Любимый мой безумец

***

— Спасибо, Хосок! Ты как всегда на высоте! Такой праздник сделал. И дворцовым, и народу. Заслужили. Можно спокойно уходить в зиму. Это важно: хорошо отдохнуть после качественно выполненной работы. — А Императору эту последнюю мысль донесли? Мне кажется, он вроде как не в курсе, что такое отдых.       Хосок скалится, всегда скалится во все 32. Как он сам говорит: «Работа обязывает». Да, его работа — это праздники. У него одного получается быстро, достойно и красиво организовать встречу важных делегаций, устроить роскошный прием, показать благополучие Страны. — Ты забываешься! — рыкает Мин на друга. — Извини. Я просто за тебя волнуюсь. Мы все знаем, как ты работаешь. С… с самого начала. На износ. Может пора чуть выдохнуть? — Как ты себе представляешь отдых Императора? — фыркает Правитель. — Уехать на запад смотреть водопады? Посетить ярмарку русов? Завалиться в бордель, и обложиться блядями? А контакты будут налаживаться сами собой, армия самообучится, города не передерутся… — Ты не можешь все контролировать. — Разве? До сегодняшнего дня мне это удавалось неплохо. И не кажется ли тебе, Чон Хосок, — голос императора становится резким и громким, — что ты забываешься! Так разговаривать с Правителем. Да, мы друзья, да, я обязан тебе многим, но ты всегда должен помнить об иерархии! Я и так многое тебе прощаю.       В комнате тишина. Мин, сидя в кресле, устало откидывает голову назад, уперев ее в высокую спинку. Руки сжимают подлокотники. Всегда в напряжении. Не расслабляется. Не дает себе такой роскоши. Хосок смотрит на друга с болью и грустью. Где тот вечно сонный, немного ершистый, язвительный паренек с добрым сердцем, но острым юмором? Когда он стал этим Колоссом без эмоций и слабостей? Жизнь его сделала таким. Жизнь и тот день, который они пытаются забыть, но помнят всё, до последней тени. Тот день, когда они получили многое, но потеряли еще больше. Тот день, который дал Хосоку одного из лучших Правителей Страны, но забрал друга. И ЕЁ! Как они это всё пережили? Только благодаря друг другу, всегда были рядом, как мантру твердили: «Вместе мы справимся». Чон знает, что если бы не друзья, то он бы не выбрался из того болота отчаяния, паники и страха. Не смог бы пережить ЕЁ потерю. А каково Мину! Они были очень близки. Практически единым целым. И то, как он запечатал в себе все эмоции — восхищало и пугало Хосока. Мин! Даже имени себе не оставил. Запретил всем произносить его. Только фамилия великих предков. А своя личность словно запрятана под пыльный гобелен, под которым скрыты эти чертовы воспоминания! — А ты не думаешь, что тебе самому пора отдохнуть? — подает голос Император. Он внимательно следит за другом и видит, как тот возвращается в свой костюм абсолютного счастья: складка меж бровей разглаживается, пропадает острый взгляд, полный беспокойства, губы расплываются в улыбке. — Моя работа есть отдых! Хотя… может пойти поработать на рисовые поля? Экзотика, как я люблю. — вовсю веселится Хосок. — Не, — лениво тянет Мин. — Лучше на плантации сахарной свеклы. За свой острый язык получишь кляп из самой большой. Хоть заткнешься ненадолго. — Мммм. Мой Император любит такие игры! Кто я такой, чтобы отказать! Могу еще ботву в зад вставить — так нарядней будет!       Грубо! Но Правитель любит такой юмор, Хосок знает. Словно в подтверждение, на лице Мина появляется кривая ухмылка. Словно большой кот собирается нашипеть. Эх, а когда-то на этом прекрасном лице расцветала красивая и нежная улыбка, которая так радовала окружающих. Но сейчас хоть что-то. Хосок поднимается со своего места. Что ж, его миссия выполнена. От праздника все остались в восторге, рассмешил (если это можно так назвать) друга, подцепил одного весьма сурового Императора на крючок. Да, специально выбирал место так, чтобы видеть реакцию на танцоров в финале праздника, точнее одного танцора, который точно сможет обратить на себя внимание Правителя.       