Ваш справочник по безнадёге

— Что? — Что? — переспрашивает Кенма. — Погоди, ты сейчас серьёзно? — громко возмущается Куроо и пугает Ямагучи, успевшего уже в пятый раз перебрать тонкие пальцы на каждой руке. Все смотрели с замиранием сердца, как Тетсуро хмурится и обводит взглядом Суну, который был спокоен и умиротворён как никогда. Его, видно, вообще не смущало, насколько настораживает рядом стоящих парней его равнодушие после сказанных им же в один миг догадок. Куроо останавливается на уровне глаз и то ли с угрозой, то ли с простой просьбой объясниться пялится на него несколько секунд, которые, кажись, для Ринтаро длились вечность. Суна решает проигнорировать его взгляд, но не уходит от темы. Собравшись объяснить свои предположения, он демонстративно вскидывает брови и переводит взгляд на Ямагучи: — Не суди книгу по обложке. — Ох, правда что ли? У нас какая-то особенная книга сегодня, — говорит Куроо, внезапно понимая, к чему всё идёт, — как давно в продаже? Вот вроде Тетсуро и шутит, пытаясь разбавить душную атмосферу, но в то же время и волнуется за Ямагучи Тадаши — одного из первого парней, после Кенмы, с кем он хорошо сблизился за пару дней пребывания в этой манящей-убежать-как-можно-дальше Академии. — Мы не лучшие друзья, — тяжко вздохнув, продолжает Куроо и смотрит то на Ринтаро, пугающего патологоанатома, который на деле очень даже ничего и достоин уважения, то на Ямагучи, слегка паникующего, но старающегося держать себя в руках даже при таком раскладе событий, — но он явно не из тех, кто бы пошёл на убийство. По крайней мере, он был бы не первым. Ямагучи в удивление смотрит на парня, но не успевает возразить ему, так как его перебивает Дайшо: — Какой ты наблюдательный, — произнёс он равнодушным тоном, — но не забывай, он — Абсолютный Хакер. Куроо свёл брови к переносице и даже приоскалил передние зубы. Укладывая руки на некое подобие пьедестала, он смотрит на свои ладони, бросает взгляд на Дайшо, раздраженно закатывает глаза, словно это даже можно было услышать, и говорит: — Мы с Кенмой и Ямагучи половину свободного времени провели вместе, — он смотрит на Бокуто и Акааши, с которыми, между прочим, он тоже устраивал занятные посиделки, — Тадаши часто находил причины для паники. Он чуть ли не терял сознание от наших поступков, так ко всему этому ещё и дрожал от собственных. Куроо едва сдерживает себя, чтобы не перейти на крик, но ловит на себе просящий успокоиться взгляд Кенмы. Спасибо, Козуме-сан, сегодня вы на славу постарались. — Если бы Ямагучи и прикончил кого-то, — Тетсуро приходит в себя и углубляется в свои мысли, — он бы закричал от шока. — Ты ещё не понял, что так оно и было? — Акааши поднимает брови и смотрит на Ринтаро. Тот кивает в знак согласия с ним и открывает рот, но Бокуто успевает вставить своё слово раньше: — Акааши! И ты туда же, — взмахивает руками парень, а Кейджи в ответ хмыкает: — Бокуто-сан, нельзя игнорировать очевидные факты. Безусловно, инженер понимает, что ждать чего-то хорошего сейчас — нет смысла, да и хуже уже некуда. Может, он и кажется не совсем сообразительным, но он явно получил титул Абсолютного Инженера не просто так, поэтому решает больше не вопить, чтобы дать возможность обсудить проблемы тем, кто в действительности в этом хорош. Резкое исчезновение повышенного тона, заставляет парней пару секунд постоять в давящей тишине, дабы привыкнуть к атмосфере, а после небольшой заминки Суна берёт инициативу на себя и возвращается к теме. — Тот крик, что мы слышали. Он принадлежал тебе. Ямагучи в испуге распахнул очи и посмотрел в сторону патологоанатома. «Никак нет» — крутится на языке, но он решает не вступать в спор, а выслушать мнение других, так как веские аргументы о том, что всё это его рук дело, по сей момент не были упомянуты. — Стоп, ты серьёзно? — Тендо кривится, — Смысл заключался в том, чтобы остаться незамеченным, так какой толк от того, если Ямагучи сам начнёт орать? Он неглупый, знаешь ли. — Это было не нарочно, — безмятежно смотрит на парней Акааши, продолжая речь Ринтаро; сделав небольшую паузу, Кейджи вздыхает и скрещивает руки на груди, — он и в самом деле напрягся после своих действий, поэтому, сам того не контролируя, он испугался последствий и закричал, — он бросает взгляд на подозреваемого, — причем это произошло в библиотеке, не так ли? А из-за открытого коридора, по словам Суны и Осаму, им почудилось, что ты в комнате. Ямагучи отрицательно качает головой. Он старается оставаться спокойным, дабы мыслить безошибочно, в случае, если какие-то ещё улики снова будут указывать на него. Про Куроо же можно сказать обратное — он хочет верить другу, поэтому, уже повышая голос, с грохотом ставит руки на стойку и спрашивает: — Да с чего вы вообще взяли, что это он? Ямагучи сглатывает. Мелкая неприятная дрожь прошлась по всему телу. — Успокойся,  — говорит Кенма, прикусив нижнюю губу; не то чтобы он доверял парням. Нет, с чего бы? Он просто понимает, что Суна и Акааши не из тех, кто делает поспешные выводы: они будут опираться на всевозможные известные им факты. Большая часть расследования была в их руках — остаётся довериться их дедукции на суде. — Нет, серьёзно, почему он? Что насчёт Сакусы? — уточняет Бокуто, решив поддержать своего «бро». — Ты считаешь, что я виноват? — возмущается Киёми, в какой-то степени обиженно смотря на аппонента, — Прости, но мне придётся тебя огорчить. Сакуса пронизывает Бокуто томным взглядом. Он смотрит на него пару секунд, а потом отводит взгляд. Разговор начинает возвращаться в прежнее русло. Тетсуро выпрямляется во весь рост и складывает руки на груди. Парень бросает взгляд на Ямагучи — тот тяжело дышит, бегает глазами по комнате. Куроо не тупой, он понимает в чём дело, но ему хочется верить в обратное — Ямагучи не мог так поступить. Необходимо вновь пересматривать улики, задавать одни и те же вопросы, смотреть друг на друга, как при первой встрече: недоверчиво, испуганно; в конце концов они выйдут на истинного убийцу. — Последняя улика, которая привела нас к этом выводу, — вновь начинает Суна, потерев нос тыльной стороной ладони, — так это разобранная бритва в твоей ванной комнате. Дайшо бросает свой взгляд на него и какое-то время внимательно наблюдает за его движениями, слегка запрокинув голову назад. Он решает надавить на подозреваемого. — Ну что, не хочешь нам ничего рассказать? — требует он, решив не церемониться. Тендо резко разворачивает голову к парню и изумлённо таращится на него. Он не паясничает, как обычно это происходит, а даже настроен на разумный диалог, что, безусловно, радует других. Но, к несчастью, сейчас не время для празднования подобных вещей. Стоит акцентировать внимание на более напыщенных темах: классный суд не закончен. — Ты, — шепчет он, — никогда не дави не подозреваемого. Слышишь? Никогда. Дайшо выставляет перед собой руки, мол, «хорошо, больше не буду, только не смотри на меня таким пугающим взглядом, уважаемый человекоподобный монстр». Остальные парни, всё ещё стоящие в ступоре после заявления Ринтаро о том, что Ямагучи — убийца, решают продолжить дискуссию уже со своим участием. Кугури ленно рассматривает парней, переключаясь между спором Суны с Куроо и милым диалогом Тендо с Дайшо. Они, конечно, не назвали бы свой диалог «милым» из-за небольшой ненависти друг другу, которую они открыто выражают, причём, время от времени проводя довольно-таки дружелюбные диалоги, но Наоясу это не мешает продолжить размышлять. Взаимоотношения Куроо, Дайшо и Тендо — действительно особый случай, отчего Кугури решает оставить эти мысли при себе. Ойкава протирает свои очки и обращается к Ямагучи: — Ты и правда не разбирал бритву? — он делает паузу и надевает очки обратно, — Само собой, это вызывает большие подозрения, ведь, судя по всему, орудие убийства оказалось у тебя. — Его убили не самой бритвой, а лезвием от бритвы, которое было найдено в библиотеке, — поправляет его Акааши, после чего поворачивается к Бокуто — тот шёпотом спрашивает что-то неимоверно странное, но Кейджи не подаёт вида и также вполголоса отвечает тому. Ойкава цыкает и