Роковой звездопад

— Ты вчера назвал меня «малыш»? — мои ноги лежали на коленях моего водителя, который время от времени нежно поглаживал их, пока мы ехали в… Хотя сейчас для меня совсем не важно куда мы едем. Я просто счастлива, что это делаем мы, а не просто я и Егор. — Что? — довольно наигранно удивился блондин, — брюнеточка, тебе, наверное, это послышалось, — сквозь улыбку добавил он. — Да ну? — я хотела убрать с него свои ноги, но Егор успел перехватить их. — Неужели тебе не понравилось, малыш? — Может и понравилось, — я уже со счету сбилась какой раз я закусила губы, но точно была уверенна, что ни разу, с того момента как мы увиделись сегодня, улыбка не покидала меня ни на секунду. Как будто он сам вышил её на мне. — Чем ты занималась сегодня на парах? — Скучала. — По мне или по подружке? — Нуу, — протянула я, намеренно дразня Егора, — даже не знаю. — Какая ты хитрюга, брюнеточка, — он ласково рассмеялся и посмотрел на меня. — Следи за дорогой, — нежно ответила я. — Между дорогой и тобой я выберу тебя, малыш. Как же он на меня смотрит. Как никто и никогда. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, я добровольно тону в его бездонных океанах. И эти же океаны чувствуют меня: мои эмоции, страхи, переживания, радости. Я добровольно позволяю им поглощать всю себя. Ничего подобного раньше я не испытывала: чувство вселенского счастья, переполняющее изнутри, когда рядом он, просто рядом. Егор зажигает во мне целые созвездия различных эмоций одновременно. Всё так слишком. Слишком быстро. Слишком резко. Слишком сильно. — Мы среди белого дня идём в клуб? — машина остановилась на знакомой мне парковке и Егор галантно поухаживал за мной, открыв дверь и подав свою руку. — Хочу познакомить тебя со своей жизнью, — он переплёл наши пальцы и мы направились внутрь здания, — в это время суток мы обычно репетируем, но сегодня весь клуб в нашем распоряжении, ну как минимум до вечера. — Безумно хочу тебя послушать, — я осмотрелась по сторонам и казалось кроме нас и инструментов на сцене больше никого нет. — Послушаешь, — его руки властно обнимают меня сзади и крепко прижимают к себе. Горячее дыхание обжигает мою шею и мое тело начинает рассыпаться на осколки. Егор обрёл полный контроль надо мной и развернул моё податливое тело на 180 градусов. Снова его глаза, а затем вкус его губ. Господи, этот парень когда-то сведет меня с ума! Мы целуемся, как безумцы и кажется, будто воздух в лёгких уже заканчивается. Егор прижимает меня ещё ближе к себе и я чувствую жар его тела. Поцелуй переливается красками от нежности до неистового желания, его руки, как по клавишам пианино, играют по моему телу сладкие мелодии. Притяжение возрастает до уровня всемирного и я чувствую, как тысячи электрических зарядов пронзают всю меня. И я вдруг Испугалась? — Егор, — томно протянула я ему на ушко, слегка касаясь мочки губами. Он, явно не хотя, плавно отстранился от меня, напоследок шепнув: — Ваше желание — закон, мисс. Ещё один сладкий поцелуй на десерт и Егор уже телепортировался на сцену. Что это было? Всё еще тяжело дыша, я попыталась сфокусироваться на реальности и просто застыла от умиления. С каким же трепетом он относится к музыкальному инструменту, будто это не просто пианино, а живое создание. Создание, которое имеет душу и может чувствовать своего исполнителя. Которое подстраивает свои мелодии под определённую ауру человека, порождая каждый раз новые и новый вселенные. Так странно. Когда я в детстве ходила в музыкальную школу, я просто терпеть не могла пианино как, впрочем, и всё, что связано с музыкой. А сейчас стою и с нетерпением жду личного мини-концерта. Что же ты делаешь со мной, Егор? — Знаешь, брюнеточка, эта песня родилась благодаря тебе, — Егор провел пальцами по клавишам и зал наполнился звонкой волной мажорной гаммы. — Мне? — я стояла прям напротив сцены и до сих пор не верила происходящему. — Ты стала моей музой, — Егор ласково улыбнулся и добавил, — точнее твои выходки, которые вдохновили меня на эту песню. — Дурачок, — мы смеялись как малые дети. — Надеюсь тебе понравится, малыш, — он словил мой взгляд, хотя по ощущениям это напоминало полное перекрытие кислорода и под этим магическим притяжением я не смогла сказать и слова. «Просто пой мне о любви» — пронеслось в моих мыслях, но ты это почувствовал. Как и всю меня. Пространство вокруг начало ловить вибрации он исполняемой песни. Каждая нота, каждое слово разливалось во мне неведомым раньше течением электрического заряда. Я будто прочувствовала каждую букву текста, каждое касание клавиши. Будто прочувствовала душу Егора. И этого человека я ещё считала самовлюбленным бессердечным бабником. От этой мысли аж перетрусило внутри. А его голос… Бархатный, нежный… Похож на мурлыканье кота. А руки… Сильные и властные. Пьянящие губы… Дурманный аромат… Никогда в жизни я не хотела ничего сильнее, чем сейчас поцеловать своего Егора. — Что скажешь, брюнеточка? — Егор закончил играть и протянул свои руки мне на встречу. Я подошла вплотную и, кажется, снова забыла как дышать. Он нежно обнял меня за талию и потянул на себя, усаживая к себе на колени. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, словно боясь нарушить это таинство тишины. Егор покорно ждал моего ответа, но любые слова здесь были излишние. Я потянулась к нему за поцелуем и наши губы слились воедино. Сначала в темпе lento, а потом плавно переходя в affettuoso и con fuoco*. — Вижу, что понравилось, — казалось, что прошла целая вечность пока мы так неистово целовались, аж до боли в губах. — Конечно, — я всё ещё сидела на коленях у Егора, а он нежно поглаживал мою спину вдоль лопаток, подымаясь выше к шее и обратно, — ты создаёшь магию, делаешь так, как чувствуешь, открываешь душу через музыку. И в этом твоя особенность. — Разве не в этом весь кайф жизни? Ты можешь сам создавать то, что тебе нравится, делать так, как чувствуешь, не следуя никаким общепринятым правилам, — мы говорили на полутонах, ведь именно через шепот передается истина. — Под общепринятыми правилами ты имеешь ввиду обычные закономерности жизни? — я игралась с его светлыми волосами, то слегка накручивая их, то распрямляя, — окончить детский сад, потом школу, поступить в университет, окончить этот университет, найти работу, создать семью и встретить старость с мизерной пенсией? — Именно, — зал наполнился звонким смехом Егора, — а знаешь, я ведь даже не был на собственном выпускном в школе, потому что в этот день давал концерт. И я ни разу не пожалел о своём выборе, потому что я сделал так, как чувствовал. И это самый сладкий вкус свободы. Свободы выбора. Свободы жизни. Где нет никаких границ. Есть только ты и твои чувства. И именно на уровне чувств ты и выбираешь свой дальнейший путь, не думая о том, правильно это или нет. Ведь даже у этих двух понятий нет границ. Они такие же абстрактные, как и наши ощущения. И это такой драйв просыпаться каждое утро не зная, что тебя сегодня ждёт, где ты окажешься, что будешь делать, — он лаково убрал прядь моих волос с лица и оставил чувствительный поцелуй на губах. — А ты не боишься собственной свободы? — — А чего её бояться, малыш? Наоборот, она манит. Но видимо не тебя, — он снова рассмеялся и посмотрел мне прямо в глаза, — Моя такая правильная девочка. — Какая уже есть. — Невероятная, — Егор оставил ещё один поцелуй на моих губах, на этот раз более пьянеющий, — ты невероятная, — от этих слов я невольно смутилась, — знаешь, мы завтра с парнями будем пробовать снимать мой первый клип и если он зайдет слушателям, то возможно вскоре удастся подписать крутой контракт. — Это же здорово! — я искренне радовалась за Егора, видя как горят его глаза, когда он говорит о музыке И обо мне. — Подожди, твой? Не ваш общий? — Вот и ещё один признак свободы, брюнеточка, — он мягко улыбнулся, — нас с парнями объединяет музыка, мы помогаем друг другу в этом плане, но у каждого свой дальнейший путь. — Я уверена, что у тебя всё получится, — я улыбнулась в ответ. — А у нас? — Егор обхватил своими ладонями моё лицо. — Поживём — увидим. — Развязывай скорее свои спасательные канаты, которые держат тебя приземлённой, малыш, — он потёрся об моё шею своей легкой щетиной, от чего стало жутко щекотно. — Не всё так быстро, дорогой, — я смеялась как маленький ребёнок, то ли от того, что щекотно, то ли от того, что просто радостно, — отвезешь меня домой? А то папа дома, а я не хочу, чтобы он волновался, что меня долго нет. — Конечно. Свобода, она же действие без ограничений. Я в мыслях повторяла это слово несколько раз, будто пыталась распробовать на вкус. Его свобода и моя прикованность. Интересный тандем получается. — Куда мы едем, Егор? — я немного встревожилась, когда машина спокойно проехала мимо нужного нам поворота. — Хочу, чтобы ты кое-что прочувствовала, брюнеточка, — Егор мимолётно улыбнулся, не отрывая своего взгляда с дороги. — Это обязательно? — не то, чтобы я испугалась, просто появилось какое-то нехорошее предчувствие. — Я верну тебя в целости и сохранности, обещаю. Так что доверься мне, хорошо? — он взял меня за руку. — А у меня есть выбор? — Нет. — Плохо, — мы как раз подъезжали к выезду за город. Я думала здесь мы где-то свернём или даже просто остановимся, но машина выехала прям на объездную дорогу. — Возможно после этого ты захочешь меня убить, но сейчас я прошу тебя отключить все твои мысли и тревоги, забыть о всех проблемах и просто расслабится, — Егор поцеловал мою руку и плавно отпустил её. — Что ты задумал? — Позволь себя ощутить этот драйв, — после этих слов машина начала резко набирать скорость. Адреналин в крови начал закипать, а внутри всё просто завязалось в узел. Резкий поворот. Ещё больше ускорения. — Остановись, пожалуйста! — ещё один резкий поворот и вся внутренняя лава в сочетании со всеми мыслями и разумным смыслом начала извергаться наружу в форме дикого крика. — Позволь себе ощутить свободу, — кажется меня начинает уже тошнить от слова «свобода». Внутри всё кипит, а скорость лишь увеличивается. И вдруг последний процент моего сознание кричит мне доверится. Ощутить. Раскрыться. И я слушаюсь. И моё тело накрывает цунами невероятного приплыва сил и энергии. Мощный экстаз, который не сравнить ни с чем. И крик от страха меняется криком восхищения. Пульс зашкаливает, воздуха катастрофически не хватает, мысли отсутствуют и лишь адреналин царит в этом моменте. Ещё один резкий поворот. Ещё больше скорости. — Ты сумасшедший! — выкрикиваю я, одновременно смеясь, плача, восхищаясь. — Какой есть, малыш!