Новенький появился в его труппе недавно, потому на празднике состоялся его дебют. Грандиозно получилось! За ним Хосок охотился долго! Сначала он просто услышал про талантливого танцующего парня. Его расхваливали все и везде: на ярмарке у русов, на фестивале южан, в труппе этого выскочки Ши Хёка. А потом Чон попал на выступление. Сам будучи отличным танцором, он весьма скептично относился к таким вот «самородкам». Слишком много халтуры, пафоса и пошлости, приправленных яркими костюмами и декорациями выдавалось за гениальность. Но этот! Этот был действительно талантлив! Он жил на сцене! Завораживал, словно шаман опутывал виртуозными движениями и танцевальными па. Как бабочка порхал над сценой. Этот драгоценный камень должен украшать его, Хосока, театр! На удивление, переговоры прошли быстро и результативно. Парень знал себе цену, а Чон знал, сколько стоит такое волшебство. Кроме денег, волшебство (узнав, куда его приглашают) просило одного: защиты от посягательств. Не проблема, Пак Чи Мин, это уж точно не проблема!       Чон был уже около двери, когда замер услышав: — Хо, ты до сих пор не женишься и не выходишь замуж из-за НЕЁ? — ДА! — Семь лет прошло, Хо. Сколько… — ВСЕГДА!       Семь лет! Всего несколько раз за эти семь лет возникал этот диалог, которого Хосок боялся и ненавидел. Но ответы, короткие и четкие, каждый раз моментально возникали в голове. Ни капли сомнения. Никогда. Семь лет пройдет, семнадцать или сколько там отмерено. Ответ один: ВСЕГДА ОНА!

***

*** — Джин, почему ты выбрал меня? — Намджун сидел, откинувшись на небольшой софе. — О! Не знал, что мог отказать правой руке Императора! — Джин, ведущий актер театра Хосока, расположился у туалетного столика перед зеркалом и промакивал влажные волосы шелковым полотенцем. — Прекрати! Ты мог сказать «нет», знаешь же это. — Защита такого покровителя как ты, дорогого стоит, не находишь? — А вот это было грубо. — Зато честно. Ты что хочешь услышать, что я узрел твои прекрасные глаза и влюбился? Прости, сладкий, но на свете есть один человек, увидев которого можно потерять голову. Это я! Ты знаешь? Хм. Хотя глаза у тебя действительно красивые. Они на втором месте. На первом мои, разумеется. А после того, как все узнали с кем в кровати я регулярно кувыркаюсь, я чувствую себя защищенно и могу спокойно заниматься своим делом. Да и ты не из-за моего ума или доброго нрава подкатил свои шары.       Намджун поморщился: — О, боги! Ты так кошмарно иногда выражаешься. Заноза в заднице! — Твоей? Ты ж не даешь! — хохотнул актер.       Намджун ухмыльнулся. Вот насколько красив, настолько невыносим. Нет, Джин не был капризным или избалованным. Но его острый язык, колкие шутки и грубость могли вывести любого. Любого, кроме Ким Намджуна, Главного Советника Императора.       Подобные едкие диалоги не были редкостью. Джин почти всегда представал перед людьми таким: самовлюбленным, смелым, чуть развязным, грубым, нагловатым. Еще одна маска для прекрасного актера Сок Джина. Пожалуй, самая крепкая и непробиваемая. Она давала защиту, скрывала уязвимость, неуверенность и да — ум и добрый нрав. Настоящий Джин был мудрым, думающим, понимающим, нежным и застенчивым. Намджун не сразу это понял, как и все, поддавшись сначала очарованию, таланту и красоте актера. Да и как не обратить внимание на такое совершенство! Высокий, с Кимом одного роста, плечистый брюнет невероятной красоты. Чуть узковатое лицо с заостренным подбородком; темные, несколько раскосые глаза, смотрящие томным, словно уставшим взглядом; прямой длинный нос и пухлые губы. Всемирный красавчик!       Джин отложил полотенце, поднялся и подошел к софе, на которой расположился Ким. Присев у его ног, положил голову на колени Намджуну. Как тот любил такие моменты. Когда сбрасывались маски, заканчивались игры, и они могли быть собой. Друг перед другом. Когда Джин чувствовал настроение и умел поддержать, подбодрить или просто побыть рядом, вот как сейчас. — Ты сегодня какой-то непривычный. Тише, спокойнее, умиротворённее. Что случилось? — Заметил. — улыбнулся Намджун. — Сегодня на празднике по случаю окончания сбора урожая, Мин официально представил брата двору и послам, как своего жениха. — Он в безопасности теперь? — Да. Сейчас право распоряжаться его свободой и жизнью у Мина. Отец ничего не сделает. — Я рад. Тэхён хороший парень. Я пересекался с ним пару раз: милый, воспитанный, дружелюбный. Он сможет? — Я не знаю. Лекари говорят, что он абсолютно здоров физически. Да и морально справился, научился жить с этой ситуацией. Возможно. Тэ сильный, я верю в него. А сейчас, когда стресс в виде семьи далеко, все возможно. Может и заговорит.       