немного наклоняется в сторону Тадаши. — Ну так что, — он повторяется, — разбирал или нет? Ямагучи кивает головой в знак протеста. — Но все улики ведут на тебя, — начинает Коноха, одновременно смотря в потолок (там интересно!). — Но это ничего не меняет, — наконец, отвечает Ямагучи. Голос, на удивление, звучал решительнее обычного, — я же знаю, что невиноват. Сколько Тадаши себя помнил, он всегда мог выбраться сухим из воды, основываясь на всех его миссиях, которые в тот или иной момент пошли не по плану, и ему приходилось показывать не только свои умения в программировании, но и в игре «Скажи нам правду, а иначе мы перережем горло твоему другу». Ах, да. Кто-то уже выбрал второй вариант. — Слушай, — произносит Дайшо с какой-то издёвкой, — ты что, нас за идиотов принимаешь? — Ни в коем случае! — машет в разные стороны руками Ямагучи, отнекиваясь от только что сказанного Сугуру, — Я уважаю всех здесь присутствующих, мне не к чему вас как-либо принижать, — он пожимает плечами и смотрит на Дайшо. Тот же долго хмурится и с недоверием смотрит на парня. В голове вопрос «Чёрт, а кто из нас сейчас выглядит тупее?», но он решает ответить на него позже, поэтому в который-уже-по-счёту раз обращается к парню. — Ты вдруг стал выглядеть уверенным в себе, — цыкает Сугуру, — делаешь закос на Куроо? Извини, но это явно не лучший вариант для восхищения. — Катись к чёрту, — улыбается ему Куроо своей самой наилюбезнейшей улыбкой. — Взаимно. К счастью, дальше заниматься флирт-стёбом они не стали что даёт неимоверно огромную возможность продолжить довольно важную на данный момент дискуссию, ведь решение, которое парни примут по итогу (если быть точнее, то на голосовании), изменит их судьбы — либо они за ручку идут на расстрел, либо смотрят на мучения одного из них. Выбор очевиден, хотя и неприятен. Ямагучи растерянно смотрит на парней. — Я не разбирал никакой бритвы, — он, наконец, вздыхает, — меня кто-то подставил, и это мог быть любой из вас, — Тадаши бросает взгляд на студентов и продолжает, — не делайте поспешных выводов. Накануне жизни каждого из нас! — Ты верно мыслишь, Ямагучи, — выдаёт Кенма, — но у нас нет каких-то доказательств в виновности других. Это вводит в ступор. Кенма, несомненно, подобрал безупречный момент для этого. Мысленно благодарим Козуме-сана второй раз. Парни переглядываются, и каждый начинает испытывает дежавю и неспроста — всё также, как и когда они только-только начали классный суд. Правда, сейчас парни уже знают, что делать дальше: расследование было проведено тщательно, и улики были рассмотрены вдоль и поперёк, так что теперь все доказательства прямо у них на руках — остаётся лишь правильно ими воспользоваться. Суна подставляет средние и указательные пальцы обеих рук к вискам и начинает думать. Необходимо составить общую картину преступления. Нужно сопоставить каждое явление и каждый аргумент, чтобы понять, что именно произошло в тот час. Вечер. Остаётся приблизительно полчаса до ночного времени. Иваизуми сидит с Конохой и Ойкавой, бурно обсуждая неизвестные нам, но, очевидно, интересные темы. Он уходит в номер пораньше, и получает записку от незнакомца. Теперь Хаджиме уверен, что Ойкава и Коноха разошлись, раз Тоору зовёт его на разговор тет-а-тет, основываясь на полученном приглашении. Он соглашается и покидает общежитие, затем вспоминая про потайной проход в комнату, встреча в которой и планировалась. Парень решает воспользоваться коридором и быстро забегает в Академию, по проходу направляясь в библиотеку. Он находит дверь в библиотеке открытой и берёт первую попавшуюся книгу с полки и ручку, к его счастью оказавшуюся на рабочем столе в тот момент. Пройдя до конца коридора, он видит настоящего автора записки и начинает писать его имя в книге, но проблемы с чернилами лишь дают возможность нацарапать три буквы: «А, а, и». — Акааши, в библиотеке же ручка оказалась вновь на столе? — спрашивает Суна. — Да, судя по всему, убийца выхватил её из руки Иваизуми, благополучно забыв про лежащую на полу книгу, и решил оставить в библиотеке. Он начинает паниковать, почему и оказывается замеченным виновником. Решением становится выйти к нему и уточнить, для чего всё это было проделано, но в миг он оказывается убитым. Убийца, в панике ходит по комнате, по своей же ошибке сделав следы в сторону прохода, поэтому беспечно начинает шагать по всей комнате вновь, чтобы не дать понять остальным, куда он направился. — Ох, точно, обувь, — Ринтаро смотрит на ноги Ямагучи и Сакусы, попутно сравнивая их. Он разувается, и, найдя парочку сухих места на полу, шагает по ним и проходит обратно, но почему-то не до конца закрывает дверь, хоть и успешно пододвигает пустой шкаф, не дав заметить её остальным. Он стоит в панике, потому что боится самого себя, отчего, не контролируя того, начинает кричать, но быстро заткнув рот, выходит. Он всё же сбегает, но теряет лезвие в библиотеке, тем самым оставив за собой довольно большую улику. В попытках найти лезвие, он вспоминает о своём крике, и покидает помещение через окно, обегая школу сзади, а затем проделывает тоже самое с общежитием. — У вас же комнаты на разных этажах, верно? — Да, — отвечает Сакуса, — я на втором этаже общежития. Он проникает в свою комнату через окно, которое заранее было приоткрыто снизу, но так как свет в комнате был выключен, Осаму и Суна не стали тревожить его для своего расследования, подумав, что тот спит, так что не стали акцентировать внимание на его окне. — У кого-то были открыты окна? — Мы не смотрели, свет был выключен, — задумывается Осаму, — мы пользовались только моей комнатой. Он испачкал кровью свою одежду, так что ему пришлось быстро переодеться, что ему, конечно, успешно удалось: толстовка и джинсы — не проблемная одежда. Он кидает её в ванную, с осознанием того, что никто из студентов не будет рыться в его комнате, кроме него самого. Затем он тут же слышит стук в дверь и выходит по просьбе Куроо. Он сливается с толпой, и не оказывается среди первых подозреваемых. — Акааши, — Суна опускает руки и смотрит на тёмноволосого парня, — докажи, что одежда была в крови. — Доказываю. — Какая ещё одежда? — интересуется Гошики, — Никто из нас не имеет кровавых следов на себе. Акааши вздыхает и поворачивается ко всем студентам, руками оперевшись на деревянную стойку с электронным табло. Он смотрит на перечёркнутую фотографию Иваизуми и начинает: — Ямагучи успел быстро переодеться в чистую одежду, оставив свою в ванной, а мы, изучая комнаты, наткнулись на неё. — Я говорю! Меня подставили! Правда! Парень стоит с ошарашенными глазами и хлопает ресницами. Ему не верится, что его кандидатуру выдвинули как единственного виноватого из всех присутствующих. Он собирается отрицать все их догадки, начинает мотать головой в разные стороны — да он всем свои видом стоит и показывает, что «вы не правы, всё не должно было так кончиться!». — Вы с Сакусой единственные подозреваемые, — говорит Суна и ловит на себе недоумённый взгляд Сакусы. Тот был уверен, что избавился от всех подозрений, но не спешит перебивать парня, а внимательно слушает, — и ты единственный в кроссовках, подошва которых оставила следы в комнате. Ямагучи нечего сказать. Он подавлен и с надеждой смотрит каждому студенту в глаза, напрямую просит их о помощи, но не получив должной поддержки, а лишь вздыхающие с тоской взгляды в свою сторону, опускает голову вниз и смотрит в пол; он утыкается лицом в ладони. Юноша стоит так пару секунд. В зале нависает мимолетная тишина, отчего его тяжёлое дыхание слышится до безумия отчётливо. Тадаши поднимает голову, какое-то время смотрит в потолок и говорит: — Ячи. Ячи Хитока, — начинает он, — она же — моя девушка. Невероятный и просто чудесный человек: её поддержка, её объятия, её милейшая на всём свете улыбка — я люблю её всей душой. Она знала все мои миссии, вплоть до секретных, с которыми, между прочим, даже помогала. Знала всех моих коллег, а они её, — Ямагучи сцепляет перед собой пальцы в замок, — так не хочу вспоминать то письмо, оно так давит на меня. Что оно вообще забыло в том компьютере? Почему