверт. — Я не знаю, сколько о твоём прошлом знает твой любимый мужчина, — это было похоже на издёвку и оскорбление, но ни Гарри, ни Драко не обратили внимание на этот тон, — но здесь информация о фирме твоего отца. Откроешь, когда посчитаешь нужным. Я нашла руководителя проекта, того самого. И он подсказал мне, где можно поискать подробности. Поэтому, вот. Понимаю, что неоднозначный подарок вышел. Но я почти год собирала по крупицам сведения. И теперь у тебя может появиться возможность хотя бы увидеть своими глазами, во что превратилось наследие твоей семьи. — Спасибо, Герми… — Поттер был потерян и немного обескуражен. Он не ожидал, что подруга продолжит копать после стольких лет. Он был уверен, что этой темы не касался. — Но что тебя навело на эту мысль? — Когда я сдавала последний экзамен, при подготовке нашла очень интересную технику исследования. Анализ документов при помощи определённых баз данных, это тебе никогда не было интересно, Гарри. Так что подробности я опущу. Но мне пришла в голову идея попробовать эту технику использовать на документах о Поттериане. Мы же видели именно те файлы, которые можно использовать. И в итоге нашла… Многое. Ты уверен, что хочешь об этом сейчас поговорить? — она стрельнула глазами в Малфоя, и Гарри чуть расслабился. — Он знает, Гермиона. Так что, не вижу причин не открыть этот конверт прямо сейчас… — Или, — прервал его Драко, — мы поднимем бокалы за прекрасный, очень трогательный подарок, и за настоящую дружбу. Согласны? Эти слова прозвучали почти искренне, девушка расплылась в улыбке, принимая этот жест Дрейка, как руку примирения. Но Поттер услышал в этом ещё и подозрительность. И сомнения. И напряжение. Однако разбираться с этим им предстояло чуть позже. Когда Гермиона ушла, Драко помог убрать Гарри всю посуду со стола, стянул галстук и шеи, расстегнул несколько пуговиц и устроился на диване. Понаблюдал, как Поттер заканчивает с остатками ужина и ставит вино в холодильник, а потом резко поднялся и перехватил руку парня, который пытался дотянуться до контейнера на верхней полке, чтобы сложить мясо. Сам продолжил движение Гарри и достал что-то из угла шкафчика. — Вот, — что-то громко звякнуло о столешницу, и когда Малфой убрал ладонь, то на поверхности остался лежать ключ. — С днём рождения… У Поттера не было слов, он несколько раз открыл и закрыл рот, а потом посмотрел на своего мужчину. — Ты даришь мне свой байк? — Нет. Я дарю тебе такой же байк… Потому что вижу, как ты смотришь на него, потому что знаю, что ты чувствуешь, когда сжимаешь руль в руках. И потому что хочу показать тебе одно место, где мы сможем на равных прокатиться… Но только если под нашими задницами будет одинаковая мощность… — Но… — Если ты мне сейчас скажешь про дорого, будешь дрочить на сухую неделю! И поверь, я знаю, как заставить тебя… У тебя и самого достаточно денег, Гарри. Но ты не хотел по каким-то причинам их тратить на Дукати. А я захотел. Так что, катайся… Глаза Гарри засветились предвкушением, он мысленно уже оседлал зверя, уже вдыхал ночной воздух на скорости, но потом его взгляд опустился на конверт, и мысли заметались между желанием узнать, что смогла найти Герми, и желанием увидеть теперь своего железного коня. Малфой решил за него, мягко достав ключ из пальцев и положив обратно на стол. — Мы прокатимся позже, любимый, сегодня у тебя есть ещё что-то, что ты должен увидеть. Что-то из найденного подругой Гарри уже знал, что-то стало новостью для него, но не для Дрейка, а что-то оба молодых человека видели впервые. По мере того, как открывались всё новые факты, Драко менял своё мнение о девушке. Он знал, что Грейнджер очень умна, что она талантлива в своей сфере деятельности, что имеет репутацию честной, энергичной, дотошной студентки. Как профессионал она из себя почти ничего не представляла, потому что помимо теоретических знаний в её голове почти ничего не было, практики как таковой был всего год с небольшим. Но она подавала надежды, была гордостью факультета и что-то ещё пафосное и явно свидетельствующее, что она способный к достижениям специалист. И вот, перед их глазами было прямое подтверждение, что специалист она более чем достойный. Из тех крох бухгалтерских и налоговых данных она смогла проложить прямую цепочку к Петигрюкорп. И хотя эта ветка бизнеса была прочно переплетена с другими предприятиями корпорации, можно было доказать в суде право Гарри на часть этого дела, на процент от прибыли, на место в составе акционеров. Но самым ценным в этих документах было то, что можно было сделать это, не привлекая