Намджун ласково гладит Джина по голове, чуть отстраняет за плечи:  — Я пойду. День был насыщенный, да и ты устал.  — Останься.       Ким ловит взгляд Джина. Спокойный, нежный, такой родной. — Мне надо… — Я помогу. Вот так бы всегда. С полуфразы, с одного взгляда. Такого взгляда. Его. Даааа, Ким, кажется, ты увяз основательно в этом омуте по имени Сок Джин. Тот шустро поднимается, аккуратно развязывает пояс и снимает турумаги*; тянет Намджуна за руку. Возле купели помогает снять паджи** и чогори***. Ох! Как же хорошо! Ароматная прохладная вода обволакивает уставшее тело. Сзади на плечи ложатся нежные, но сильные руки и начинают разминать задеревеневшие мышцы. Как же невероятно хорошо! — Сначала я действительно ответил тебе согласием из-за того, что ты Советник Императора, — нарушает тишину Джин. Знает, что заданный вопрос гложет вечно сомневающегося Кима. Он почему-то не уверен в своей внешности, иногда не уверен в себе и своих действиях. Хотя для этого нет никаких оснований. Актер продолжает: — Знаешь сколько ухажеров у меня осталось после того, как ты посетил премьеру, а потом на празднике показал, что я твой? Ни одного! Сальные взгляды озабоченных козлов и страстные вздохи дамочек — только это осталось. Вокруг меня словно пропасть. Это так… замечательно. (Намджун довольно улыбается.) Я хочу, чтобы все внимание ко мне было тогда, когда я на сцене. Вот что главное! Это моя мечта, к которой я долго шел. Я хочу дарить людям праздник, радость, яркие эмоции. Дарить тех персонажей, которых играю, чтобы отвлечь от быта, может помочь чем-то.       В этом они очень похожи с Хосоком. Дарить людям хорошее настроение, при этом прятать себя. Не зря они сошлись. Оба — артистичные, талантливые, страстные натуры с единым взглядом на дело всей их жизни. Хосок, как искусный ювелир, подбирал в свой театр, как в украшение, только драгоценности. И Джин был лучшим. Во всем. Кроме танцев. Оказалось, что он отлично играет, прекрасно поет, а вот с танцами — проблема. Хосок лютовал! Он испепелял взглядом, сердился, ругался. Джин как проклятый пропадал в танцевальном зале, но достиг желаемого для обоих результата. Казалось бы, такой конфликт должен был развести хозяина театра и его лучшего актера. Но они наоборот стали еще ближе. Поскольку оба понимали, что профессионализм в их деле — главное. И оба бесконечно уважали друг друга за это.       Намджун расслабляется под умелыми поглаживаниями любовника, но продолжает внимательно слушать. — А потом я стал лучше узнавать тебя. Тебя, как Намджуна, а не как Советника. Ну, твой ум — это само собой разумеющееся. Но еще ты добрый, понятливый, готовый моментально прийти на помощь «своим» людям, очень интересный. А внешность… Внешность — больная тема для Кима. В юности его считали некрасивым, часто он слышал издевки в свой адрес и сильно переживал из-за этого. Ну, а кто в подростковом возрасте хорошо выглядел? Только Джин, пожалуй. Но он исключение. Со временем все поменялось. И теперь это был не тот несуразный подросток. — Знаешь, что вижу я? — Намджун напрягается. Они не разговаривали с Джином на эту тему. По правде говоря, Ким боялся. Боялся услышать правду, но сейчас он ее слышит. — Я вижу невероятные глаза. Прекрасные! Волшебные! Как у драконов из Дальних земель. И взгляд такой же: мудрый и сильный. Я вижу красивое лицо. Красивое! Не ухмыляйся! Уж я в красоте понимаю. Ты знаешь. Эти твои высокие скулы. (Джин переходит на лицо и начинает нежно поглаживать те части лица, про которые говорит.) Такой симпатичный аккуратный нос. Губы. Мне нравится, что нижняя значительно пухлей. Это так сексуально. А еще. Твой подбородок. Ты когда сосредоточен, то выдвигаешь его вперед.       Нежное прикосновение к платиновой макушке и рука движется к затылку — гладит.

