Why does he need all this?

      — Мэй, — слышится голос подруги за дверью. — Поговори со мной.       Мне настолько плохо, что я первый раз не могу показаться ей в таком состоянии. Мне хочется закрыться и спрятаться от этого жестокого мира. Что, в принципе, я сейчас пытаюсь сделать. Будто закрытая дверь в ванную спасёт меня от внешнего мира. Рано или поздно всё равно придётся выйти. Но почему это так тяжело?       Глубокий вдох. Выдох. Почему эта чёртова головная боль в облике Чонгука не выходит из моей головы? Почему мне так обидно?       — Мэй, — снова голос подруги. — Ты избегаешь меня уже несколько дней.       Так и есть. Как бы мне ни было стыдно это признавать. Я её избегаю с того момента, как мы приехали домой. Прошло всего лишь три дня, а мне настолько паршиво, будто я в таком измотанном состоянии уже целую вечность. Ни единого звонка, письма я от своего ненаглядного соседа не получила. Хотя, подождите, мы даже не обменялись номерами телефонов.       Снова глубокий вдох. Выдох. Теперь это мой метод бороться со злостью. Самый малоэффективный, но у меня нет иного способа.       Джейн я избегаю не просто так. Мне дико неловко от того, что было в том проклятом доме в Новый год. По этой причине я почему-то не могу с ней говорить об этом. Со мной такое впервые. Мне обидно, я злюсь, но при этом так стыдно и неловко. Однако самое страшное, почему я не могу поделиться с лучшей подругой?       Всеми возможными путями я пыталась с ней меньше контактировать. С утра езжу в магазин за продуктами, целый день слоняюсь по городу. Было такое, что могла затеряться своих мыслях на несколько часов. Я понимаю, что это глупо, но не знаю, как поступить иначе. Я всеми силами пытаюсь притупить всю боль, а когда вижу свою подругу, я готова разрыдаться, а этого мне не хочется. Всеми возможными силами пытаюсь не подавать виду, что внутри просто разрываюсь от обиды. Не знаю, насколько это глупо, но я не хочу, как обманутая наивная дурочка, плакаться в подушку целыми днями. Вроде бы получается этого не делать, но есть и обратная сторона медали. Это убивает меня изнутри, так как я держу всё в себе.       Осматриваю своё блеклое отражение и понимаю, что выгляжу отвратительно. Возможно, это потому что мне противно смотреть на себя в таком состоянии.       — Мэй.       Слышу голос подруги и понимаю, что уже действительно пора выходить. Делаю в очередной раз глубокий вдох. Выдох. Осторожно открываю дверь, и, как только наши с ней взгляды встречаются, мне снова становится очень плохо. Я отхожу от неё прочь и бреду в зал. Прости меня, Джейн. Я сама не знаю, что со мной творится.       Слышу шаги подруги сзади, и мне так хочется, чтобы она не шла за мной, но в то же время я не хочу, чтобы она оставляла меня одну. Господи, что со мной не так?       Прохожу вдоль комнаты и сажусь на диван, ожидая, что подруга сядет рядом, но она садится напротив. Так тяжелее её избегать.       — Мы можем поговорить?       Я не смотрю на неё, но всем телом ощущаю, как она испепеляет меня взглядом.       — Как у тебя дела? — звучит глупый вопрос от не менее глупой подруги, то бишь от меня, что удивляет нас обеих.       Я ёрзаю на диване, так как нервозность даёт о себе знать.       — Хорошо, — отвечает Джейн, не обращая внимания на моё непонятное поведение. — Ты… — замолкает, — в порядке?       Конечно же нет, я в самом ненормальном порядке, но ответ мой звучит иначе.       — Все хорошо, — как же противно, когда слова и мысли не сходятся.       — Мэй, — подруга своим мягким голосом пытается пробить стену, которую я построила между нами. — Мы можем поговорить?       Я не знаю, куда деть свои руки, поэтому начинаю собирать складочку от края длинной футболки.       — Ну, мы и так говорим, — говорю, а сама избегаю зрительного контакта. Мне кажется, я схожу с ума.       — Ты поняла, о чём я говорю, — спокойно отвечает Джейн, и я чувствую вину, поэтому, всё же борясь с собой, смотрю на неё.       — Давай погорим о чём-нибудь другом? — прошу я, а сама в душе умоляю.       Джейн молчит, обдумывает мои слова, и я благодарна, что она не пытается силой разговорить меня.       — О чём ты хочешь поговорить? — наконец звучит её нежный бархатистый голос.       