внимания к остальным активам, участие в которых Поттер стремился избежать. Они с Малфоем до утра обсуждали, каким образом можно заявить о своём желании вернуть фирму отца, не влезая в общие вопросы корпоративного управления. Драко отлично ориентировался в тех документах, которые смог найти о деле предков Гарри, и тонко отбивал ненужные идеи, но поддерживал те, что могли принести свои плоды. Никаких решений они не принимали, но уже более твёрдо понимали, какие у них варианты. И здесь есть очень важное уточнение. У них. Когда Гарри говорил о своём будущем, он неизменно включал в него Драко. Его таланты, его мозги и умения, его место в бизнесе, если они найдут способ взять под контроль Поттериану. С уходом Герми их общение вернулось к тому теплу и близости, которые было только для них двоих. Они лежали, обнявшись на узкой кровати, тихо обменивались мыслями, осторожно строили планы, иногда будто прощупывая почву — а можно ли просить его о подобном, можно ли надеяться на то, что он будет рядом, готов ли он сделать для меня то, на что я надеюсь… И всегда неизменно выходило, что да, они готовы быть друг для друга. По крайней мере пока. Следующей ночью, после поездки на своей обновке, точной копии мотоцикла Дрейка, они стояли на очередном обрыве далеко за городом, рассматривая особенно яркие летние звёзды. — Я не буду влазить в эти большие деньги, Дрейк. Я хочу только Поттериану. И думаю, если чётко продемонстрировать это намерение, возможно даже подписать отказ от права первой подписи, отказ от остальной части наследства, я смогу спокойно заниматься делом своего отца. — Это будет сделать тоже непросто, Гарри, — Драко обнял его со спины, позволяя расслабить плечи. — Нужно будет проработать множество юридических вопросов, но думаю, к концу октября мы сможем выйти на Совет директоров и предложить им такой вариант. И мы всё равно будем иметь только смутные гарантии, что тебя оставят в покое, Гарри. Переход, даже поглощение империи Поттеров, не было тихим. Многие помнят ещё то время, многие, кто тогда был молод, самонадеян, амбициозен, помнят те события, и хотят отомстить за свои семьи, свой бизнес, свои несбывшиеся мечты. Там ведь не только Поттериана, там много небольших компаний, которым перекрыли кислород, или заставили подписать договоры с кабальными условиями, заставили заниматься не только их бизнесом, но и тёмными делами. И многие увидят в твоём появлении возможность развязать новую войну, теперь корпоративную, но не менее грязную, не менее опасную… Я не знаю, насколько ты хорошо представляешь себе этот процесс. Не знаю, насколько ты хорошо понимаешь, с чем тебе придётся столкнуться. Но если это то, к чему лежит твоя душа, мы так и сделаем, любимый. Он звучал так, будто готовился уйти на войну, внутренне просчитывая то, что ему предстоит сделать, возможно, даже не ставя Гарри в известность о том, какие схемы крутятся в его голове. Он звучал готовым сделать всё, что понадобится, возможно, даже больше, чтобы у Поттера была его Поттериана. — Я люблю тебя, Драко Малфой. Я просто не знаю, что делал бы без тебя… Без твоей взаимности… Я ведь влюбился в тебя, и когда узнал о том, что был, по сути, просто заказом для тебя… Я… — Ты, Гарри, никогда не был просто работой. Никогда не был просто заказом. Ты знаешь это… — Знаю, — Поттер развернулся в его руках, посмотрел в глаза. — Знаю, Драко… Спасибо… За то, что доверился. За то, какой ты со мной. За подарок… Это… До этого разговора они несколько часов катались, Дрейк посмеивался над тем, с каким восторгом и визгом Гарри изучал возможности своего нового зверя, а потом привёл их на старый гоночный путь. «Сегодня мы не пойдём до конца. Но здесь ты можешь выжать из него всё, что захочешь…» И Поттер выжал. Он ещё никогда так не ездил, никогда так не разгонялся, не ловил подобного кайфа. Когда он перегонял байк Драко из самолетного ангара, куда его доставили с островов без участия хозяина, Гарри вёл его осторожно, бережно, боясь сделать что-то не так. Осмелился он на этот шаг только потому, что надеялся, что это смягчит сердце неприступного блондина, если всё пойдёт не так, как парню хотелось бы. Но сегодня он позволил себе всё. И само по себе осознание, что вся эта мощь под его ногами принадлежит ему, было волшебно и пугающе. — Это невероятно… Невероятный подарок! Лучший за всю мою жизнь… Но я тебе ничего не подарил… — О, вот здесь ты кое о чём забыл, Поттер. Ты предложил мне себя. Ты подарил мне себя. Ты — мой подарок. Весь ты! — Драко сжал его в своих руках, показывая, что теперь Гарри принадлежит ему. Так