***

      Джин тихо стонет. Он всегда так реагирует, когда Намджун понижает голос и что-то шепчет. И уже неважно что. Мурашки волнами от ушей и вниз окутывают. Хочется вжаться максимально в это мощное, крепкое тело, чтобы сильные руки прижали к себе. Джин оплетает любовника руками и ногами, вжимаясь крепко. Тот понимает. Подминает под себя, наваливаясь. Но чуть опираясь на локти, чтобы не задавить. Заботливый. Целует. Так, как только он один умеет. Сильно сминая мягкие пухлые губы. При этом нежно, без боли и так сладко! Ответ не менее страстный. Рука на светлый затылок. Еще ближе. Еще! Раствориться друг в друге. Стон! Чей? Общий, когда так сильно просыпается страсть из нежности. Когда обнажены не только тела, но и души. Когда друг к другу прилипаешь намертво. Когда только так сейчас можешь показать все то, что у тебя внутри. Когда вдруг зрение в расфокус, чтобы чувствовать острее. Когда рука шею чуть сжимает и дышать трудно, а тело становится чувствительно к каждому прикосновению кончиками пальцев. Но это невероятнейше остро! И желаемо! Когда ногти царапают поясницу, а из горла вырывается полусип-полувздох. Тогда руки отпускают горло, и пальцы начинают «гулять» кругами по широким плечам, мощному торсу, ласково задевая твердые уже соски, уверенно опускаясь к крепкому прессу и ниже. Туда, где бьется уже по животу возбужденный член.       Джин хватает ртом воздух и собирает в кулаки черные шелковые простыни. В такие моменты он теряет себя. Каждый раз с Кимом он теряет себя. Рассыпается… Мысли покидают голову. Остаются чувства. Чувства и инстинкты. Бедра самовольно подаются вверх, когда нежные пальцы Намджуна аккуратно оглаживают чувствительную головку, размазывая выступившую смазку. Стон, когда рука скользит дальше, начиная ласкать мошонку, перекатывающими движениями. Хватается за крепкие плечи и открывает рот, чтобы попросить… Да хрен его знает, что просить: не останавливаться, продолжать, вернуться… Не успевает. В рот осторожно проталкиваются эти чертовы желанные аристократичные пальцы. Джин смыкает пухлые губы и начинает посасывать, активно смачивая слюной. Дрожь проходит по телу, которое в предвкушении уже. Пальцы сразу же пропадают. Нееет! Куда? А, да — туда! Ловко собирают по пути смазку с головки и ныряют, чтобы проникнуть в самое нутро. Сначала один. Меееедленно, почему так медленно? Непроизвольное движение бедрами показывает всю силу нетерпения. Теперь второй. Ну же! Сильнее! Дальше! Разводит пальцы. Север-юг, поворот, запад-восток, поворот, еще поворот и… «ДАААА!». Четко в «яблочко», в цель! -Джуууууун, твою ж мать! Не томи!       Где-то вдалеке возникает мысль: «Будет «томить». Чтобы потом резко, но без боли. До конца. А потом обратно. Подразнить головкой. Еле-еле, туда-сюда. Самому сбиваясь и притормаживая, чтобы хватануть воздуха, и вглубь. До упора. По самые яйца. Потом, не останавливаясь, вбиваться, наблюдая за тем, как расширяются глаза, как каждый раз вскрик, когда член задевает простату, как руки лихорадочно то хватаются за плечи, то обнимают и притягивают к себе. Почувствовать дрожь тела. Встать на колени, притянуть к себе, не выходя и не останавливаясь. Чтобы бедра навесу, а лопатками о кровать. Почти «мостик». Чтобы кончая, почувствовать этот тремор всего тела, почувствовать, как крепко сжимает член внутри себя. Увидеть, что не нужна была стимуляция руками: живот и грудь в белесых каплях. Непонятно когда только. Рухнуть на локти, чтобы не придавить. Крепкое объятие. Долгий выдох в ухо: — Джууууни… Мой… — Люблю тебя…

***

***       Тэхён медленно бродит по коридорам дворца. Он здесь совсем недавно, и ему всё очень интересно. Тем более, что дворец Императора красив, но не вычурно и помпезно, как это обычно бывает в главных дворцах, а дорого и со вкусом. Полы, отделанные разного вида камнем, отличавшимся в жилых, парадных и хозяйственных помещениях. По ним Тэхён прокладывает маршруты для путешествия по своему новому дому. Да. Теперь здесь его дом. Спасибо брату.       