Рыцарь из сельскохозяйственного блока

       День, для самого молодого учёного, начинался просто отвратительно: весь университет сходил с ума - произошла достаточно серьёзная катастрофа, с которой срочно нужно было что-то делать: чужой опыт, по созданию искусственного биогеоценоза в условиях Корусанта провалился, благодаря поломке одной маленькой детали, что осуществляла терморегуляцию всей биологической системы - коррозия съела металлическую часть трубы можно сказать "конденсатора", а так как данной системе требовалась повышенная температура среда - прорвались сотни литров кипящей жидкости, похоронив под собой природные условия для нескольких десятков видов и многолетний труд другого профессора...       Но что значит чужие научные опусы и изыски, когда здесь и сейчас погибают животные, ни в чем не повинные, ничего плохого не сделавшие?       Да, он полез в эту систему; да, он открыл животным путь спасения; да, он не знал, что не обрекает весь корпус университета на быструю, но оттого не менее мучительную смерть в потоке горячей жидкости; да, он не знал, что техники уже начали отключать подачу конденсата, и если не произошла настоящая катастрофа со смертями людей и учёных - это все благодаря им.       Он не знал; но он чувствовал Волю Силы, и он Её исполнил.       Последней, по его импровизированной "тропинке жизни" выползала кошка. Точнее, самка неизвестного ему вида из семейства кошачьих, несущая в зубах своего относительно маленького котёнка...       Судя по всему, эти звери бежали к единственному спасению долго: кошка-мать была обожжена потоками жидкости. Он понял: то, что она еще движется - лишь действие запредельно возбуждения: как только её зверенок окажется в безопасности - она умрет от болевого или ожогового шока.       Словно услышав его мысли, кошка поползла к нему, как к единственному острову безопасности и спокойствия... В её жёлто-золотых глазах не было ничего, кроме немой просьбы. И он не мог ей отказать.       Забрав из материнской пасти кусок загривка золотистого котёнка и взяв его на руки, наш герой пошел к выходу, уже подозревая сколько неприятных слов, выговоров и выволочек его сегодня ожидает...       Но оно того стоило.       Ближе к концу дня обнаружилось, что отчитывать одного его руководству было совершенно неинтересно - и за неимением других, сколько-то значимых фигур для самого молодого профессора, они вызвали его "научного руководителя" - Катарр Д'мир.       Та позволила обнаружить свое присутствие достаточно поздно - он не знал, заметила ли она в его джедайском плаще, более свободно сидевшем чем следовало бы, что-либо необычное - в частности отсутствие в рукавах плаща рук (которые были под самим плащем) крепко державшие убаюканного котёнка-сироту; сколько дерьма в его и свой адрес она успела выслушать. Да это и неважно; от его действий не пострадало имущество университета, следовательно, продолжение неприятного разговора уже с их непосредственным начальством в Храме не будет.       Когда окончились все выволочки и другие неприятности они вместе вышли из дирекции университета. Оби-Ван, надеевшийся на поездку до родного аграрного корпуса на такси обнаружил, что дорогу домой его первая учительница собирается пройти пешком. Жестокий выбор, учитывая, что ее подопечный половину дня держал на руках совсем не легкого котёнка большой кошки, уснувшего в запредельном торможении. - Как ты собираешься её назвать? - Что, простите? - Ты же не думаешь, что я могу не заметить присутствие в силе кого-то еще, например маленькой кошачьей девочки? - Нет, я не думал об этом... - И об имени для зверёнка тоже, я так понимаю. - И об имени для зверёнка тоже. А я вообще имею право давать ей имя? - Если ты не имеешь этого права, то кто же имеет? Мы в ответе, за тех, кого приручили; даже если вовсе не собирались никого приучать, и даже если "приручаемый" не приручили нас самих. Именно для усвоения этого твоего урока мы и идём пешком. - Но я уже слышал эти слова; это совершенно не урок для меня. - Твой урок в другом. Я хочу чтобы ты запомнил тяжесть чужого тела. Тела того существа, что зависит от тебя и твоих решений целиком и полностью. Чтобы ты мог вспомнить это ощущение в любой момент своей жизни. Чтобы это заземляло тебя, в моменты, твоей безграничной уверенности в том, что ты знаешь как лучше, или любое другое Всеобщее Благо подвластно тебе. - Э... я ничего сейчас не понял. - Сейчас это понимать не надо; сейчас ты должен запомнить эти ощущения и, возможно, мои слова. Тебе это будет необходимо в будущем; даже если сейчас у тебя отвалятся руки. - Ладно, будем считать, что я получил предельно ясные условия задачи, которую решу в будущем, - он усмехнулся,- Но, что насчёт имени? Я не представляю, как её можно назвать! - В этом деле я могу тебе лишь советовать - окончательное решение даже не за тобой, она сама решит, отзываться ей на то что ты выбрал, или нет. Но я бы советовала, имя Талиэсин. - Талиэсин? - Это означает золотая голова, на одном древнем, можно сказать мёртвом языке. - Золотая голова? - он улыбался еще шире, - Что ж, это подходит нам обоим.. - Во всех смыслах, - усмехнулась она,- во всех смыслах.