они трогают её? Кто стоит за всем эт… — Погоди, какой компьютер? Что за записка? — интересуется Гошики. Парни с сочувствием и одновременно с недопонимаем смотрят на юного хакера; ему, безусловно, больно всё вспоминать, но он понимает, что это конец. Для него уже нет выбора будущего — через пару минут он столкнётся со смертью лицом к лицу, поэтому он решается высказать всё, чтобы дать какие-то наводки парням. Сейчас нет времени для бессмысленных споров, он должен сказать всё, что считает нужным, в свои последние минуты, которые он проводит до безумия в отвратном месте. Врагу не пожелаешь такого. — В одном из кабинетов я нашёл выключенный ноутбук, — он чешет кончик носа, пытаясь вспомнить ситуацию в точности, вплоть до мельчайших деталей, — мне пришлось посетить склад, дабы найти подходящие провода для него. Это не заняло так много времени, поэтому я быстро включил его. — Так вот почему ты тогда ушёл в Академию на долгое время, — кивает Коноха. — Да, — он смотрит на Коноху и Яку, с которыми не раз проводил своё свободное время, — простите, что не сказал про ноутбук. Коноха закатывает глаза, но сразу же после этого, проявляя неподдельный интерес, просит Ямагучи продолжить. — На нём был пароль, но для Абсолютного хакера, очевидно, это не проблема. Я разблокировал его и единственное, что я обнаружил на рабочем столе, это две папки «Мотив» и «Карта». Куроо хмычет: не судьба поставить нас в известность? — В «Карте» я нашёл только информацию о том самом потайном коридоре, — он ненадолго замолкает, заметно погрустнев, а спустя пару секунд продолжает, — в другой папке были различные фотографии, скорее всего, предсмертных записок или же видео от людей, которые, если меня не подводит интуиция, были вашими близкими. Я не стал вчитываться в документы с вашими именами. Меня лишь интересовал мой. — Я вспомнил, как нам сказали, что если мы не начнём убивать, нас всё равно смогут на это сподвигнуть. Видимо, эти файлы и были теми самыми мотивами, — Ойкава оглядывает Ямагучи, — и один из них успешно сработал. Тадаши кивает, но в ответ решает промолчать. — Я увидел фотографию записки, написанной рукой Ячи, где она говорила о том, что ей угрожают, — он осматривает зал и останавливает свой взгляд на отключенном мониторе, — и, по её словам, это были те, кто забрал нас всех в проклятую Академию. — Ты уверен? С чего бы им угрожать ей, — вымолвил Коноха, — она же никак к этому не причастна. — Я не знаю, — он переводит взгляд обратно на студентов, — я в любом случае, переживаю за неё. Сами знаете, мне хотелось выбраться любым способом и помочь ей. Тадаши обводит взглядом зал и добавляет: — Да, мы с вами лишь пару дней живём бок-о-бок, но я люблю Ячи уже на протяжении нескольких лет. Она мне дороже всех на белом свете, поймите. Она сделала для меня многое, и я не мог её бросить там. Я хотел убедиться, что она жива. Хотел спасти её, и, видимо, оплошался. Боже, как я жалок. С губ парня сорвался нервный смешок. Неужели, это конец? Он не смог спасти свою возлюбленную, от этого чувства в груди похолодело, стремительно нагоняя апатию. — Ямагучи, — Яку кладёт ему руку на плечо и с понимающим взглядом смотрит на него, — конечно, мы понимаем тебя. Каждый бы, узнав, что дорогой для него человек в опасности, хотел бы помочь ему всеми силами. Да, тогда ты даже был готов даже совершить убийство. — Я не желал вам зла, но я не знал другого выхода, — парень начинает разминать каждый палец на правой руке, и Яку легонько хлопает его по спине, — я выбрал Иваизуми, потому что он был единственным, с кем я в принципе не общался. Я знал пару особенностей в его общении с Ойкавой, так как часто встречал их во время диалога, поэтому я думал, что всё сработает. Простите, ребят. В зале суда нависает тишина и, наконец, перед парнями загорается табло голосования. Все переглядываются, понимая, что каждый, включая Ямагучи, будет отдавать свой голос только за одну единственную персону из всех здесь присутствующих. Никто ничего не говорит, каждый медленно, в какой-то степени совсем неуверенно нажимает кнопку, и отводит взгляд. Все ждут, когда каждый присутствующий проголосует. После же, перед ними высвечивается экран с количеством проголосовавших за каждого студента. На каждой строчке идут сплошные нули, и лишь одна ярко мерцает: Ямагучи Тадаши: 15 голосов. — Простите. Вновь повторяет Ямагучи и платформа под парнем отодвигается, заставляя того в прямом смысле «провалиться сквозь пол». Вытягивая руку, словно умоляя о помощи, Ямагучи пропадает из комнаты, а вслед за ним слева от входа раскрывается интерактивная доска и включается прожектор, который, должно быть, всё это время находился над студентами. На доске высвечивается пиксельный образ Ямагучи, сопровождающийся грязными потёками крови и надписью «Ямагучи Тадаши обвиняется в убийстве Иваизуми Хаджиме». Экран на миг гаснет, однако на нём сразу же появляется изображение уже реального парня. Ямагучи сидел за столом, будучи крепко привязанным к приваренному к полу стулу: лишь руки его были свободны. Пользуясь случаем, он начал развязывать верёвки, и на каждой попытке коснуться нитей, его жестко било током. Единственным вариантом оставалось всё же обратить внимание на компьютер, который стоял на столе перед несчастной жертвой. На мониторе безостановочно мигала надпись «Введите пароль», и парень пытался всеми возможными способами разблокировать его. Но абсолютно всё повторилось: его било при каждой попытке напечатать текст — он кричал от боли во весь голос, пытаясь взломать компьютер, пока сзади к нему медленно приближалась машина больших размеров, спереди которой с молниеносной скоростью двигалось огромное количество тончайших лезвий. Он — Абсолютный Хакер — и ему не единожды приходилось выполнять свои миссии, будучи на грани смерти. Но тогда для него это было чем-то обыденным: ежедневные побеги от боссов крупных компаний, чьи секретные данные Ямагучи в один миг раскрыл и чуть ли не оставил в открытом доступе, причём, успевая мило побеседовать с Ячи. Она, между прочем, отчасти тоже была участником этих миссий, так как сфера, в которой молодая пара занималась своей работой, была схожей. Парень изучал каждую строчку полученной информации, пока на фоне друг в друга палили куча снайперов: кстати говоря, они были профи в своём деле, уж поверьте — напасть на самого Ямагучи Тадаши, который в свои шестнадцать лет заставлял поднапрячься каждого члена мафии — это бросить вызов Сатане. И даже на грани смерти, Тадаши выполнял свою работу с ухмылкой на лице, потому что это было тем, что мотивировало его на нечто большее, за что все, кто его нанимал, были предельно рады, ведь то, насколько качественно он всё выполнял, не описать словами. Сейчас — особый случай. Это не была сверхсекретная миссия Ямагучи, которую он бы выполнял с такой инициативой, что, возможно, даже бы и подкалывал парней. То что происходит с ним сейчас — худшее, что могло произойти. Парни всё ещё не в курсе, где они оказались. Лишь пару набросков, очевидные каждому студенту: Академия без точного местоположения, неизвестная администрация, парни с абсолютно разными талантами, оказавшимися друг другу одноклассниками, и ко всему этому — приказ убивать друг друга — всё это заглушало все позитивные мысли, именно они давали силы мыслить разумно. Тадаши не просто пребывает в полном неведении, впервые за свою жизнь, он испытывает леденящий душу страх. Ямагучи столкнулся напрямую с неудачей, он в панике клацает кнопку мыши и с безумной скорости набирает символы на клавиатуре. Но каждая новая попытка обречена на провал. Он не успевает. Машина, которая, казалось, ехала с маленькой скоростью, для Ямагучи была сверхбыстрой — она догнала его в миг. — Господи, — стиснув зубы выдаёт один из наблюдающих, — Ямагучи… Парни смотрят на Тадаши через экран, даже не понимая, где происходит жестокая казнь. Единственное, что на уме, так это смешивающиеся в одну грязную, противную кучу мысли, наполненные страхами, в которых погряз каждый студент, стоящий здесь. Прямо у них на глазах мучения их приятеля, который для кого-то