Imagine. Winx club. Сборник имейджинов

АU без волшебства        Третий по счету бокал напрочь отбивает желание покидать ночной клуб. Ты кусаешь соломинку и, кивнув девушке, пустые бокалы двигаешь к ней. Просишь налить еще. Лишь бы это помогло тебе наконец вытеснить этого ублюдка Кристофера из головы, отношения с которым закончились так внезапно и так болезненно для тебя. — «Лонг айленд айс ти», пожалуйста, — кидаешь, и бармен со странной улыбкой кивает. Да чего здесь странного? Напиться, забыться, послать всех куда подальше и уйти в закат. Но даже первый пункт выполнить пока не получается, несмотря на твою алкогольную неопытность. Ты достаточно отдала учебе, а сейчас посвящаешь и работе, совершенно позабыв о мирских потребностях в отдыхе. Но не было ничего тяжелого в любимой работе, если бы твой бывший не утяжелял твои и без того загруженные дни бесконечными осуждениями, нравоучениями, попытками переделать тебя под себя. — Ну и хрен с тобой, урод, — ворчишь себе под нос, принимая из рук бармена бокал, — таких как ты предостаточно. Бедные девочки, кто еще повелся на абьюзера. Из хорошего только красивое личико. — и делаешь большой глоток, наплевав на соломинку. — Проблемы в личной жизни? На мужской голос поднимаешь глаза, слизав с губ капли коктейля. Рядом с тобой за бар приземлился высокий мужчина, кожа его бледно-оливковая. Светлые волосы собраны в хвост на затылке. Одет он в легкую рубашку поверх белой футболки и обычные джинсы, а если бы в кафтан, и уши были бы у него заостренные, легко бы сошел за эльфа. На твоих губах сверкает улыбка, и ты смеешься, не контролируя себя, чем вызываешь недоумение у незнакомца. А про себя отмечаешь, что твой бывший так же красив, а вот душонка его прогнила. Но, замолкнув, извиняешься. — Я Т/И Браун, прошу прощения. И да, у меня проблемы в жизни, — зачем-то подаешь ему руку, однако мужчина охотно притягивает твою кисть к своим губам и оставляет легкий поцелуй на пальцах. — Палладиум Стоун. У меня нет проблем, я пришел просто выпить, — отвечает улыбкой он и, глянув на все еще стоящие рядом пустые бокалы, сверкает глазами. — Вы, вижу, хотите напиться. — Так бывает, Палладиум. Напиться и забыться, — пожимаешь плечами. Пока он заказывает себе коктейль, классический строгий «Виски сауэр», ты вновь шерстишь его взглядом и подмечаешь длинные пальцы, замедленные жесты и вытянутое лицо. Ты уже пьяна. Достаточно, чтобы заговорить с незнакомцем, что совершенно не похоже на тебя, и кокетничать, невинно закусив соломинку, оставив на пластике след от помады. — У меня нет причины. Есть повод. И это не стерва-бывшая или что там у вас. У меня новая работа, я переехал сюда две недели назад и у меня большие перспективы, — выдает Палладиум, хитрым прищуром приняв твой жест и наклонившись ближе. — Сколько вы уже выпили, Т/И? — Прикидываете, придется ли держать мои волосы, пока я буду крючиться в рвотных позывах? — смеешься, но дергаешь плечами, про себя подмечая, как это мерзко. — Недостаточно, Палладиум. Ваши нервы будут в порядке. — Может, я думаю о том, насколько сильно вы будете сопротивляться, если я предложу подвести вас, — игриво отвечает мужчина, и ты заливаешься краской, очевидно воспринимая это как прямое приглашение. Противоречивые мысли закрадываются в голову. — Тут полно мужчин, которые уже пускают на вас слюни, — взглядом обводит людей поблизости. Ты немного расслабляешься под его медленными жестами и спокойным взглядом. — А вы пьяны, Т/И, не отрицайте, и понятно, чем этот вечер может для вас закончиться. И необязательно по вашей воле. Я уже наслышан про это место. Пары визитов было достаточно, чтобы узнать местный колорит. Кусаешь губу, оценивая услышанное. Палладиум прав, проблемы тебе не нужны. Но усмехаешься про себя: ты уже создала себе проблемы, в особенности, которые будут ждать тебя завтра. С головой, с работой, с дорогой до колледжа. — Почему вы решили помочь мне, Палладиум? — поднимаешь бровь в вопросе, оставляя стакан и чувствуя легкую усталость, которая оседает на тебе тяжелым одеялом сонливости. — Потому что вы мне показались не похожей на тех, кто здесь частый гость, — усмехается он. Обводит взглядом. — Вы, девушки, можете быть очень хрупкими, как бы это не отрицали. Расставания, ссоры, драмы вас только храбрят, но не придают физических сил, а только истощают. Поэтому и идете в бар, где сможете хотя бы один фронт прикрыть, а не выпустить пар всецело. Ты закатываешь глаза. Слишком красивые слова. Палладиум не настаивает, ты выпиваешь еще коктейль в то время, как он заказывает обычную газировку. Уже достаточно