У них всегда были странные отношения. Не по годам развитый, вдумчивый, серьезный Намджун не всегда мог понять творческого мышления младшего, его особенной логики и мотивации в поступках. При этом отмечал острый ум, доброе сердце и смелость. Во время нападения на родовой замок именно Тэхён быстро сориентировался, собрал и вывел большинство людей в безопасное место. Не испугавшись вернулся, намереваясь помочь еще кому-нибудь, из-за чего чуть не погиб. Несмотря на такую непохожесть, братья были близки и, когда старший жил с ними, проводили много времени вместе. Разговаривали, спорили, ругались, мирились, но всегда их тянуло друг к другу, им было интересно вместе. Пусть не всегда было понимание, но всегда был интерес. И даже когда Намджун уехал, они продолжали общаться, регулярно отправляя друг другу письма. Из них Советник узнавал о текущих делах, о нападении на замок, о случившейся трагедии и о предстоящей участи брата. Тэхён надеялся на помощь Намджуна, потому с легким сердцем присоединился к делегации в Страну, где главным Советником молодого Императора Мина, служил брат.       Ким-младший немного знал о том, как получилось, что брат в столь молодом возрасте получил такую важную должность. Отправившись учиться в Академию, он познакомился и крепко подружился с наследным принцем Мином. После окончания учебы, тот предложил Киму должность своего помощника, поскольку понимал, насколько тот был умен и сообразителен, каким потенциалом владел. Намджун с радостью согласился. Дома его ничего не держало. Отношения с семьей были прохладные: его недолюбливали за правильность, а отец даже опасался, что мудрый сын с легкостью займет его место. Так и получилось, что Ким Намджун обрел новую родину, дом, друзей, работу. А потом что-то произошло. Тэхён так и не знает что. Брат не рассказывал, бросил пару фраз: потенциальная угроза, попытка мятежа, вынужденные меры. И всё. Но после этого, молодой Мин стал Императором, а Ким его правой рукой — Советником.       Несмотря на занятость, Намджун смог выделить для брата время. В первый же вечер они ужинали вместе, и Ким успокоил младшего, рассказав о плане по спасению. Изумлению Тэхёна не было предела. Спасение? Брак-то? Из одной петли в другую? Жених, а впоследствии муж, получал полную власть над женихом или невестой. Был ли смысл менять одну кабалу на другую? Советник успокоил, что Мин совершает помолвку с одной только целью — спасти Тэхёна от северян. К тому же, до брака дело может и не дойти. Тэ может быть женихом Мина долгое время. Это даст свободу от воли отца, а у них будет время что-нибудь придумать. Императору Намджун доверял даже больше чем себе.       С особенностью проблем также не возникло. Обладая подвижной мимикой, Тэхён понятно показывал свои чувства и мысли. Опасения Намджуна о том, что возникнут сложности в общении с братом, не оправдались. Если необходимо было что-то сказать, Тэ быстро, но аккуратно записывал в альбоме и показывал. У Кимов сложился собственный ритуал при общении: младший писал что-то вроде эссе, своего мнения на какую-то тему и передавал для Советника. Тот успевал прочитать и при встрече высказывал свое мнение. И тут уже была очередь Тэхёна реагировать: он хмурился, улыбался, насупливался, гримасничал — практически весь спектр эмоций был подвластен и понятен для окружающих. Примерно таким же образом происходило общение со слугами. Смекалистый Тэ заготовил несколько табличек с вопросами, которые у него могли возникнуть, и при необходимости показывал. Все это сопровождалось вежливым поклоном и широкой дружелюбной улыбкой. Дворцовые быстро освоились с такой особенностью жениха Императора, и всегда готовы были помочь. Они все были без ума от такого очаровашки. Ким-младший был воспитан, не капризен и учтив. Все в его жизни складывалось хорошо. Все, кроме одного.       Чон Чонгук был личным телохранителем Мина и его доверенным лицом. Красивый, но не смазливый. С большими, как у олененка, глазами. Темно-карими. Не пухлые, четко очерченные губы с ярко выраженным луком Амура, часто были сложены таким образом, что казалось — их хозяин готов к поцелую. Очень сексуально и призывно. Четкий овал лица с потрясающей линией челюсти, явно выраженной, придающей внешности мужественности, и пробуждающей желание прикоснуться к ней губами. Прямой нос казался чуть большеватым, но ни капли не портил эту прекрасную внешность. Как Чонгук получил эту должность в столь юном возрасте (Чон был на несколько лет младше Императора) сообразительный Тэхён мог только догадываться: «потенциальная угроза, попытка мятежа, вынужденные меры». Скорей всего оттуда. При этом Чонгук был для Правителя не только защитой и статусом, но и другом. Ким видел неоднократно, как эти двое беседовали, как могли бы это делать друзья. Высокий, одного роста с Тэ, но более крепкий. Регулярные тренировки делали свое дело.       