Я снова отвожу взгляд в сторону. Мне кажется, что чем больше я на неё смотрю, тем больше я готова разреветься прямо здесь и сейчас.       — О чём угодно, — начинаю я. — Но не о том, что хочешь ты.       — Хорошо, — соглашается Джи и всё ещё смотрит на меня, словно пытается разгадать, как решить головоломку по имени Мэй. — Давай поговорим о твоей работе.       От неожиданной просьбы смотрю на неё с удивлением.       — Так резко?       — Да, — она очень серьёзна, решительна, и это немного настораживает. Но в тоже время такая тема меня устраивает. Мэй словно меня оживила и заставила прийти в себя.              — А что именно тебе нужно? — задаюсь я вопросом. — Работа как работа.       Джейн не сразу мне отвечает, и я успеваю посмотреть на её взволнованное лицо прежде, чем она возвращает свой взгляд на меня.       — Я знаю, что у нас новенькие в магазине.       — Ты о чём?       Я действительно не могу уловить смысловую нагрузку её слов.       — О том, с кем ты больше общаешься из новеньких сейчас?       Вопросы её для меня как каторга, возможно, потому что на данный момент мой мозг атрофирован, и я очень плохо соображаю. Именно поэтому мне хочется, чтобы она всё разъяснила.       — Джейн, я тебя не понимаю.       — Просто ответь, — чуть повышает голос Джи, и я с непониманием её оглядываю.       — Ну, Белла, Дин и Чон… — резко останавливаюсь, потому что снова разговор о том, о ком я не хотела упоминать. — Если ты так хочешь повернуть разговор снова в сторону Чонгука, то прекрати.       Мой голос звучит резко и грубо, но тем не менее сказанные слова не вернёшь, потому что сейчас меня злит абсолютно все, что связано с ним. Я как пороховая бочка.       — Я не пытаюсь… — неуверенно произносит Джейн, что ещё больше злит меня в данном случае.       — А как это понимать тогда вообще? — снова мой грубой тон.       — Ты неправильно меня поняла, — Джи пытается меня успокоить, но я понимаю, что уже не вернуть моё устойчивое настроение. — Речь не о нем…       — Тогда о ком? — злюсь я. — Я же просила не вспоминать о нём, но ты снова начинаешь разговор. Чего ты пытаешься добиться?       — Мэй, прости, но я правда не хотела о нём…       Я не знаю, насколько сильно обида засела у меня в глубине души, что я не могу успокоиться. Меня разозлило просто упоминание его имени, хотя подруга даже его не называла, я сама его произнесла. И, скорее всего, это взбесило ещё больше — то, что я снова о нём вспомнила, а свалила всё на свою подругу.       Если я с ней сейчас останусь, то мы обязательно сильно поссоримся, учитывая моё шаткое настроение. Меня раздражает абсолютно всё, и я без лишних объяснений просто выбегаю на улицу, предварительно захватив куртку с ключами. Я слышу голос подруги, понимаю, что поступаю плохо, но не могу остановить в себе эту злобу и обиду. Я готова взорваться от всех этих накатившихся эмоций, и я решаю, что мне снова нужен свежий воздух. Прости меня, Джейн.       Только что подруга, сама того не замечая, подсказала одно решение моей проблемы. Точнее, напомнила. Это Дин. Мне нужно нужно отвлечься. И единственный способ, который я знаю, — это мужское тело.       Спустя полчаса я звоню в звонок своего давнего знакомого.       — Мэй?       — И тебе привет.       Захожу внутрь, не обращая внимания на его удивлённое лицо. Прохожу в зал и сажусь на диван, осмотрев привлекательного Дина, который на данный момент только в тёмных брюках, оголяя мне на обзор своё мускулистое тело. Давно я не видела никого, кроме…       — С Новым годом! — резко выдаю я, не давая мысли возможности продолжить.       Дин все ещё выглядит удивлённо и странно на меня озирается, словно пытается понять, в своём ли я уме. Нет, Дин, я схожу с ума!       — Спасибо, — благодарит парень и, приблизившись ко мне, прислоняется к моей щеке и оставляет на ней поцелуй, вызывая во мне непонятные чувства. — И тебя.       — Я боялась, что тебя не будет дома.       — Я польщён, — улыбается он. — Как видишь, мои праздники проходят в гордом одиночестве. Так что я рад, что ты пришла.       