поздно, завтра тяжело будет вставать на работу. Даже протрезветь успеваешь немного прежде, чем объявляешь Палладиуму о своем поражении. И соглашаешься на его предложение. Пока идете на парковку, он придерживает тебя за локоть, чтобы ты не сняла туфли и босиком не шла до его авто. Свежий морозный воздух сильнее трезвит тебя, храбрость улетучивается понемногу, но ты не находишь аргументов, чтобы в последний момент отказать Палладиуму. Садишься на переднее пассажирское, он закрывает за тобой дверь. — Обычно я не сажусь за руль даже после стакана пива, — оправдывается мужчина, а его тонкие пальцы обнимают кожаную оплетку руля. В профиль он еще больше похож на персонажа фэнтези, и ты не можешь не отметить красоту его вытянутого лица и ровного узкого носа. Но трясешь головой, как бы прогоняя наваждение. — Т/И, назовите адрес. — Какой адрес? — переспрашиваешь ты, вновь залюбовавшись. Палладиум усмехается. — А, адрес. Мой адрес. Скрывая свое смущение за глупым смешком, называешь улицу и номер дома. Мужчина тут же вносит его в навигатор и, мельком глянув на экран, выруливает на главную дорогу. У него слишком комфортное авто, ты замечаешь, и белый кожаный салон, и тонкий руль, и даже цвет панели словно созданы для этого мужчины. Здесь пахнет его парфюмом, сладким, травяным, тебе сносит крышку. Ты слишком пьяна все же, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. — Может, останетесь у меня? — выдаешь вдруг ты, и Палладиум даже оборачивается к тебе, но практически сразу переводит взор на дорогу. Тонкие губы его растягиваются в улыбке. — Вы не похожи на маньяка. И даже если сделаете что со мной, вас быстро вычислят по камерам. Угу. — доставляешь как бы для убедительности, чем еще больше смешишь мужчину. — Звучит, будто маньяк — это вы, — Палладиум чуть притормаживает на светофоре, чем ты пользуешься и кладешь ладонь ему на колено. Он наблюдает за тобой пристально, пока светофор не дает сигнал, и нажимает на педаль. Тебе стыдно и заводит одновременно. Дома тебя ждут учебники по ботанике, отчеты по срезам, напоминания о бывшем. Но если Палладиум там появится, то несомненно все это улетучится хотя бы на одну гребаную ночь, которая тебе так необходима, чтобы расслабиться и привести в порядок голову. Только после столького выпитого до тебя доходит, что дело в мужской энергии сильнее твоего бывшего, за которым ты пряталась. А не в алкогольном забвении. Твоя ладонь ползет выше по бедру. С каждым сантиметром надавливаешь сильнее и когда дотрагиваешься до выпирающего окрепшего члена, мнешь его, чувствуя приливающую эрекцию. Палладиум вдруг вытягивается по струнке, резко сбросив газ. Убираешь руку — его реакция тебе понятна и ты не хочешь портить мнение этого шикарного мужчины о себе — однако он перехватывает твою ладонь и возвращает ее обратно в район ширинки. Авто сворачивает с главной полосы в сторону круглосуточного супермаркета с крытой парковкой. От внезапного торможения напрягается тело. Мысли хаотичны, думаешь только о том, что он высадит тебя прямо здесь, чтобы знала, как себя вести. Однако Палладиум поднимает окна и разворачивается к тебе. Длинные пальцы обхватывают твой подбородок, развернув лицом к лицу, и ты сталкиваешься со строгим взглядом светлых глаз. — Т/И, я спрошу вас всего один раз. И либо отвезу вас домой, чтобы вы больше не наделали глупостей, либо займусь с вами сексом прямо здесь. Его прямолинейность, граничащая с особой вежливостью, уничтожает последние ниточки твоего сознания. Из-под опущенных ресниц одним лишь взглядом даешь Палладиуму знак. Не успеваешь про себя и до трех досчитать, его губы встречают твои. Сминают, сминают, сминают. В автомобиле тесно, жарко, дышать становится нечем, зато окна запотевают, скрывают вас от лишних глаз. Пытаешься освободить мужчину от ремня, но он перехватывает запястье, отрывается от твоих губ, чтобы поцеловать кисть, и кивает назад. Приходится пересесть. Прощаться с одеждой некогда, будто вас в любой момент могут заметить, будто безлюдная парковка в любой момент заплывет посетителями, которые только и будут пялиться на твою обнаженную грудь и раскрасневшееся лицо. Это заводит сильнее и тебя, и Палладиума, он одной рукой расстегивает ремень, а другой перебирает твои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы и оттягивая их чуть назад. Запрокидываешь голову, оголяя шею, прося, чтобы к ней прикасались, целовали, кусали. Так жарко тебе не было давно, и дело вовсе не в тесном салоне. Садишься на мужчину сверху, его брюки приспущены. Вам не до одежды, ты медленно опускаешься на него, замираешь, и