***

      Он всегда знал, что когда-нибудь, это всё же случится. Знал, но и сейчас не был к этому готов: он находился в одном зале с его "ненастоящим" другом.       Квинлан Вос, двадцати одного года, ставший совсем недавно самостоятельным Джедаем-Тенью, собственной персоной восседал в большом столовом зале.       Ко всем прочим неудачам юного Оби-Вана Кеноби, он встретился с ним взглядом; более того, уходя от возможного взаимодействия он плюхнулся за полностью пустой стол, спиной к "возможному собеседнику", благодаря чему, сейчас отлично ощущал взгляд своего когда-то лучшего друга прямо у себя на затылке.       "Сила, нет, я не готов с ним говорить, я не готов его видеть! Я же простил и отпустил их всех, я не должен с ними сталкиваться!" - эти мысли были абсолютно бесцеремонно прерваны мерзкими звуками отодвигающегося стула у соседнего столика, подноса скользящего к другому краю стола, и достаточно тяжёлыми шагами: - У Вас не занято?       Желание солгать, что он кого-то ждёт было почти физически ощутимым, но какая-то сумасшедшая часть мозга, наверное та самая, ответственная за врождённую вежливость и честность просто не позволила это сделать. - Нет, не занято; присаживайтесь.       О, Сила, ну зачем Ты так! Он ведь действительно сел. - Отлично, тогда можем поговорить. Уверен, ты меня узнал, так же как и я тебя. Поэтому, нам нечего ходить вокруг да около; я хотел с тобой поговорить и очень давно. Столько же, сколько я хотел тебя увидеть. Не знаю, что там у тебя в голове, и что ты о нас всех думал; да это и не важно - просто выслушай меня. Выслушай, хотя бы ради того, что нам все ещё есть, что вместе вспомнить.       Разум предательски выдал мысль - "Поздравляю, поесть тебе сегодня спокойно не удастся." В горле резко пересохло, и он просто прокаркал: - Я тебя слушаю.       Его бывший лучший друг, судорожно вертя в руках стаканчик, кивнул каким-то своим мыслям: - Ты можешь не поверить тому, что я скажу, но я должен это сказать. Никто из нас тогда не поверил, что ты правда отправишься в агрокорпус. Мы думали.. Нет, мы практически знали, что это не правда, что мастер Джинн прямо по пути передумает, и ты вернёшься назад. Мы были уверены в этом, поэтому наши прощальные речи, из тех, кто тогда был рядом и были настолько отвратительные. Потому что мы верили, что это не всерьёз. Что это не правда. А потом, потом оказалось что это правда; что решение окончательное и обжалованию не подлежит. А дальше, магистры, через наших мастеров нам сказали чтобы мы к тебе не приходили; даже думать о разговоре с тобой не смели. Что тебе и без нас плохо, - костяшки пальцев сжались на стакане до белизны; жест, явно призванный для успокоения; отметил про себя Оби-Ван; - что ты и так с трудом привыкаешь к агрокорпусу; а если еще и мы появимся, тебя это совсем сломает. - Не сломало бы,- почему-то, ему захотелось его горячо в этом заверить,- поверь мне, не сломалось бы. - Я знаю. Я знаю. Они тогда много говорили; сказали что если мы хотим, чтобы тебе было хорошо, мы должны оставить тебя в покое. Что зависть часто возникает в сердцах при таких случаях.. и что она просто убьёт человека, которого ты знал и любил, а на его месте появится злобная тварь, как из сказок, которые нам рассказывали в яслях. - он горько усмехнулся; - Я им не поверил. Я знал что ты не из таких людей, но они не дали нам никакого шанса встретить тебя.       Оби-Вану было просто отвратительно... омерзительно... Нет, наверное, такого слова просто не существует - которое смогло бы описать его ощущения в этот момент. О Сила!       Он посмел поверить, что его друзья и не друзья вовсе; он поверил, что был им не нужен, что навязывался... О Сила!       Он, можно сказать, предал их... И только наличие собеседника заставило открыть рот, и попытаться хоть как-то утешить друга: - Я никогда вас в этом не винил. Да и магистров винить незачем: они видели гораздо больше таких историй; они действовали исходя из своего опыта. Ну да, они ошиблись, но знаешь, в агрокорпусе мне действительно оказалось лучше, чем, возможно, с любым мастером-джедаем или дипломатом... - Да, ты один тогда потерял своё будущее... Но мы все тогда потеряли друга, - Вос как-то зло свернул глазами;- даже не друга, а друзей: никто из нас не знал, что вся компания была стянута тобой; что у каждого, точек соприкосновения с тобой было больше чем с кем-либо ещё: Милн, Бент, я... мы не удержали друг друга. И лично я этого не прощу и не забуду.

