Этого не происходит

Они сидят за столом. Полутемное помещение, широкие коричневые диваны, пахнет фастфудом. Перед ними лежат подносы, на них — картошка и бургеры, он впивается в них глазами. — Тебе нужно поесть. Я спешу, поэтому… Но ты же не против фастфуда? — голос извиняется. Он разучился испытывать голод. Знакомые глаза глядят на него очень сочувственно. — Эдвард, — прочитывает знакомец вывеску. — Меня зовут не Эдвард. — Да? — глаза становятся настороженно-радостными, — Ты вспомнил, своё имя? — Нет. Но я не Эдвард. — Правильно. Но мы с тобой решили, что мы будем так тебя называть, разве нет? — Да, решили. Почему я не могу никого предупредить? — он щурится, припоминая мигрень, — Оно перестанет, когда-нибудь? Перестанет? — Что перестанет? — не понимает знакомец. — Видения. Оно же когда-нибудь всё случится, да? Ты не понимаешь. Каждый день… Я просыпаюсь, и думаю, что всё скоро исчезнет, закончится. Ты не понимаешь. — Я понимаю, — говорит знакомец спокойно. — Ты можешь сделать так, чтобы оно перестало? — Мне так жаль, Эдвард. Но ничего не случится, я обещаю. Это уже случилось. — Случилось? — Да, мы уже много раз это обсуждали, разве не помнишь? — Помню, но ты повтори. Пожалуйста. Чтобы оно прекратилось. — Оно случилось, Эдвард, давно случилось. Наша планета. Мы с тобой — выжившие. Вот почему он его замечает. Но почему люди его замечают, а «Эдварда» нет? — Ты не представляешь, какой это кошмар, ты не представляешь, — бормотал он, — Весь мир погибнет, я верю, что погибнет, и никто не хочет услышать и понять. Все живут, двигаются, в неведении. — Ты болен, Эдвард, ты должен об этом помнить. — Их надо убить. Я клянусь, их надо убить, их надо спасти, нельзя, чтобы они умерли вместе с Концом Света, это несправедливо. Мы должны с тобой всех их уничтожить, мы должны быть к ним милосердными. — Эдвард, — он напуган, но привыкший. Рука берет его пальцы. Он их выдергивает, прячет под столом, — Ты болен, — он говорит медленно и утешающе, как маленькому ребёнку. — Ничего не будет. Я тебе обещаю. Это пройдёт. — Мне страшно. — Я знаю. Я заглянул тебе в голову, я знаю. «Эдварду» кажется, что он любит его. Наверное, он его брат. Это надо выяснить. Знакомец смотрит на него, как на беспомощного. За это хочется ударить. Это неправильно. Так не у людей. Он видит себя, наглую усмешку, уродующую лицо. Наверное, «другой» имеет другое лицо — чистое и светлое. Он поспешно зажмуривается. Ударить не становится плохой идей, но теперь она сияет более тускло — без радости и ощущения справедливости. — Кто ты? Ты всегда приходишь. — Ты меня помнишь. Какой уклончивый ответ. Всё становится тихим, спокойным и ясным. Голова раскалывается, ему душно. Он поднимает глаза, и понимает, что он находится в ресторане быстрого питания, чистом, аккуратном и темном, что диван — коричневый и довольно удобный, что у обслуживающего персонала красные кепки и фартуки, и перед ним сидит Ре. На самом деле, у Ре другое, непроизносимое имя, но «Ре» намного лаконичней. Оно короткое. Звонкое, понятное. Вторая нота в гамме до-мажор. Ещё он вспоминает (осознаёт) следующее: Ре все замечают. Причина — неясна. Они с ним одного племени и единственные выжившие, если подстроится под реальность поломанного имплантанта. Ре нельзя верить, когда он говорит о прошлом, ведь, скорее всего, его воспоминания — тоже программа. Исправная. Он, «Эдвард», ему в этом завидует. Ре о нем заботится, часто приходит в его пустую квартиру с тяжелыми сумками. Ре носит пиджаки и в них он выглядит неформально. У Ре есть своя семья, Ре пользуется уважением и его любят. «Эдвард» вспоминает, что ему очень нравится Ре. Ре не любит, если какао слишком сладкий. Ре любит есть мороженные ягоды из стакана. Ре умеет успокаивать и бесит своим бесконечным сочувствием. «Эдвард» хватает его за рукава пиджака и некоторые время просто смотрит глаза в глаза. «Мне так жаль» — читается в них. Отвратительно. При этом, он любит Ре. И не из-за безысходности. Он тихо говорит «Спасибо». Потому что должен. Так у людей. Ре давно смирился и стал почти человеком. Ему приятно. У него большие старые глаза, лицо — молодое. В глазах тоже — благодарность. Он старается заставить себя немного поесть.