Тёмно-чёрные искры

Когда Чуя таки отобрал эту чёртову конфету, Дазая поразила мысль – они практически поцеловались.  Мысль показалась интересной, но в этой несправедливой по всем параметрам реальности Дазай сам себя обманывал. Интересная – это не то. На самом деле он был ужасно смущен. Может, потому так вот и лежит сейчас без движения на спине, прожёвывая остатки шоколадной конфеты, что буквально выдрали изо рта. Он бы мог от обиды за свое поражение подумать, что не особо-то она и вкусная, но это не так. Конфета вкусная, таких конфет всего было три в упаковке, дорогие. Коё прикупила их в SOGO в районе станции «Йокогама», там продавали всегда целые пачки необычных сладостей. Угостила их с Чуей, каждый взял себе по штуке, а одна вот осталась. Дазай выиграл за нее битву, но Чуя, взбешенный еще больше видом того, как Дазай коварно зажал добычу между зубов, словно в насмешку, мол, не достанешь теперь! – не сдался! Поэтому Дазаю досталась от нее четвертинка. Остальное отхапал Чуя. Но вкус конфеты меркнет на том фоне, что Дазай точно ощутил – его рта коснулись губы Чуи. Плотно и жадно. Не особо романтично звучит, но Дазай и не помышляет о романтике, он ведь все еще смущен. Типа своим поражением, но на самом деле все же Чуей.  – Может, слезешь с меня?  Чуя приподнимает голову и упирается подбородком Дазаю в грудь. На его губах меткой преступления горит все еще шоколадный след. Паразит! Дазай анализирует причины своего поражения. Наверное, это произошло еще до момента, когда конфету из его рта коварным образом выдрали, оставив ее ошмётки. Чуя завалил его. Но Чуя не первый раз заваливает Дазая. Сколько раз они уже дрались!  Нет.   Где-то тут кроется суть…   …Дазай брякнулся на спину, неуклюже; неприятно ударился, спихнул с себя Чую, но цепкий гад тут же прополз по нему обратно. Чуть не двинул своим коленом в пах! Попал в живот. Тоже неприятно! Навис над ним с победным видом и цапнул конфету!  Ага! Вот! Навис! Где-то здесь и поехало все! И наклонился! Да! Как в кино показывают, когда сейчас, вот прям сейчас! – поцелуют! И Чуя также наклонился! И нет конфеты! А она большая ведь была! Дазай ее целиком запихать в рот не мог, держал зубами, да не учел, что торчащую часть легко будет выдрать. Тем Чуя и воспользовался! Чуя на самом деле ведь хотел всю конфету, потому так и получилось, что почти что поцеловал его в своем порыве к сладкому и к победе над вечным соперником!  Чего он так хитро таращится?  – Давай говори, слюнявый, какого хрена усмехаешься?  – Ничего, – Чуя скалится еще сильнее. Двигает челюстью – дожевывает. Дазай зрит это. И злится. Но выжидает.  Чуя как будто в задумчивости осматривается, водя глазами в разные стороны. Только сейчас словно обнаруживает, что они в кабинете Дазая, валяются возле его дивана, хотя, если уж на то пошло, мог бы сбить его с ног и на диван. Чуя немного смешно скашивает глаза вниз, словно что-то пытается разглядеть на белоснежной рубашке напарника, теребит зачем-то галстук. Странный способ насладиться победой над врагом – придавить врага к полу и валяться на нем вот так вот без дела. Дазай не знает просто пока, как расценивать, что его уже так долго приплющивают к полу и даже не пытают.  – И ты даже ничего не скажешь? – вдруг спрашивает Чуя.  – Относительно чего? Что ты мудак?  – Мудак здесь ты, – Чуя бросает это с раздражением, и Дазай тянет носом воздух, когда ощущает, что слишком уж активно по нему елозят.   Дазай проглатывает оскорбление. И на движения его ни слова не говорит! Он видит! Чуя хочет его добить! Самому признать, что сейчас произошло, но Дазай промолчит. Он все еще думает, какого черта он так поддался. На подкорке странным, не его вовсе голосом что-то звенит радостно: «моментом, ты воспользовался моментом!». Моментом? На хера ему этот момент? Дазай и не думал, и Чуя ему ни черта не сдался, только конфета…  Нет, он не воспользовался моментом. Он просто позволил ему свершиться. Еще до того, как Чуя завалил его. Серебристым блеском пронеслась молниеносная мысль – а если поддаться? Ну, просто, позволить Чуе выиграть… Да, кажется, с этого мига все началось. И потому он лежит распластанный. Другой вопрос – почему все еще лежит.  Чуя злобно бормочет что-то о том, что его напарник непроходимый тупица, а еще тыкается носом ему в рубашку, и Дазай сквозь ткань ощущает согревающее в одной точке кожу дыхание, сам вдыхает глубоко, и молчит, когда одна рука больно сжимает ему плечо. Молчит намеренно, а Чуя приподнимается и спрашивает:  – Доел?  – Ты мне ничего почти не оставил! Сволочь.  Дазай крепко жмурится. Уже в самый последний момент. Чуя так плотно прижимается к его губам, что больно даже, но Дазай не может так – приоткрывает рот, ради любопытства, потому что он уже проиграл все, можно не выделываться, и он лишь сдавленно стонет, когда Чуя целует его крепче, и можно идиотски пошутить о том, что он лезет найти остатки конфеты, но Дазаю рукой еще и на пах давят, и это запрещённый прием. Чуя настойчиво требует от него ответа, и раз уж все потеряно, Дазай поддается, отвечает, чтобы уж запомнить миг, как он в первый раз целует Чую и ненавидит его за то, что тот хитрит, ведь только Дазаю положено хитрить, но сейчас единственное, что может раздражать его, – исчезновение этой настойчивой и горячей мягкости, Чуя хреново пока что освоил технику, но Дазаю чертовски нравится, как он лезет к нему в рот, а рукой в брюки, пресекая попытки хоть как-то взять на себя инициативу. И Дазай в тот момент был готов к тому, что сейчас он окажется еще и с голой задницей, но они оба стремительно расцепляются, когда слышат звук сразу нескольких шагов, и Чуя хвалит свою реакцию – вскакивает и со всей силы, по крайней мере, как кажется со стороны, пинает Дазая в бок!  – Подавись своей сраной конфетой! – выдает Чуя и с крайне обиженным видом проносится мимо Мори, Коё и Хироцу.  Кряхтя, Дазай встает. Да уж. Ну, зато не надо как-то пояснять свой потрёпанный вид, всем все очевидно – Чуя опять напинал его.  – Дазай-кун, ты цел?  – Почти, – Дазай касается губ, в одном месте Чуя куснул его и не отпускал. Образовалась ранка. Дазаю хочется прокусить собственную губу в этот момент.  Мори начинает что-то вещать о предстоящем собрании этим вечером, что-то очень важное, очень-очень важное, что голову оторвут, если не явиться, а Дазай лишь незаметно пихает Коё и просит:  – Купишь еще тех конфет?  Она удивлена, но пожимает плечами, мол, ладно.