***

      Прошло уже несколько месяцев, с тех пор как произошло их воссоединение: Он и Бент, всегда находящиеся в Храме; Милн и Вос, которые появлялись в перерывах между собственными заданиями.       О, у них было много разговоров и посиделок, призванных компенсировать шесть лет отсутствия друг друга в жизни; я приведу лишь один разговор между двумя героями нашей ныне неразлучной четвёрки: - Иногда мне кажется что все их слова ложь. Нет, не так: Мне кажется что вообще все слова - ложь. Не лгут только дела; а дел в нашей гавани и не наблюдается... Мне больно, Квинлан. Мне до сих пор очень больно обо всем этом думать и говорить. Многие говорят, что время лечит, что пройдут годы и все встанет на свои места, как кружева, и раны затянутся тонкими белыми шрамами... Но мои раны все еще кровоточат: Мне как будто нанесли удар в самый центр. В самое энергетическое ядро, как будто бы больше ничего хорошего нет и никогда уже не будет. Ты когда нибудь видел какое-нибудь живое существо в силе? Нет? А нас учили этому. Какой ты учёный, какой ты зоолог, если не можешь понять без слов что же именно не так с этим зверем или популяций или еще чем-то; чего им не хватает. - Нет, такого мне никогда делать не приходилось, - произнёс Квинлан, сидевший в чужих "квартирах" в агрокорпусе, поглаживая на коленях достаточно увесистого котёнка с какой-то дальней планеты; - просвети меня. - Так вот, в силе все разные. И разумные и неразумные: есть яркие и холодные, есть светлые и горячие, есть просто терпкие и тёплые... Как звезды, или планеты. Все разные, у каждого своё послевкусие; но знаешь что одинаково? Какой бы холодной не была поверхность, какой бы толстой не была ледяная корка- внутри у всех и каждого огонь. Настоящая Живая Сила. Она перекатывается глубоко внутри как магма, Она движет тобою, чертами твоей личности и событиями вокруг как тектоническими плитами: и возникнет ли тёплый гейзер, горячее ли подводное течение, извержение вулкана или землетрясение - все это решать только Ей. - И твоей "Живой Силы" как будто не осталось: ты к этому ведёшь? - Нет, не совсем так. Меня как будто перелицевали; вывернули наизнанку и ожидают, что сломанная марионетка в кукольном театре продолжит играть старую роль. - Мы с тобой оба хорошо знаем Силу. И, раз уж Она решила изменить твою роль в последний момент... - Значит так надо; значит ей потребовалась игрушка с измененным прошлым и будущим; чтобы исправить что-то в пьесе. - О, так я зря перебил твой поток разума... - Который вовсе ни разу не нытье. - Который вовсе ни разу не нытье, - Согласился Вос, - ... О, я понял. Тебе просто страшно. - Именно. Мне просто безумно страшно перед будущим. - Пхе. Ну вот что ты начинаешь, нормально же дружили... Ладно, если тебя это утешит: я тоже боюсь совсем залажать. Но кто из нас не трусит в этом плане? Я уверен, даже у Йоды лапки трясутся иногда не только от старческого тремора.       С трудом сдержав смех, Оби-Ван, осознал, что они крайне засиделись, встал, чтобы проводить своего друга до перехода между корпусами: - Да, ты наверняка прав... и Катарр Д'мир наверняка сказала бы, если бы я ей выложил свои опасения очередную утешающую древнюю поговорку...       Квинлан, медленно спихивая с себя животное вставал: - Если ты мне сейчас ее не выложишь, именно Д'мир я и пойду жаловаться на тебя: чушью и страхами баламутишь, а утешения от тебя никакого нет. - Именно, что, сказать, её, собирался я, - с ноткой язвительного пародирования и множеством придыханий произнёс Оби-Ван; - а поговорка глуповатая, странно что ты сам до нее не додумался: "Поживём - увидим, доживём - узнаем, выживем - учтём" - Дааа, звучит красиво... и глуповато. Как раз для меня. Заберу себе на девиз, и буду повторять как мантру.