стал другом, пусть и не близким — Куроо и Кенма смотрят, прикрыв рот, и очень тяжело и громко вздыхают, из глаз едва катятся слёзы. Перед ними не паникующий Ямагучи Тадаши, который с широкой улыбкой на лице уверенно рассказывал о своих миссиях до поступления в Академию, о том, как его чуть ли не поймал однажды глава мафии, и как он себя почувствовал профи в паркуре, петляя между переулками и держа в руке ноутбук с информацией о преследующих его бандюгах. Перед ними Ямагучи, которого рассекают лезвия абсолютно разных размеров: какие-то чуть ли не в разы больше самого парня, а какие-то, наоборот, едва заметны человеческому глазу сквозь монитор. От добродушного парня, беспокоящегося за каждого присутствующего, остались маленькие куски, и брызги крови, которые постепенно сливались в одну большую лужу. Это были не шутки. Академия основана на убийствах. — Ямагу… — глаза наполняются слезами, руки теребят края рукавов от волнения, — …чи, — отделяет последний слог и падает на колени Гошики. Парень хватается руками за голову, пока остальные, стоя возле него, всё ещё смотрят на кровавое месиво. Не сдвинуться, не бросить взгляд в другое место — ничего не получается, они в полном шоке. Они в ахуе. Лишь спустя минут пять парни более менее приходят в себя, ошарашенно переглядываясь. Даже учитывая то, что после общения многие могут показаться холодными, равнодушными — сейчас все были в недоумении и чувствовали некую пустоту в душе: что теперь? Казалось, будто всё останется на уровне запугиваний и больше их никто не тронет. Кто знал, что, теоретически, они сами окажутся убийцами, выбрав виновника. Стоило одному из них открыть рот, дабы высказаться насчёт ситуации, но он тут же передумывал и смотрел с досадой на других. Мысли смешивались воедино — для них подобное в первый раз, и они все надеются, что и в последний. — Не могу поверить, что это всё взаправду, — говорит Яку, тяжело дыша. — Он не заслужил этого, — ударяет по стойке кулаком Куроо, и, приподняв бровь, переводит взгляд то на угасающее изображение жестокой сцены, то на парней в зале. Кенма подходит к парню и кладёт ему руку на плечо, подобным жестом пытаясь немного успокоить его. Хочется сказать подбадривающие слова, но Козуме и сам не в восторге от всего (это очевидно), и он лишь понимающе смотрит на него, после чего опускает свой взгляд на пол, томно вздыхая. — И что нам теперь делать? — прижав колени к себе и уткнувшись носом в них, Гошики всё ещё сидит на полу и хлюпает носом, — Что если всё повторится? — Мы не допустим этого, — уверенно отвечает Ойкава, вспоминая свои любезные диалоги с Иваизуми, которые, возможно, со стороны таковыми они не казались, — будем впредь внимательны, чтобы не повторить участь Ямагучи. По крайней мере попытаемся. Тендо бросает на него зоркий взгляд. — До смерти Иваизуми то же самое говорили. Хреново вы как-то сдерживаете обещания. Ойкава мигом обратил свое внимание на красную выскочку. Его саркастичные речи не обнадеживают, и парень тяжело выдохнул, устало покачивая головой. Как в такой непростой ситуации Тендо успевает шутить, тем самым раздражая всех присутствующих? В голове не укладывается. — Я прекрасно помню, что я говорил раннее, — равнодушно отозвался Ойкава, продолжая пилить взглядом своего оппонента, — но я не мог предвидеть такой расклад событий. В этом нет нашей вины. — Отчасти, — Сатори кивает головой в сторону экрана, который, к его несчастью, уже погас, — чёрт. В общем, я имел в виду Ямагучи. — Слушайте, давайте уже закроем эту тему, а? — Сакуса мрачно зыркнул на Тендо, с трудом притупив приступ тошноты после увиденного. В зале нависает зловещая тишина. Все углубляются в свои мысли, размышляя над происходящим. Каждый мысленно, а кто-то и нет, оплакивает смерти двух парней. Это несправедливо, нечестно, неправильно. Почему вся тяжесть свалилась именно на их плечи? — Да, стоило бы. Все слова стояли комом в горле, будто это был первый разговор между парнями, заставивший каждого запаниковать. Слаженных мыслей в голову не поступало — предложения обрывались на половине, а разумные идеи вовсе не посещали разум. Едва ли все начали приходить в себя, как словосочетание «эта тема» ударило в голову. И, правда, эта самая тема вновь вызвала недоверие у парней: они стремились налаживать общение, старались быть как можно более дружелюбными — даже Дайшо с Куроо проводили занятые диалоги, — и всё коту под хвост. Это не то, за чем они все когда-то подали заявления в Академию. Это не то, за чем они пришли. Это совсем не то. Стараясь максимально сбавить обстановку, Яку, не показывая слабости, слегка приподнял уголки губ и осмотрел каждого парня в зале. Эмоции варьировались от недоуменного удивления до эмоционального шока, заставляющего вытащить глаза за орбиты. Мориске опустил голову вниз, шаркнул подошвой пол, и спросил: — Мы вновь разойдёмся по комнатам? Как ни в чем не бывало? Но «как ни в чем не бывало» не получится, и Яку это осознавал. Ему хотелось немного подбодрить ребят, переводя тему для разговора. — У меня дежавю или мы не в первый раз сталкиваемся с этим планом? — приподняв бровь, Дайшо смотрит на невысокого парня. Яку закатывает глаза. Он прав, ведь когда-то «это» и было планом Дайшо. — На самом деле, это наилучший из всех возможных вариант, — продолжает Сугуру, — Ямагучи совершил ошибку. Теперь мы обязаны обдумать всё вдвойне, чтобы не повторить подобной трагедии. — Напомню, что Ямагучи хотел спасти свою девушку, — поправляет его Куроо. — С этим я не спорю. Парни переводят взгляд на Тсутому, который, наконец, решился встать с пола. Он поспешил вытереть слёзы, и на лице в миг появилась нежная улыбка. Он выдавливал её за себя. — Вы ведь обещаете больше не убивать? Но в ответ — тишина. Куроо начинает непонимающе осматривать каждого студента, которые даже не осмеливались поднять голову. Поняв, что все собираются играть в молчанку, он решил взять всю инициативу на себя. — Конечно, — он скрещивает руки на груди. — Тогда, нам не о чём беспокоиться, — Гошики продолжает выдавливать из себя улыбку, поглядывая в глаза парням. — И всё же, следует быть внимательнее, — Ойкава кидает взгляд в сторону Куроо и Бокуто, намекая тем на их посиделки. Кенма и Акааши, стоявшие рядом, томно вздыхают и кивают, показывая, что проследят за этими двумя. Радует, что этих ушлёпков способен кто-то утихомирить. Уж больно буйный у них дуэт. Пару раз перекинувшись словечками о своей безопасности, студенты всё же додумались покинуть этот отвратный зал. Осмотрев его ещё раз, убедившись, что возвращаться сюда никто не хочет, они зашли в лифт, нажав на кнопку закрытия дверей. Поднимаясь, никто не стал что-либо говорить — они высказали всё ранее, поэтому вместо смешанных в одну кучу мужских голосов, в ушах лишь был гул механизмов лифта. Сам факт того, что они в который уже раз дают неоднозначные обещания друг другу, а затем, нарушая их, удивляются итогу, довольно ироничен: некоторые даже думали, что эти самые обещания им вообще приснились. Например, Бокуто один раз подошёл к Куроо, уточнив у него, обещали ли они ходить в туалет только в своих комнатах, или ему разрешено отлучаться в общественный в Академии. Ну, так, осмотреться. Для общего развития. Решётка, которая каждый раз опускалась, прежде чем лифт начал движения, вновь распахнулась, открывая уже знакомый взор. Ребята переглянулись и неторопливо вышли из ящика, рассматривая стены мрачного коридора. Из четырнадцати оставшихся студентов больше половины, немедля, направилось в общежитие, лишь пару человек остановилось, как только они вышли из Академии: вновь заводить диалоги о том, что сейчас лучше — пустая трата времени, каждый и сам знает, что сейчас обязан идти в общежитие и просто лечь спать. Суд длился чуть ли не четыре часа, хотя, казалось, он промчался в миг перед глазами, и почти столько же осталось до завтрака — очевидно, нужно идти спать. Акааши суёт руку в карман, достаёт электронный справочник и принимается нажимать кнопки. Бокуто стоит рядом, с тоскливой гримасой, и заглядывает тому в экран:

Академия Фукуродани. 14/16 учеников.

