Если ты упадёшь, то я полечу следом

      В актовом зале было не людно. И отнюдь не потому, что все только собирались. Совсем наоборот — праздник частушек и песен уже начался, а добрая часть кресел всё ещё пустовала, да и вряд ли обещала быть занята в принципе. На сцене кто-то напевал что-то медленное и тягучее, так что Санеми поспешил занять своё место, что с лишним грузом сделать было довольно трудно. Матерь Божья, да что он вообще тут забыл, если не приходить, как оказалось, можно было?       Естественно, Томиока, который выносил ему мозг весь день, жужжал под ухом, говоря про этот концерт, заставил Санеми пойти сюда. Шинадзугава не вытерпел и пошел на это мероприятие, прихватив с собой назойливого Гию. Если бы не он, то парень даже с кровати свою задницу не поднял бы, что тут говорить про приготовления номера. Впрочем, его и так нету.       Тот факт, что здесь все-таки проверяют сумки, куртки и карманы вещей недавно прибывших, очень огорчил Санеми. Сигарет ему всё же до жути не хватало: само ощущение затяжки действовало и разливалось нугой по всему телу: наконец-то никакой тревоги и лишних чувств; нет ощущения, что он вот-вот набьёт кому-то морду или того хуже — задушит собственными руками.        К сожалению, сейчас под рукой не было ни сигарет, ни алкоголя, лишь безэмоциональное тело, скучающе сидящее рядом. Вот оно Санеми раздражало на данный момент больше всего на свете.       — Слышь, полудохлик, че не смотрим? Не интересно, небось, — прохрипел парень, и скрестив руки на груди, сполз по креслу.       — Я не просил тебя тащить меня с собой, это было твоей инициативой, — парировал Томиока, безразлично смотря на сцену.       — Да ты что, — раздражённо цыкнул Шинадзугава и встал с места. — Сил моих больше нет находится здесь. Ты как хочешь, а я пойду, бесит.       — Куда ты пойдёшь? Наша комната закрыта, а на улице дождь, — Гию поднял на Санеми свои темно-синие глаза, чуть опуская веки и еле-еле двигая сухими губами. — Промокнуть захотелось?       — Какой смысл закрывать комнаты, а не улицу? — задал риторический вопрос он и направился прямиком на улицу,       — Бессмысленно.       Ветер на улице был несильным, разгонял повисшие в воздухе остатки тумана, слабо касался кожи, вызывая шквал мурашек и плавно пробегал по щекам.       Откуда-то сбоку к нему двигалось знакомое безэмоциональное тело. Хоть Шинадзугава не знал сочувствия, но даже он без слез не мог взглянуть на Томиоку. Он загадочен и необъясним. В его движениях заложены грация и робкость. Неудивительно, по его многочисленным синякам, которые Санеми заметил совершенно случайно, можно было выдвинуть вердикт, что его уж очень много бьют.       Чем ближе он подходил, тем сильнее расслаблялся Санеми.       Он пока ничего не говорил — видимо, дожидался, пока окажется довольно близко. Шинадзугава отвернул голову от Томиоки и уселся на трибуне. Какие к нему могут быть разговоры, кроме высказываний о том, что он уже конкретно надоел? Слышать такое вряд ли хотелось, даже самому Санеми.       Он ждал, когда этот полудохлик подойдёт, но тот лишь стоял поодаль и нервно сжимал и разжимал пальцы, явно собираясь что-то сказать.       Шинадзугава не знал, какие беседы «по душам» или, лучше сказать, выяснения отношений могу быть между ними.       — Чего хотел? — он всё ещё не двигался.       Рядом с ними была абсолютная тишина, изредка нарушаемая песней сверчков в траве и шелеста листьев на деревьях. Свет фонарей сюда почти не доходил, они оба стояли в прохладной полутьме, вслушиваясь в звуки проезжающих машин и дождя. Томиока молчал в своей привычной манере, выглядел абсолютно незаинтересованным и загадочным.       — Ты не тот, за кого выдаёшь себя.       Приехали. Он серьезно тащился сюда из самого актового зала, чтобы заявить Санеми об этом? Шинадзугава со вздохом слез с трибуны, молча смотря на Томиоку. Его лицо не выражало никаких эмоций.       — Серьезно. И откуда ты такой проницательный, а, полудохлик?       Санеми подошел к Гию, засунул руки в карманы и сплюнул. Разумеется, такого, как он, не напугать лишь плевком и страшной рожей, но Шинадзугаве это и вовсе не нужно.       — А ты меня раздражаешь.       Санеми выпрямился и, пнув ближайший камень, насмешливо улыбнулся, а после и вовсе засмеялся.       Гию нахмурился и опустил голову, закусывая губу.       — Что такое? Страшно? Стыдно? Жалко… — последнее слово он явно выделил, подчёркивая нынешнее положение Томиоки.       — Шёл бы ты и не бесил меня, полудохлик.       Он медленно развернулся и ссутулился.       — И вот опять. Не прошло и пяти минут, а я уже все о тебе знаю. Ты как все…       Санеми остановился и развернулся на пятках.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Ты не можешь контролировать себя.       — Аналогично.       Они смотрели друг другу в глаза, пожирая. Ну, пожирал Санеми, а Томиока мысленно отступал.       — Не спорю.       Гию чуть заметно выдохнул и направился обратно в актовый зал, оставив Санеми мокнуть в замешательстве. Для чего был весь этот разговор? Обычная провокация?       Шинадзугава был полностью уверен, что зря он показал себя во всей красе — когда-нибудь ему это выйдет боком. Но пока этот момент не наступил.       Что ж, зато Санеми подтвердил свои догадки, что Гию тут очень давно, ну очень. Строит из себя хуй пойми что, а на деле обычная пустышка.       Он засунул свободную руку в карман и продолжил идти куда шёл, на этот раз окончательно стерев остатки эмоций со своего лица.       «Он мне не нравится.»       Санеми так и не успел осмотреть территорию, а подходящего момента он уже не найдёт. Все вокруг было огорожено высокими воротами, которые, как железобетонные стены, возвышались над людьми, даря дискомфорт и неуверенность. Получите и распишитесь. Поверх их была колючая проволока, через которую проходили электрические разряды. Трудно через такое перелезть, особенно в дождь. Их закрывали хаотично посаженные деревья. Они и трава дарили этому месту приятный запах.       Большие и серые здания как бы написали над тобой, давя. Интересно, здесь вообще хоть когда-нибудь выглядывает солнце? Ну, или может, дождь прекращает лить?       Неподалёку стоял маленький сарай, куда Санеми и пошел. Все-таки стоять под дождём уже надоело. Чем ближе он подходил, тем чётче становились голоса, доносящиеся из этого самого сарая. Ладно, это не так удивительно, не одному же Шинадзугаве приспичило прогуляться в столь прекрасную погоду.       Он подошел слишком близко.       — Что будем делать, парни. Если так продолжиться, то я, нахуй, свихнусь. Я тут совсем чуть-чуть, но уже терпеть это место не могу.       — Полностью согласен, блять. Это невыносимо. Слышь, у тебя сигареты есть, у меня уже тряска?       — Да, мне недавно друзья привезли пару пачек, если хочешь, могу дать.       — Я не против.       Санеми отодвинуть ветку куста, тем самым привлекать к себе внимание. Кучка парней обернулась.       — Вы слышали? Мне это одному показалось, что в кустах что-то есть?       — Проверим?       — Да ну его нахуй. Пошли, скоро комнаты откроют, может и полудохлик там будет.       Знакомое прозвище. Санеми досадно закусил губу и решил пойти за ними.       — Эй! — крикнул Шинадзугава.       — Тебе чего? — парень с серебристыми волосами и повязкой на голове со скепсисом посмотрел на Санеми.       — Сигаретки не найдётся?       Парень усмехнулся, махнул рукой, говоря таким образом последовать за ним, и, сложив руки в карманы, побрёл к сараю. Все остальные недовольно посмотрели и пошли туда, куда собирались. Санеми снова наступает себе на горло. Он ненавидит курить возле школы, да еще и с незнакомым человеком. Но старые привычки брали своё, а нервы непозволительно натянулись тонкой струной.       — Я тебя здесь не видел.       Не то чтобы тишина так уж напрягала, даже полностью устраивала. Для Санеми вот так курить в тишине — лучшее, что только может произойти в этом месте, в это время. Но понемногу эта тишина начала нагнетать, и было ощущение, словно диалог нужно завести, потому что это поможет разрядиться хоть немного. К тому же, тот парень не был тем, кого можно было назвать стрёмным, хотя бы в представлении Шинадзугавы, — он, в конце концов, помог ему, а ведь они даже не были знакомы.       — Я только приехал, опоздал на пару дней, — Шинадзугава пожал плечами. — Не люблю всю эту торжественную чепуху, — он посмотрел исподлобья и расслабился. — Тебя как звать-то?       — Тенген, — парень достал сигарету и зажигалку и лёгким движением руки поджёг сигарету. — Ю?       — Санеми, — парень повторил действия Тенгена и сделал затяжку.       Где-то со стороны слышалась музыка, которая доносилась из актового зала. Смотря на Узуя, можно было заметить, что тот полностью спокоен, но Санеми не мог расслабиться. Было такое ощущение, словно за ними следят, точнее, за ним. Так пронзительный и прожигающий взгляд. От него по коже проносится табун мурашек.       — Слушай, ты уверен, что мы одни?       — Нет, — загадочно улыбнулся Узуй.       Санеми неуверенно посмотрел на него и поёжился. Чем дольше на него смотрели, тем сильнее ему становилось не по себе.       Музыка уже затихла.       — Пойду я, уже темнеет.       — За соседа волнуешься?       Шинадзугава ничего не ответил, но Тенген был уверен, что до него дошло. Не то чтобы он волновался за Гию, просто проблемы ему не нужны.

***

      Комнаты уже были открыты, все разошлись по своим комнатам. Музыка потихоньку утихала, гул стихал. Поднималась ночная тишина. Сверчки начинали петь, а дождь лить еще больше. Один лишь Санеми блуждал по темным и пыльным коридорам. Для Шинадзугавы ночь — мана небесная, земная. Ночь — хорошая бетонная стена. Хороший шатёр для своих утех, желаний. Такое желанное уединение ты не сможешь получить нигде. Эти ощущения окунут тебя с головой в омут наслаждения. Можно поразмышлять или забыться, лёжа с закрытыми глазами с наушниками в ушах. Вот и сейчас он засунул их и на фоне включил какой-то старый плейлист.       Через зашторенные и местами даже заколоченные окна проливался свет луны. Пыль кружилась вокруг, или это были мошки — Шинадзугава так и не понял.       Ему очень нравятся страшилки. Потому что страх персонажей ты можешь ощутить на себе. Даже бывают ситуации из фильмов. К примеру, когда ты идёшь в потемках по коридору, то нередко можно встретить еще кого-нибудь.       И это была та самая ситуация из фильма.       Санеми засмотрелся в окно и не заметил, что наступил на что-то мягкое. Поначалу он подумал, что это чья-то игрушка, а потом почувствовала движение. Он вынул и наушники и осмотрелся.       — Помоги.       Под ним лежал Томиока.       Шинадзугава мигом подорвался с места. Он опустился на колени и приподнял голову Гию.       — Блять, кто ж тебя так?       Он поднял парня на руки и посмотрел ему прямо в глаза.       — Не знаю.       Все его лицо было в садиках и мелких порезах. Под глазом был большой фингал, губа разбита, а из носа текла кровь. Зрелище довольно неприятное.       — Так, — Шинадзугава сглотнул и унял дрожь в руках, — медпункт работает?       — Нет.       — Тогда я лично займусь тобой.       Гию никак не отреагировал, лишь закрыл глаза и, кажется, погрузился в сон. Санеми проматерился и быстро понес Томиоку в комнату. И Шинадзугава ничуть не удивится, если и руки все изрезаны. Видимо, парню придется заняться Гию и обучить ему хоть чему-нибудь, защищать и оберегать. Хотя, Томиока не принцесса.       Благо, их комната не была так далеко, поэтому Санеми быстро дошёл до неё. Он аккуратно положил Томиоку на постель и снял с него одежду. «Полудохлик, за что же тебя так?»