Если ты упадёшь, то я полечу следом

      «Как ты мог так поступить?! За что? Мама…»       Проехав город, автобус свернул куда-то в лес. Дорога была разбитой, но всё же была. Путь занял примерно часа три.       Автобус остановился на остановке. На удивление Санеми, из автобуса вышел только он. Остановка находилась где-то на трассе. Чтобы дойти до места, куда собственно Шинадзугава и направился, нужно ковылять ещё час-полтора.       Дождь всё ещё лил как из ведра, но кого это останавливало? Парню только в радость было шагать по лужам, ловить своим лицом крупные капли воды, слушать музыку и затягиваться одной сигаретой за другой.       За прослушиванием своей любимой песни время летит незаметно. Так незаметно, что ты не замечаешь, как промок насквозь. Не замечаешь, что машина тебя только что обрызгала. Не замечаешь, как ненароком выходишь на проезжую часть, а потом опять на обочину. Не замечаешь, что началась уже вторая пачка сигарет. Но зато потом ты заметишь, что бежать тебе пиздецки тяжело — лёгкие взяли отпуск.       Шинадзугава шёл медленно, размышляя о том, как он теперь будет жить, что теперь делать. Он был неимоверно зол на своих опекунов, а еще больше — на родителей.       Несмотря на то, что он уже давным-давно опоздал на линейку, ему было все равно. Санеми специально шёл медленно, останавливаясь, чтобы закурить, но даже при таком темпе быстро добрался до места назначения.       Это место выглядело не айс. Перед тобой стоят невъебенно высокие ворота. A в будке смотрителя спит чуть подвыпивший охранник, изредка что-то бормоча. Шинадзугава ухмыльнулся и постучался к нему в окно, а тот испуганно подскочил со словами: «Здравия желаю, товарищ Полковник!», а потом, осознав, что перед ним стоит какой-то шкет, спокойно выдохнул.       — Пропуск есть? — спросил охранник       — Нет, я переведёнка, первый день тут.       — Твой код?       — Два-два-девять-четыре.       — Проходи, — ворота раздвинулись, и Шинадзугава быстро проскользнул меж ними.       «Ну привет, помойка.»  — с недовольной миной подумал Санеми и подтянул лямку рюкзака.       Эта школа делилась на два корпуса и общежитие: первый А — он для обычных учеников. Другой Б класс — для трудных подростков. Суть этого заведения была такова: заставить корпуса соперничать между собой. Это мы ещё опустили старшие корпуса, они здесь тоже имелись. Несмотря на «корпус для обычных подростков», все там мало чем отличались от отбросов, что учились в Б.       Санеми прибыл в общежитие во время обеда. В холле не было ни единой души. В коридорах тоже. Ух, блаженство.       «Надо это отметить.» — мысль пронеслась в светлой головушке Шинадзугавы и тут же улетела.       О, а вот и его комната «2294»       Как только он зашёл в свою комнату, то сразу же почувствовал запах свободы. Удивительно, но, кажется, у него нет соседа.       Комната была довольно сдержанной: стены мягко–голубые, две кровати стоят друг напротив друга, а рядом с ними тумбочки, поодаль красовался большой шкаф.       Санеми плюхнулся на кровать со словами: «Ну привет, мой новый дом.» Хоть приземление и было удачным, но вот спина и копчик говорили обратное. Кровать была просто каменной, да легче на полу поспать.       Половина вешалок в шкафу было занято, что явно свидетельствовало о том, что сосед всё-таки имеется. Он развесил свои вещи на свободные и разложил всё остальное на полки.       Разумеется, то, что он пропустил вступительную линейку, ничем хорошим не сулит. Сейчас ему придётся ориентироваться самому. Интересно, как тут вообще люди живут?       Санеми Шинадзугава — особо трудный подросток. В десять лет лишился родителей, остался лишь младший брат — Генья, который, в конечном итоге, сбежал из дома. Санеми обладает горячей кровью и грубой личностью, что подтверждается его импульсивными действиями и отсутствием сочувствия или жалости. На почве детских травм, которые он получил после смерти родителей и потери брата, он перестал видеть цвета и весь его мир погрузился в черно-белый фильтр. Вскоре им заинтересовались органы опеки, его забрали в детский дом. Не прошло и года, как Санеми усыновили. Чисто за красивые глазки.       Ему не нравились его опекуны. Однажды он узнал про большое наследство, которые оставили ему родители, а после и то, что опекуны за счёт бедного ребёнка хотят присвоить его себе.       В возрасте двенадцати лет Шинадзугава сбежал из дома. Слонялся по улицам неделю, пока ему не стало скучно. На него тогда сильно орали и били больно, но для парня это уже стало чем-то обыденным. Когда он был в седьмом классе, тогда произошло несчастье — одному мальчику сломали нос и челюсть. Все, конечно, знали, что это был Санеми, но доказательств тому не было, а значит, он «не виновен». Это ему тоже спустили с рук. Ещё был такой случай, когда парень по чистой случайности порезал свою мачеху. Это уже выходило за все рамки, и у его опекунов кончилось терпение, они отправили его в школу для трудных подростков.       «Ну, повалялись и хватит.» — Шинадзугава мог бы и дальше так просиживать штаны в своей комнате, но есть вариант получше, к примеру, просиживать штаны в классе. Он посмотрел на расписание уроков, которое висело над кроватью его соседа и направился на урок, который уже подходит к концу. Санеми быстро добрался до классной комнаты и, постучавшись, зашёл. Весь класс одарил его гневным взглядом и продолжали что-то дальше писать.       — Я уже это ненавижу, — прохрипел парень, и сел на своё место, на задней парте. К счастью, она была пустой.       Шинадзугава засунул руки в карманы и сполз по столу, вытягивая ноги. Прицепленная к его штанам цепь невольно звякнула, чем привлекла внимание только что зашедшего учителя. Тот сразу же улыбнулся и хлопнул учебниками по столу.       — Класс, внимание! У нас появился новенький. Его зовут Шинадзугава Санеми, — класс посмотрел на парня и агакнули, — Его перевели из другого учреждения, похожего на наше. Прошу любить и жаловать, он все же новенький.       Кажется, что ни один ученик не слушал учителя. Шинадзугава осмотрел класс, но никто его не заинтересовал, как один пацан. Он ничем не выделялся. В отличие от Санеми, у него не было шрамов или больших глаз. Обычный ничем неприметный парень. На нем был обычный темный свитер, обычный браслет на руке с его кодом. А ещё у него были ярко выраженные синяки под глазами и худощавое тело.       «Полудохлик» — так прозвал его Санеми.