Они переносят взгляд чуть ниже, где чётко можно было распознать тёмные силуэты каждого студента, и, что было предсказуемо, силуэты, принадлежавшие Ямагучи и Иваизуми, были выделены иным цветом — снова красный. Здесь уже красуется другая надпись.

Ямагучи Тадаши. 16 лет. 179,5 см — 63 кг. Абсолютный Хакер. Статус: мёртв.

— В голове не укладывается, — говорит Акааши, попутно убирая справочник обратно. Бокуто, явно паникуя, смотрит на парня долгое время, а когда тот всё же поворачивается в его сторону, Котаро начинает нервно ёрзать, избегая зрительного контакта. — Бокуто-сан? — Акааши хмурится, слегка наклонив голову набок, — Вы что-то собирались сказать? Светловолосый почесал нос костяшкой пальца и поднял взгляд на Кейджи. Он в недоумении смотрел на инженера, затем бросил взгляд на парней позади него: — И что ты предлагаешь? — спросил Кенма, сунув руки в карманы кофты. — Как что? Тебе не приходила в голову мысль, что вновь сидеть в комнатах — не лучшая идея, — Куроо прикусывает губу и отворачивается, — когда мы были вчетвером, никто из нас чисто физически не мог стать убийцей. Не считая, конечно, момента, когда ты ушёл за водой, но не суть важна. Он вновь бросает взор на студента, но из-за разницы в росте он поглядывал на него сверху вниз, отчего специально принял решение сесть на рядом стоящую скамейку. — Куроо, — обращается Кенма и присаживается рядом, — ты предлагаешь дальше проводить время в компании? Тетсуро кивает головой и добавляет: — Таким образом, будет меньше шансов быть убитым, — сделав небольшую паузу, он кидает взгляд на идущих в общежитие парней, — или стать убийцей. — Акааши! — Это имеет смысл, — говорит Кенма, откидываясь спинку скамейки. — Хэй-хэй-хэй! — Мы должны вновь тусить вчетвером, — Куроо едва улыбается, пытаясь разбавить обстановку, — правда, атмосфера будет совершенно иной. Не так уж и просто закопать глубоко в голове смерть, хоть едва и знакомых, но фактически своих двух одноклассников. — Да, это так, — Кенма встаёт со скамейки, разворачиваясь лицом к парню, — но только не сейчас. Пошли уже. — Акааши! Ты вообще меня слушаешь? Куроо с шумом выдыхает через зубы и одобрительно качает головой. Встав со скамейки, он повернулся на входную дверь в Академию, заставив себя вновь вспомнить душераздирающие кровавые сцены. Похлопав по спине Козуме, он начал шагать в сторону общежития. Кенма последовал за ним, боковым зрением заметив Бокуто, размахивающего руками перед лицом Кейджи. — Ака-а-а-аши! Наконец, Акааши поднимает взгляд на парня. Он явно чем-то недоволен. — Прошу прощения, Бокуто-сан. — Не извиняйся, — Котаро сжимает руки в кулаки и слегка наклоняется к Акааши в приступе своей активности, — я просто думал, что ты умираешь. Кейджи испуганно смотрит на парня и говорит: — Этого ещё не хватало, — говорит Акааши, немного отходя, — так о чём мы? Акааши Кейджи — немногословный человек. Мало того, для Котаро он был довольно-таки проницательным, внимательным, рассудительным, сообразительным и много других прилагательных, которые Бокуто хотел бы сказать, но даже не мог вспомнить. Но сейчас, когда они оба стоят в полной темноте в двух метрах от входа в Академию, Акааши выглядел подавленным, что было заметно лишь пялящимся на него золотистым глазам. Конечно, быть расстроенным чем-то — это нормально, но видеть перед собой в таком виде самого Акааши для Котаро было в новинку. Бокуто поглядывал на Кейджи, испытывая особые эмоции. В них было сложно что-то понять, но волнение и страх сразу бросались в глаза. Бокуто скрестил руки на груди и свёл брови к переносице. Безусловно, он заметил изменения в поведении Акааши, как только они обнаружили труп Иваизуми. Да, он продолжал профессионально сохранять хладнокровие на лице, но Котаро чуял, что всё происходящее расстроило Кейджи в разы больше, чем его самого. Хоть он отказывался показывать это. Подобный факт поражал до глубины души. — Ты сам на себя не похож, — говорит Бокуто и щурится, всматриваясь в еле заметный в темноте силуэт парня. Акааши вскидывает бровь и вопросительно смотрит в ответ, дожидаясь, когда Бокуто научится говорить прямо, без лишних эмоций, движений и слов. Прямо как он сам. — Ты расстроен. — Безусловно, я должен, — Кейджи скрещивает руки на груди и едва заметно пожимает плечами, — ты сам видел, что произошло. — Я не об этом! — восклицает Котаро, заставляя Акааши сделать небольшой шаг назад. Он начинает размахивать руками, будто это поможет подобрать слова, и порой поглядывает на Кейджи, который с полным непониманием глазеет на парня. Бокуто вновь кладёт ему руки на плечи, в который раз слегка дёргая его взад вперёд. — Бокуто-сан, всё в порядке, — говорит Акааши и убирает чужие руки со своих плеч, — не беспокойтесь за меня. Своим поступком, Акааши задевает Бокуто, и тот начинает дуться, но это остаётся проигнорированным, потому что для Акааши сейчас важнее поскорее закончить диалог и направиться в общежитие, чем разъяснение собственных проблем с вечно обиженной совой. Бокуто теряет к собеседнику всякий интерес и поворачивается спиной к парню. Сейчас Акааши мечтал вернуться в комнату, чтобы хорошенько выспаться. Но мечты остаются мечтами. Так как внезапно его внимание привлек Котаро. Он садится на ближайший к нему газон (прощай, скамейка) и поднимает голову наверх: ему посчастливилось поймать взглядом падающую звезду. За всеми его движениями Акааши тщательно наблюдает, а затем замечает, как тот похлопывает рукой рядом с собой, но и это Кейджи игнорирует и смотрит сверху вниз на инженера. — Акааши, — вдруг обращается он, — я очень не хочу, чтобы всё повторилось. Ты…ты понимаешь о чём я. Ну, нет, Бокуто. Вот давай не сейчас. Время не для откровений, знаешь ли. — Полагаю, остальные думают точно также. Вау, поддержка на высшем уровне, Акааши. Вам прямо тут расстелить красную дорожку, или вы обойдётесь длительными аплодисментами? — Было замечательно, когда мы только-только начинали сидеть в компаниях и шутили друг над другом, — говорит Бокуто. — И мы продолжали доверять друг другу, — добавляет Бокуто. — Хоть и немного, — завершает Бокуто. Акааши скептически наблюдает за тем, как Котаро отрывисто произносит свою речь, глубоко вздыхает и вяло думает, совсем не желая того, ведь мысленно он уже давно лежит на кровати и видит сны. Между парнями нависает тишина. Бокуто ждёт ответа, а Акааши, видимо, даже не понимает, что ему следует сказать на это, поэтому решается промолчать. Он — гений. Здесь, думаю, вопросов не возникнет. — Давай снова собираться вместе, чтобы, хотя бы, быть уверенными друг в друге? — Бокуто поворачивает к парню. Акааши, вздохнув, кладёт руки на пояс: — Хорошо, для меня это не проблема. Даже сквозь темноту, на лице Бокуто можно было увидеть лучезарную улыбку. Отзывчивость Кейджи — то, что ему было нужно. Акааши понятия не имеет, почему Бокуто так часто акцентирует на нём внимание, но и не интересуется этим. «Скоро забудет» или что-то подобное появляется в мыслях в такие моменты. Склоняя голову набок, Бокуто продолжает смотреть на парня, а затем встаёт и подходит к нему. — Тогда тебе стоит заняться кое-чем важным, — говорит он, подмигнув. Акааши не совсем понимал, о чём идёт речь, поэтому одарил его удивлённым взглядом с просьбой объясниться. Как всегда парень разговаривает какими-то загадками. Бокуто же закатил глаза, и цыкнул: — Придумай ещё во что мы можем играть! Серьёзно? — Вдруг нас будет больше, чем четверо, — он вновь размахивает руками, — тогда уже в настолку не сыграешь. А одной пилид не обойдёшься! — Вам стоит тоже поднапрячься, ведь я не собираюсь один этим заниматься, — напоминает Акааши. Бокуто яростно кивает в ответ и ставит руки на пояс. Его настроение заметно изменилось с того момента, как они начали классный суд. Да, у Бокуто слишком переменчивое настроение, отчего даже после того, как они обнаружили труп, в какие-то моменты он мог посмеяться над шуткой Тендо или подколом Куроо над Дайшо, но на суде он был сам не свой — даже смотреть было непривычно. Вау, этот серьёзный парень точно наш Бокуто? Его кислая мина так и заставляла повысить на него голос, но все мы знаем, какой он на деле хороший парень, так что никто этого себе не позволил. Лишь Акааши пару раз его поправлял, пока тот либо стоял чуть ли не зарёванный, либо весь нахмуренный, но никак не радостный. И, кажется, Бокуто вновь хочет начать тараторить, но Акааши вовремя его останавливает и говорит: — Бокуто-сан, нам уже давно пора идти спать. Котаро смотрит в сторону общежития и сжимает губы. Его гиперактивность так и плещет из всех щелей, дав понять, что он вообще изначально хотел уговорить Акааши не спать всю ночь, но увидев на себе строгий взгляд Кейджи, Бокуто похлопал по плечу его в знак (впервые!) согласия с ним. — Идём, — говорит он, и Акааши, наконец, чувствует облегчение.