словно радио ловит лишь шипение вашего дыхания. Медленно, до конца, уткнувшись лбом в острую ключицу мужчины, ощущая, как кончики его пальцев касаются твоей спины. Один твой протяжный стон сбивает все к чертям. Палладиум подхватывает тебя под ягодицы и берет управление в свои руки. Все первое впечатление о нем разбивается вдребезги, он в прямом смысле выбивает из тебя стоны, и ты совершенно не в силах себя контролировать, как бы не пытался мужчина заткнуть тебя поцелуем, переплести ваши языки, оттянуть твою нижнюю губу, прикусить. Выгибаешься под давлением его ладони на поясницу. Охаешь от каждого влажного поцелуя. Палладиум сдается, освобождает из плена твои запястья. Моментально распускаешь его хвост, тянешь за волосы, заявляя свои права на его бледную эльфийскую кожу. Кончик подбородка острый, скулы очерчены, нос прямой. Идеальная картинка идеального мужчины. Он вздрагивает от твоего первого прикосновения, но ты тормозишь себя, чтобы не перекрыть бледную красоту синяками. Держаться больше нет сил. Разбиваешься, кончаешь с громким стоном, ощущая, как жар наполняет легкие и выжигает изнутри. Пара резких толчков доводит до финала и Палладиума, он сжимает твои ягодицы, прикусив губу и зажмурившись. Хочется открыть дверь, хапнуть свежего воздуха, но боишься развеяться эйфорию, накрывшую вас обоих. Он молча отвозит тебя домой, погруженный у свои мысли. Вдруг покрывается ледяной коркой, словно корит себя за то, что не сдержался. О том, что он женат или в отношениях, тебе даже думать не хочется. Ровно как и о том, что ему могло не понравиться. Стараешься не заснуть, чтобы не накалить до предела. Сухо прощаешься, и только твоя голова касается прохладной подушки, выключаешься. Утром подрываешься с кровати. Телефон под подушкой разрывается, полчала пытается поднять тебя будильник. С трудом открываешь глаза, шлепая босыми ногами в ванную и ругая себя: голова раскладывается, на завтрак не осталось времени, в ключе от машины села батарейка. Душ, косметика, укладка, сборы, поиски батарейки, неудобные туфли, и ты уже в машине, зеваешь, прикидывая, успеешь ли ты заехать в Мак за кофе или лучше забежать в кофейню в университете. Зеваешь, ругаешься про себя, сигналишь зевакам на светофоре, скидываешь туфлю с правой ноги, цепляясь шпилькой за коврик. Мышцы ног приятно ноют, тело словно отдохнувшее, что нельзя сказать о голове. Похмелье. Не хочется признаваться, что секс был потрясный, иначе так и распуститься можно. Неудобные туфли жмут пальцы, пока ждешь свой кофе и идешь в преподавательскую. Сегодня у тебя всего две пары, мечтаешь вернуться и отоспаться, но если вызывают на совещание, скорее всего, придется остаться и покопаться в бумажках. Здороваешься с теми, кого помнишь и кто здоровается с тобой. Туфли давят, тело расслаблено, хочется повторить этот офигенный секс. Только с Палладиумом. Когда заходишь, понимаешь, что все ждут только тебя. Это не смущает. Садишься, захватив папку с нужными распечатками, пока заведующая разговаривает по телефону. Девушки-коллеги перешептываются под ухом. — Доброе утро. Прежде, чем мы приступим к планам на ближайший месяц, представлю вам нового преподавателя. Высокий, худощавый, с точеными чертами лица и длинными тонкими пальцами. Знали бы коллеги, встрепенувшиеся, что он этими пальцами умеет делать. И как звучит его голос выше, когда слова перетекают в сдержанные стоны. Начинаешь ерзать на стуле, стараясь скрыть смущение. Внешне ты все еще та же зубрилка, а внизу живота все сжимается от приятных фантомных прикосновений. Палладиум больше не смотрит на тебя холодно. Но, кажется, приятно удивлен и даже поглядывает на тебя, пока вы маетесь на совещании. Ты больше не думаешь о бывшем. Почему-то представляешь Палладиума пианистом. Но даже мысли о мягких касаниях длинными пальцами белых холодных клавиш вызывают у тебя жар. Хочется затащить этого мужчину к тебе в аудиторию и прижать к стене, не позволять ему в этот раз взять над собой верх, вести самой. Лишь бы повторить эту ночь, вновь почувствовать себя желанной и то, как может отзываться тело. Трясешь головой. До конца дня еще две пары и работа с отчетностью. А голова уже забита другим. Не тянешься к телефону, когда видишь на экране, что Палладиума добавили в общий чат. И что он в личном сообщении просит тебя не раздевать его взглядом. Ты не отвечаешь, да ну его. Зачем взглядом, если можно руками. Или зубами с стянуть с него рубашку. Стоп. Тяжело вздыхаешь и открываешь ежедневник, имитируя интерес. Две пары. Работа с отчетностью. Две пары. Берешь в руки телефон. Да пошло оно все к черту.