и не приняв окончательных решений, но потихоньку планируя вернуть дело Джеймса Поттера в руки его наследника, они снова встретились с Гермионой только ближе к концу лета. В их первоначальных планах был совместных отдых, и инициатором такой встречи стала девушка. С огромным желанием познакомить Гарри и Дрейка со своим молодым человеком. Вообще, впервые она упомянула о том, что встретила кое-кого, ещё в начале августа, сразу после сообщения о том, что наткнулась на кое-что непонятное на работе, и с энтузиазмом готова была разбирать завалы старых документов. Но Гарри сразу уловил её восторженный голос, и напрямую задал вопрос. И да, она была счастлива не только потому, что готова была сидеть в пыльных архивах до ночи, лишь бы впечатлить своих нанимателей. Но и потому, что познакомилась с кем-то, кто впервые на памяти Поттера вызывал в ней такой интерес. Гарри не настаивал. Подруга всё это время почти не выходила на связь, но это было вполне понятно. Она написала короткое сообщение с извинениями, что совсем потерялась в работе, и предложила провести вечер вчетвером. Ребята запланировали двойное свидание на последний день лета. Но девушка сначала написала Гарри, что им срочно нужно поговорить. А потом позвонила ночью. Приехала, достав Поттера из постели, заставив недовольного Малфоя пропустить её через ворота навязчивым звонком в охранную систему. Тот факт, что девушку не смутила необходимость приехать хрен пойми куда, хотя отправляя ей смс, Гарри был уверен, что она посмотрит GoogleMaps и перенесёт визит, сильно взволновал парня. Он спустился вниз в уже любимом шёлковом халате, встретил её у входных дверей и проводил в гостиную. Драко тихонько звякал чашками на кухне, заваривая чай. Девушка же с порога заговорила. Сбивчиво, взбудораженно и как-то даже боязливо, не обращая внимание на то, что они не одни. — Гарри, то, что я нашла, совсем не похоже на то, что учёт положил тот специалист, который уволился со скандалом. Скорее, кто-то что-то прятал, и очень грамотно. Перед тем, как идти к руководству, я хотела сама во всём разобраться, ты же знаешь, что я не люблю показывать работу, выполненную не до конца. И то, что я увидела. Это страшно, Гарри. И это как-то связано с компанией, которая сейчас занимается Поттерианой. — Постой, Герми, выдохни, и начни сначала. Я ничего не понимаю. Хотя в нашем с тобой общении это не редкость. — Я нашла старые выписки и счета, которые раньше принадлежали Поттериане. Конечно, мне стало интересно, и я посмотрела несколько договоров, заключённых в то время. Сразу казалось, что школа предоставляла свои площади для выставок Лили Поттер… Спасибо, — сказала девушка, когда Драко поставил сервировочный поднос на журнальный столик и протянул ей чашку чая. Он тоже был в халате, и сейчас выглядел настолько по-домашнему, что девушка невольно зависла на нём, наконец заметив хозяина дома в их с Гарри обществе. Потом рассеянно оглянулась на убранство дома и поёжилась. В спешке она даже не заметила, что дом, в который она пришла, настолько богат. — Спасибо, — ещё более неловко посмотрела она на изящный фарфор в своих руках и попробовала напиток. — Так вот, посмотрев документы внимательнее, я поняла, что Хогвартс не просто предоставлял площадку для проекта. Он финансировал какие-то площади, уже после смерти твоих родителей, их аренду и логистику к ним. Он распределял стипендии между учениками, якобы отправленными из проекта Поттеров, но к этому времени этот проект уже не существовал, я проверяла, связывалась с одним из его организаторов… — Что ты сказала? Хогвартс? — Да! — раздражённо ответила Гермиона Малфою, выражая всё своё отношение к подобной невежливости одним взглядом. — Я же говорила вам, что работаю в школе! — Но ты не говорила, как она называется, Гермиона, — мёртвым голосом сказал Поттер, и Драко хмыкнул. — Здесь лучше поставить что-нибудь покрепче… Когда рано утром такси увозило уставшую девушку на работу, Гарри и Драко всё ещё находились в смятённом состоянии души. Причём, если Поттер не понимал, как такое вообще может происходить под надзором всех инстанций, контрольных и правоохранительных органов, то Драко скорее не мог до конца уловить какую-то мысль, и все свои усилия посылал на то, чтобы понять, что же его так беспокоит. И понял он это, только когда Гермиона прислала ему несколько файлов с личного телефона. Фото были чёткими, хотя прочитать на них что-то было очень сложно из-за старости документов. Но главное было видно ясно, как в белый день. Подпись под всеми этими бумагами была одна и та же. Альбус Дамблдор.