***

Благодаря тому, что классный суд был завершён лишь под утро, на завтраке все были подобны монстрам: бледная кожа, огромные синяки под глазами, а главное — отсутствие какой-либо энергичности. Не совместный завтрак, а полноценная встреча предводителей подземного мира. Бокуто наравне с Куроо нашёл в себе силы вести переговоры, вновь нарушающие идиллию, царствующую в столовой. К счастью, тема обсуждения как некстати совпала: оба парня бурно заявляли о том, что хотят больше времени находиться в большой компании, чтобы быть дальше от того, что случилось с Иваизуми и Ямагучи. Нашествие новой волны убийств — уж точно не то, в чём нуждаются студенты, поэтому идея этих собратьев была более чем логичной. — Меня настораживает, сколько минут вы умоляете меня присоединиться, — Яку наколол на вилку кусочек яичницы с ветчиной и поднес его ко рту, — и мне эта идея не по нраву. Но если вы настаиваете… — Сами себе яму выкопали, — под нос ворчит Дайшо, но его умудряется услышать Тетсуро, на что буркает: — Ты тоже с нами. Сугуру поднимает голову и со взглядом «тебе с левой или с правой» смотрит на парня. Тот лишь ухмыляется в ответ и принимается дальше вести занятный диалог с Бокуто, набивая свой рот завтраком. — Яку, — Дайшо мысленно соглашается с тем, что потусить с Куроо всё же неплохая затея, поэтому обращается к Мориске, — ты весь кайф испортишь. — Токсик! — восклицает он в ответ. Куроо одобрительно кивает. — Нет, мне без разницы, просто ты слишком быстро заткнёшь рот Тетсуро и не дашь нам насладиться его отвратным чувством юмора. — Ничего, сладенький, могу устроить тебе целый сеанс Куроотерапии, — он подставляет тыльные стороны рук под подбородок, — целый час райского наслаждения. — Лучше и не придумаешь, — саркастично улыбается Сугуру. Яку продолжает наблюдать за этим цирком и цыкает: — Я всё же воздержусь от этой затеи, — он оглядел всех сидящих за столом и добавил, — если и буду проводить время с кем-то в компании, то с более с адекватными людьми. Куроо пожимает плечами, но решается промолчать и поворачивает голову на Тендо. Тот смотрит на него своим монстрическим взглядом, дожидаясь, когда тёмноволосый заговорит. Тетсуро, похоже, совсем потерялся в пространстве, продолжая смотреть в одну точку, но получив нехилый удар по спине от Бокуто, всё же заговорил: — А с тобой что? Ты в деле? — Я в деле. — Мы в деле. Они втроём медленно кивают головой, словно надевают на себя тёмные очки, и щёлкают пальцами, воссоздав эпическую сцену из фильма. Дайшо разворачивается к другой половине стола, где трое ребят: Кугури, Сакуса и Коноха перекидываются пара-тройкой слов, далеко не связанных с темой, на которую беседовали только что другие парни. Заметив на себе взгляд Сугуру, они разом повернулись в его сторону, застав того врасплох: Кугури и Сакуса хмурились, сразу дав понять, что никакую тусовку они посещать не собираются, и что вообще идея звать их изначально была обречена на провал. Позади их голов можно было увидеть кривящегося Коноху, который яро желал потусить с парнями, но из-за того, что он из всех присутствующих спал меньше всего (бессонница — враг студента), поэтому он бы не отказался вздремнуть сегодня днём, вместо муторных посиделок. В это же время, Бокуто вновь начал пялиться на Акааши, который, в своё время, спокойно, без лишних слов, завтракал, параллельно слушая все разговоры, дабы не упустить главной сути всей потасовки. Бокуто не пришлось даже и слово вставить— Акааши успел узнать парня поближе, так что понимал, как примерно он поведёт себя в той или иной ситуации, и, учитывая то, что сейчас главной темой было захватить каждого за столом на тусовку, то и от идеи пригласить Кейджи Котаро бы не отказался, так что Акааши сразу посмотрел на парня и кивнул, дав тому чётко понять, что он имеет в виду. Кенма же не подавал голос и сидел тише воды, ниже травы. Он был одним из первооткрывателей всей этой движухи, поэтому понимал, что, даже если откажется идти, то вся вечеринка резко переедет к нему в комнату, так что просто вздохнул, продолжая уплетать свой завтрак, запивая то ли абрикосовым, то ли персиковым соком: разницы не имеет — оба варианта для него отвратительны. Куроо допивает последний глоток сока, и очень звонко ставит стакан на стол. — После обеда у меня в комнате. Он встаёт с подносом, на котором лежит вся посуда, и относит её в подобающее место. Он добавляет что-то очень глухо, но все равно слышимо: — Можете и сейчас припереться, — кивает в сторону Бокуто и тот, быстро поставив свой поднос, уходит вместе с парнем из столовой, — Акааши, будем ждать тебя и остальных! Вот обязательно надо было выделить Акааши. Кейджи же без какой-либо реакции продолжает есть. — Это всё, конечно, муторно, — вдруг вставляет Кугури, — но ради безопасности остальные могут просто посидеть вместе, не создавать балаган, просто в одном помещении. — Если так, то я всеми руками за, — говорит Сакуса. Не очень заманчивое предложение, но в их ситуации, лучше это, чем оказаться окрашенным в красный цвет. Заранее просим прощения у Тендо! Акааши успешно доедает свой завтрак и покидает столовую. Кенма поспевает за ним, попутно игнорируя прощания с ним оставшихся в столовой парней: он едва ли заметно кивает и скрывается за дверью. — Может, в таком случае, нашим шабашом будет библиотека? — спрашивает Осаму, получая в ответ хрюканье Тендо и Ойкавы, на которое каким-то необыкновенным образом сменился их смех. — Предложение принято, — говорит Ойкава, — только вот я предпочту посетить вакханалию нашего бесценного «бро» дуэта. — Нам же лучше, — добавляет Яку. Его буквально выгнал с тусовки Дайшо, и теперь он мстит другим. Умный ход, Мориске. Тендо встаёт из-за стола, взяв в руки поднос и опускает голову, обращая свое внимание на Гошики. — А ты, дорогой, какую сторону выберешь? Тсутому краснеет после слова «дорогой», и смотрит на парня. Тот ухмыльнулся и направился в сторону стойки, на котором необходимо было оставлять грязную посуду. Всех очень волновало, каким образом грязная посуда исчезает, но после сегодняшней ночи, эта мысль ушли на второстепенный план. — Ты хочешь, чтобы я к вам присоединился? — Желательно. Гошики оглядывает парней, но единственный, кто хоть как-то реагирует, — это Ойкава, пожимающий плечами, мол: «Мы все через это прошли», поэтому Тсутому, совсем неуверенно, но быстро отвечает: — Без проблем. Тендо машет тому рукой, продолжая лыбиться: — Не забудь носовой платок, а то тебя до истерики будет легко довести. — Катись к чёрту. — Уже бегу, — и Сатори следом покидает столовую.