Он протягивает бокал с шампанским, но вместо того, чтобы взять из его рук, встаю с места и приближаюсь к нему вплотную, заставляю его округлить глаза от удивления. Но это ненадолго, этот парень не промах, он тут же убирает ёмкость в сторону и с довольной улыбкой обнимает меня за талию. Я не понимаю того, что чувствую. Понимаю лишь то, что сильные мужские руки начинают изучать моё тело.       — Я скучал.       Слышу его голос, а в голову приходят странные мысли, поэтому я приближаю своё лицо к его. Мне нужно его изучить.       Красивые голубые глаза, симметричные черты лица, пухлые губы. Вполне мужественное лицо… Но почему же эти черты не вызывали у меня до этого никаких чувств? Я его знаю дольше, чем других парней, но почему же не воспринимала его как мужчину, с которым бы хотела провести чуть больше одной ночи? Красивые черты лица ни чем не отличаются от того же самого Чона, даже для кого-то этот белокурый парень намного симпатичен.       «Но только не для тебя!» — говорит моё подсознание, что меня жутко злит, потому что даже сейчас думаю о нём.       Не теряя ни секунды, впиваюсь в губы парня, что напротив. Дин сразу же отвечает на мой поцелуй. Я пытаюсь всеми силами прочувствовать то, что хочу испытать от блондина, но я лишь ощущаю его губы, жадно целующие мои. Тогда в ход приходит тяжёлая артиллерия. Раз я не могу почувствовать те нежные эмоции, которые испытывала с парнем, которому я безразлична, я должна отдаться похоти. Осторожно продвигаю руку вдоль живота парня и останавливаюсь на его мужском достоинстве. Я чувствую его напряжение через губы, и мне это нравится.       — Играешь по-грязному.       С этими словами, схватив меня за бёдра, он ловко поднимает и перетаскивает в спальню. Как только мы оказываемся в нужном месте, Дин осторожно укладывает меня на кровать, а сам нависает надо мной. Смотрю на этого голубоглазого блондина и понимаю, что сегодня он слишком нежен.       Его влажные губы оставляют на моей шее дорожку из поцелуев, вызывая во мне желание. Он останавливается у моих ключиц и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.       Меня передёргивает, когда я вижу вместо привычного белокурого парня Чонгука. Моё сердце словно только что ожило и начинает биться с бешеной скоростью. Зажмуриваю сильно глаза и открываю вновь.       — Ты в порядке? — снова обеспокоенное лицо Дина.       Господи, что происходит? Уйди ты уже из моей головы, ЧОН ЧОНГУК!       Я закрываю глаза и притягиваю Дина за шею к себе. Мне нужно почувствовать его, иначе так и продолжу сходить с ума. Блондин продолжает свои поцелуи и возвращается к моим губам. Он пытается быть нежным, а меня это раздражает, и я пытаюсь стать чуть понастырнее. Прерываю поцелуй, потому что в какой-то момент мне кажется это таким противным, что мне становится сложно дышать. Дин не замечает этого, чему я безгранично рада. Он продолжает оставлять следы своих губ на моей шее, а руки плавно спускаются к моему животу, вызывая напряжение у меня между ног.       Я закрываю глаза, хватаюсь за мускулистые плечи блондина, и они мне кажутся такими до боли знакомыми. От одной мысли мне становится приятно любое прикосновение парня. Он спускается чуть ниже, и его рука охватывает мою промежность сквозь одежду. Открываю глаза. Как только вижу белую шевелюру, мне становится плохо, вмиг пропадают все приятные чувства, и мне становится так противно от одной мысли, что руки Дина касаются моего тела. Я резко отстраняю его от себя, злясь на себя. Не могу. Как бы ни старалась, этот чёртов Чонгук лезет ко мне в голову и не даёт покоя. Как бы ни притворялась, что мне приятно ощущать прикосновения Дина так же, как и Чонгука, — это неправда. Я не могу. Просто не получается.       — Что случилось? — слышу обеспокоенный голос Дина.       — Прости, — лишь говорю я и резко встаю с места, пока он не увидел мои мокрые глаза, потому что чувствую, как ком подступает к горлу.       — Мэй, — слышу крик Дина, а сама выбегаю из его дома. Снова сбегаю.       Рывком сажусь в машину и завожу двигатель. Скорее отъезжаю из его дома, газуя в неизвестном мне направлении, уже не борясь с накатившимися эмоциями. Я слышу собственное рыдание, и мне становится ещё больнее.       Что ты сотворил со мной, Чонгук? Я даже не могу думать ни о чём кроме тебя! Обида и боль разрывают изнутри, отчего я готова выехать по встречной полосе и больше ничего не чувствовать.