Чонгук тренировался на той же площадке, где и дворцовая стража, Тэхён тоже туда заглядывал, но не слишком регулярно. Не любил он это дело. Однажды они пришли в одно время, и Ким разглядел телохранителя более тщательно. Тот занимался в одних штанах, которые облепляли рельефные длинные ноги, крепкие атлетичные бедра и упругий зад. Тело Чонгука было шикарно: налитые мышцы на руках, выделяющиеся на предплечьях вены, завораживающими извилистыми дорожками сбегающие на кисти рук, хорошо прокачанные мускулистые спина и грудь с довольно крупными темными выпирающими сосками на небольших ареолах, тонкая талия, четкие кубики пресса… Ниже Тэхён старался не смотреть: крой штанов не оставлял никакой загадки — с анатомией у Чона все было хорошо. Занимался телохранитель старательно и самозабвенно. Можно было подробно рассмотреть, как перекатываются под влажной от пота кожей мышцы, напрягается пресс, становясь еще более рельефным. Ким почему-то чувствовал смущение, когда ему удавалось увидеть такие жаркие тренировки. Хорошо, что Чонгук предпочитал довольно свободную одежду в повседневной жизни, под которой вся эта красота была не различима.       Телохранитель иногда сопровождал Тэхёна, когда тот желал выйти в город, выехать погулять в лес или пройтись по парку. Как объяснил Мин, требовалось это не только из-за соображений безопасности, но и чтобы подчеркнуть статус — жених Императора! Важная личность. В такие моменты Тэ замечал, что Чон очень внимательно за ним наблюдает. «Настоящий профессионал: постоянно в работе», — с сожалением думал Ким. Он стал ловить себя на мысли, что хотел бы заметить на себе заинтересованный, более личный взгляд телохранителя. Но гнал подобное от себя. Это неправильно по отношению к Мину (хотя их союз и был фиктивным), да и вряд ли он сможет заинтересовать такого мужчину. Тэхён с ним и поговорить-то не может по-нормальному.       У Тэ всегда с собой альбом, чтобы зарисовать особенно впечатлившее. Он неторопливо бродит по замку, выискивая интересные композиции. Ему разрешено бывать везде, где он пожелает, потому Ким иногда не думая шагает, рассматривая окружающую обстановку. Иногда он приходит в одни и те же места. Но сейчас попадает в длинный узкий коридор, на стенах которого развешаны портреты. Мужчины, женщины, дети, старики. В богатых праздничных одеждах. На природе, в торжественных залах дворца, на троне. По всей видимости, предки Мина. Тэхён задерживается. Он любит искусство. Ему, рисующему, интересны не только люди, но и композиции, техники, в которых картины написаны, цвета, краски. О! Дверь! В голове мелькает мысль, что за ней может находиться комната, в которой собраны еще картины. Это интересно. Дверь не заперта. Темно. В комнате нет окон. Тэхён возвращается в галерею, снимает со стены светильник и возвращается. Хм. Он думал, помещение будет больше. Совсем небольшое. Вдоль стен действительно были расставлены картины. «Не правильно! — сокрушается Тэхён. — Так они могут испортиться». Медленно озирается, освещая перед собой пространство. Одна картина почему-то покрыта гобеленом. Пытались сохранить? Но условия хранения, по сути, такие же, как и у остальных. Наклоняется, аккуратно сдергивает пыльный чехол, выносит руку со светильником чуть вперед, чтобы рассмотреть карти… ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! КАК? КТО? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Тэхён широко раскрывает рот, но увы, он не может закричать. Замирает в безмолвии. Рука со светильником начинает дрожать, когда в голове формируются мысли в попытке осознать увиденное. «Ах!» — сзади кто-то хватает за плечи. Сильная рука забирает светильник. — Ким Тэхён, Ваша светлость, это я, Чонгук. Все в порядке. Пойдемте. Думаю, я должен кое-что рассказать…