***

Перебирая в руках фигурки, Куроо сидел в комнате один на протяжении получаса. Как только они с Бокуто покинули столовую, им сразу приспичило пойти играть в настолку, но Тетсуро даже не успел достать коробку из-под игры, как Котаро покинул комнату, буркнув под нос что-то вроде: «Погоди, я скоро вернусь». Как оказалось, для Бокуто слово «скоро» — растяжимое понятие, поэтому Тетсуро лишь оставалось сидеть и ждать своего друга. Благо, именно в этот момент раздаётся дикий грохот, и в комнату влетает тот самый лучший человек в мире. — Бро, ты не представляешь, — задыхаясь, говорит Бокуто. Куроо с испугом смотрит на студента, моментально поднимаясь с пола. Что-что, а вот резко открывать двери у них, видимо, особое мастерство, правда, Котаро не любитель ломать ручки. — Чувак, что стряслось? — спрашивает Куроо, руками подзывая друга пройти в комнату. Но Бокуто поспешно игнорирует его призыв, бесцеремонно хватает парня за руку, унося из комнаты. — Бежим. Куроо в панике громко хлопает дверью, но успев удачно закрыть её, направляется за другом. — Ты может ответишь? — пытается спросить парень, стараясь освободиться из хватки. Бокуто поворачивает голову на друга и улыбается: — Второй этаж открыли. — Шутишь? — раздался голос удивления. Оно приняло облик студента и смотрело на друга своим привычным взглядом. — Чел, расстраиваешь, — говорит Бокуто, сбавляя шаг, — мой бро и не доверяет мне. Наконец, Котаро отпускает руку Тетсуро, дав своему собрату возможность опереться обеими руками на колени и отдышаться. Они останавливаются возле ступенек, ведущих к входной двери в Академию, и Бокуто начинает отстукивать ритм ногой, пока ждёт возрождение своего друга. Куроо успешно покидает мир иной, затем направляется к двери, дергая её на себя. К счастью, в этот раз всё обошлось без каких-либо затруднений, и дверь осталась жива здорова, как и ручка на ней. — Вот только у меня вопрос к тебе: где ты был эти полчаса? — спрашивает Куроо, пропуская парня вперёд. — В туалете. — Извиняюсь? — За что? — В туалете? — Да. — Что ты там забыл? — Справлял нужду. Куроо вопросительно смотрит, нет, пялится на парня, убеждаясь в том, что всё же по разуму в какой-то степени они различаются, ведь «Черт возьми, Бокуто, ты же был у меня в комнате, ты что, там поссать не мог?», но он решает не винить своего друга за столь противоестественное поведение, а, наоборот, пользуется шансом: — Я думал, посетил мастер-класс от Акааши по варке эспрессо, — приподнимает он брови и проходит за Бокуто в здание. — А он был? — поражается инженер, перебирая пальцы на руке, — А почему ты мне не сказал? — Прости, чувак, я думал, тебе будет неинтере… — Но там был Акааши! — Совсем нет. В дверном проёме, ведущем в ближайший кабинет, появился тёмноволосый парень в сером свитере и бежевых брюках. Бокуто отчетливо разглядел в нём Акааши Кейджи и резко переменил взгляд на детскую (по-другому никак и не назовёшь) радость, к которой лучезарная улыбка добавляла утомительную искренность. — Акааши! — вскрикивает Бокуто и подбегает к парню, поспешно забыв про своего друга, который буквально пару секунд назад взъерошил ему волосы, чуть ли не сравнив того с маленьким ребёнком, а Котаро — ребёнок, так что Куроо сразу завопил: — Ты такая дрянь, Кейджи. — Взаимно, Боль-в-заднице Куроо-сан, — без затруднений кидает вызов Акааши и бросает взгляд на Котаро, — так о каком мастер-классе шла речь? Бокуто же сразу начинает хмурится, смотря на Куроо: тот, конечно, не при делах, но, не удержавшись, начинает гоготать, отчего, казалось, все уже слышали стон Яку, закатывающего глаза и протягивающего: «Чёртов Тетсуро». Акааши решает не вникать в тему и не продолжать разговор о неизвестном ему мастер-классе, в который он, как некстати, был втянут особым образом. Кейджи отходит от Котаро, неторопливо направляется в сторону лестницы, которая в прошлый раз была закрыта для прохода. Бокуто и Куроо сразу поспевают за ним, что Кейджи уже заранее предсказал, так что они втроём поднимаются на второй этаж. В отличие от первого, этот этаж был сделан немного в другом дизайне — что-то вроде инди. Наши два брата-акробата явно были не из любителей подобного, так что сразу пробежали мимо всех дверей в самый конец коридора к парням, стоящим там. Акааши же решил потратить своё время на подробный осмотр интерьера, так что шёл вдоль коридора довольно медленно, но зато успев изучить каждую деталь узоров, свойственных инди. Бокуто и Куроо едва слышимо обсуждали что-то с Конохой и Яку, которых успели поймать в коридоре. Эти двое уже удосужились поверхностно осмотреть этаж за те полчаса, что Тетсуро ждал, когда друг закончит свои дела. — На втором этаже гораздо меньше дверей, — говорит Яку, когда к ним подходит Акааши, — тут уже нет простых кабинетов. Кейджи недолго смотрит на него и спрашивает: — Всё ли здесь открыто? — К нашему же счастью, да, — отвечает Коноха, локтем облокотившись на рядом стоящего Бокуто. — Тогда прошу меня простить, — говорит Акааши, медленно отворачиваясь и уходя от парней, — я пойду осмотрюсь. Едва Коноха собирается одобрительно кивнуть, словно мать, пускающая своего сына на прогулку, как тут же вздрагивает. Бокуто вскакивает из-под его руки, а затем догоняет Кейджи. — Акааши, подожди, я с тобой! — кричит он на весь холл, а на фоне буркает Куроо: — Ну и чем этот бариста круче меня? С другой стороны холла усмехаются: — Тем, что его не зовут Куроо Тетсуро. — Свали отсюда, Дайшо, — возмущается Куроо, не упустив возможность дать слабый подзатыльник своему обидчику. Сугуру же саботирует и проходит к компании, держа свои руки в карманах черных классических брюк. Любой друг сейчас бы посмотрел на него: рубашка из красного бархата, чёрная накидка, свисающая с широких плеч студента и тёмные туфли, каблуки которых звонко постукивали по кафелю коридора, — и Дайшо бы произвёл на него особое впечатление, выглядев довольно опрятно, и, мало того, богато. Но только не Куроо. Его вообще не волнует социальный статус Дайшо, какой у него там талант, насколько известна его фамилия, и почему его родители известны каждому второму, кроме Тетсуро. Для Куроо — Сугуру лишь какая-то змея под ногами, честное слово. Наступить, правда, никак. — Не будь так строг, — Дайшо вглядывается в лицо Куроо, которое из-за лампы, висящей позади него, сложно разглядеть, хотя это не мешает чувствовать на себе раздраженный взгляд. Куроо цыкает: — Прости, сладенький, постараюсь больше не плескаться ядом. Это