***

      После урока наступил обед. Все бегом погнались в столовую, лишь бы старший корпус не разобрал. Шинадзугава же не хотел идти есть, аппетита нет. Он не спеша дошёл до своей комнаты и лёг на кровать. Ему уже не нравилось это место, и для этого были свои причины. В любом случае, уже понятно, что скучать ему тут не придётся.       Он положил руки под голову. Он смотрел куда-то в стену, краем глаза замечая, что дверь открывается. В проходе стоял тот самый парень с синяками под глазами. Санеми сразу поднялся на локтях.       — Полудохлик? — Санеми сел на край кровати, поднимая руку, дабы поприветствовать соседа, но остановился в процессе. Тот лишь испуганно посмотрел на него и сглотнул.       — Только не бей, — парень закрылся руками и съежился. Парень ждал, когда Шинадзугава ударит, но удара так и не последовало. — Ты не будешь бить? — темноволосый начал потихоньку убирать руку, все еще опасаясь Санеми.       — С чего я должен тебя бить? — Шинадзугава недоумевающе посмотрел на парня и закатил глаза, заметив на его руках множество синяков. — Так ты груша для битья?       — Ч-что? –запинаясь, переспросил Полудохлик и резко убрал руки. — Нет.       — Ясно. Тебя как звать-то?       — Гию… Томиока, — представился Гию и сел на свою кровать, доставая книжку. — А тебя?       — Шинадзугава Санеми, — парень лёг обратно, поворачиваясь к стене. — Ночью покажешь мне тут все?       — У нас запрещено ходить по интернату после уроков, можно только на ужин, — Томиока посмотрел в спину Шандзугавы, а после резко отвернулся.       — Я сомневаюсь, что в этом гнилом местечке хоть кто-то придерживается правил, — недовольно отозвался Санеми и повернулся на другой бок. — Я не заставляю. Если не хочешь, то я сам все тут осмотрю.       — Приспичит же, — Томиока вздохнул, а потом кивнул.       — Договорились. Разбуди меня к ужину, — кивнул головой Санеми и закрыл глаза, подгружаясь в сон.       — Хорошо.       «А он довольно симпатичный, хоть и выглядит агрессивно…» — подумал Гию и ушел из комнаты.