больше по твоей части. Слышится тот самый стон Яку, и он закатывает глаза с таким недовольством, которое и на лице Кенмы нечасто увидишь (а он, кстати, из-за поведения Куроо часто недоволен). Мориске даже готов смотреть на безуспешные попытки Бокуто заполучить внимание Акааши, бегая за ним, но уж точно не то, как Дайшо и Куроо флиртуют друг с другом. — Где твой дружок? — спрашивает он. Дайшо приподнимает бровь, не совсем понимая, о ком идёт речь, но буквально через пару секунд до него доходит. — А-а-а, — протягивает он так, будто придумал формулировку к новому закону физики, — так ты про Тендо. Яку кивает. — Понятия не имею. На этот раз глаза закатывает не только Яку: Коноха и Куроо также в восторге от Сугуру. — Мы рассматривали этаж, а затем просто разошлись, — говорит он, бросая взгляд за парней, — и напрягать мозг не пришлось. Позади всех шёл Сатори, бурно помахивая рукой, здороваясь с ними так, будто они встретились после пятилетней разлуки. За собой парень яростно тащил Гошики, которого этот расклад событий не особо-то и устраивал, поэтому, как только они подошли к парням, тот сразу вытащил свою руку из чужой хватки (ничего не напоминает?) и отошёл на безопасное расстояние. Благо, Тендо уже начал диалог с Куроо, так что не заметил пропажи студента. — Сколько лет, сколько зим, — заорал Сатори так, что в ушах зазвенело, — Дайшо, так скучал по твоим змеиным выскочкам! — Очень рад нашему воссоединению, — хитро улыбается Сугуру. Тендо ненадолго затихает, и, кажись, можно ликовать, но не тут-то было: Сатори наклоняет голову, будто изображает сову — Бокуто явно не одобрит плагиат своих действий — и вглядывается в Сугуру. Куроо же ржёт — его великолепное умение постепенно, а порой и совсем неожиданно, переводить дружеский диалог во флирт с каждым, кто попадётся на глаза, решил примерить на себе Дайшо. Воспитал хорошего сына, неоспоримый факт. Неназванная мать бы обрадовалась. В этот момент, конечно, лучше восхищаться Яку, привыкшему ко всей этой галиматье и, внимание, научившемуся держать себя в руках в подобной обстановке. Словно не замечая всего происходящего, он здоровается с Гошики и обращается к Тендо: — Где ты пропадал? Сатори отвлекается от обсуждения своих взаимоотношений с Дайшо и, выпрямив спину, скрещивает руки на груди, важно отвечает. — Изучал этаж. Разве не очевидно? — А кто знает? Вдруг ты полчаса в туалете был, — говорит Куроо и размахивает руками, — может вы с Бокуто сговорились, мне откуда знать? Сейчас он нелепо выглядит в их глазах, и безусловно это понимает, но факт того, что его, в прямом смысле, наебал друг, попросив ненадолго отлучиться, терзает его и будет терзать до конца дня, а, может, до конца своей жизни. Он припомнит это Бокуто, когда тот вернётся со своего свидания с Акааши. Нет, это, конечно, не свидание, но Тетсуро раздражён, и в приступе своего любимого недогнева сватает своего друга с неприятным для Куроо человеком, который, на самом-то деле, ничего ему и не сделал. Знаете, такая пассивная ненависть у них друг к другу. — Может поделишься с нами полученной информацией? — интересуется Дайшо, пытаясь аккуратно сменить тему. — Точно, — приходит в себя Тендо, якобы позабыв о том, что он вообще осматривал второй этаж, — тут, кстати, много чего интересного, что мы с тобой не успели осмотреть. Видишь, я полезный, в отличие от тебя. — Вижу, — отвечает Дайшо, — даже в компанию влиться не можешь. Сатори цокает, мысленно проклиная парня всеми возможными словами. В голове даже появляется идея опробовать какой-нибудь манифест, но он мигом откладывает эту затею. — К чёрту тебя, — машет на него рукой и продолжает, — на этаже есть несколько лабораторий, если их так можно назвать. То есть, если моя чуйка меня не подводит, то, думаю, каждая присвоена конкретному ученику. Я нашёл только фотостудию, к которой была присоединена гримерка, но, полагаю, они принадлежат разным людям. Он приподнимает брови, намекая парням, что это очевидно, кому принадлежат эти комнаты, но те даже и глазом не моргнули в ответ. — Мне, разумеется, некомфортно вновь об этом говорить, — он делает небольшую пазу, — но фотостудия явно принадлежит Иваизуми. А если направить мысли в это русло, то связь с гримёркой указывает на Ойкаву. И верно подметил про дискомфорт: вновь упоминать Хаджиме — не самое лучшее, что хотелось бы сейчас делать. Тендо это понял, когда поймал на себе взгляд признания. — Но помимо этого, на улице одно из зданий достроили, — в разговор резко влезает Гошики, понимая, что сейчас не самый подходящий момент для перебивания других, но разбавить обстановку уж точно не мешало, — и, к моему же счастью, обустроен он был под меня! Несмотря на буквально только что сказанное Сатори, Гошики сверкал лишь от одной мысли о том здании, которое, судя по всему, видел лишь он. — Даже завидно как-то, — цыкает Дайшо. — И что же интересного ты в нём нашёл? Даже не можешь скрыть свою радость, — Коноха, на пару с Дайшо, смотрит на студента также завидно, как и Кенни Маккормик на живых людей. Гошики выходит из-за спины Яку, чтобы его смогли увидеть другие — сейчас Тендо уж точно не приспичит лезть к парню. — Оказалось, что это здание — палеонтологический музей, в котором также есть специальный уголок, грубо говоря, рабочий стол для изучения всей эпохи динозавров, — Гошики размахивает руками во все стороны из-за радости, плещущей во все стороны, — даже отдельный шкаф с энциклопедиями. Я, конечно, знаю, что за ахинея сейчас с нами происходит, но, будучи палеонтологом, увидеть такое — действительно поражает. Сейчас Гошики был похож на маленького ребёнка, который рассказывает о своей любимой игрушке. По его радостной моське и горящим глазам можно уверенно сказать, что он по истине любит и гордится своим талантом. Чего греха таить, любой человек, будь на его месте, пищал от вострога, заметив комнату, которая обустроена под его талант. Гошики не исключение. — Даже не верится, что эта огромная лаборатория будет принадлежать мне, — закончил парень, мысленно пытаясь отойти от шока, — не терпится глянуть.  — Ага, радуйся, что ты смог собственными глазами увидеть свои хоромы, — заметил Тендо, равнодушно пожимая плечи, — ведь Иваизуми с Ямагучи не смогли бы разделить твою радость. Ребята не успевают вставить и слова, чтобы ответить на тупое замечание клоуна, но их внезапно перебивает звонкий голос Ойкавы. Как давно он тут стоит? — Это всё, несомненно, интересно, но вы на обед-то собираетесь или нет?