***

      — Ты ходила к Дину? — слышу голос подруги, как только захожу в дом.       Я прорыдала несколько часов, поэтому у меня сейчас нет сил ни на что, но меня злит то, что подруга с порога начала на меня давить.       — Какая разница вообще, — обессиленно тараторю я и бреду на кухню.       За мной снова идёт Джейн.       Можно мне побыть немного одной? Мне и так слишком паршиво, Джи.       — Большая, — не угомонится никак она. — Ты ведёшь себя очень глупо!       — Зато ты ведёшь себя как ненормальная мамочка, — я не пытаюсь её перекричать, даже если очень хочется.       — Мэй, что ты творишь? — задаёт вопрос подруга и становится прямо передо мной.       — Ничего, — отвечаю и отхожу в сторону холодильника. В собственном доме уже не могу нормально дышать.       — Прекрати себя вести так, — голос моей «мамочки» набирает обороты, она злится не на шутку. — Ты избегаешь меня уже несколько дней. Вместо того, чтобы поговорить со мной, ты поехала к Дину?       Я не знаю, что ответить на этот вопрос, но он меня так злит.       — Именно так, — лишь выговариваю я, обходя подругу, которая снова встала на моём пути. Это уже начинает раздражать!       — С каких пор ты стала так далека от меня?       Я стала далека? Она точно понимает значения этих слов? Кто первым стал таить в себе секреты, а потом и вовсе уехал, заставляя меня мучиться в догадках?       — С тех самых пор, как ты ушла не сказав ни слова!       Я знаю, что язык — мой враг. Но это так злит. Почему она не может понять?       Мельком смотрю на Джейн и вижу по её глазам, что она расстроилась, но при этом я всё ещё полна злости и обид. Я схожу с ума. Как потушить в себе этот огонь вспыльчивости?       — Я с тобой пытаюсь поговорить уже несколько дней, — уже тише говорит она. — Но ты постоянно меня избегаешь.       — Хорошо, я тебя слушаю, — снова моя раздражительность. — Рассказывай! — чуть повышаю голос теперь я. — Я готова слушать до тех пор, пока ты снова не начнёшь защищать Чона.       — Я его не защищаю, — тут же оправдывается Джи.       — Тогда как это понимать?       — Моя история связана с ним.       Меня это удивляет и бесит одновременно. Одним его упоминанием она подлила тонну масла в огонь. Я теперь как бомба, которая взрывается каждый раз, когда произносят имя Чонгук.       — Тогда я не хочу слушать твою историю!       Говорю резко и грубо до тех пор, пока не вижу растерянное лицо своей подруги. Господи, что со мной творится. Что я делаю?       Подруга вмиг теряет всю уверенность и весь пыл, с которым она рвалась мне всё рассказать. Она отступает. Отходит от меня и смотрит с каменным лицом, словно пытается убить одним взглядом. Я не против — заслужила. Я теряю всю свою злость, мне становится стыдно от сказанных слов. Мои слова больно её ранили, и я пытаюсь сделать шаг к ней.       — Джейн, — но она отходит от меня.       — Если не хочешь слушать мою историю, — голос моей подруги дрожит, — то ответь мне на один вопрос. Ты знаешь, почему ты постоянно притаскивала парней?       Вопрос меня подвергает в большой шок, и я теряю дар речи. Я молчу, потому что не знаю, что на это нужно отвечать. А ещё больше я не хочу слышать на него ответ…       — Что ты хочешь этим сказать? — лишь спрашиваю я.       — Ответь на мой вопрос, — требует подруга. Она выглядит разъярённой, какой, наверное, я выгляжу уже несколько дней.       — Я не понимаю, к чему ты клонишь.       — Всё ты прекрасно знаешь.       Она задаёт вопрос, на который я знаю ответ. Это то, на что я хотела бы отвечать в последнюю очередь.       — И почему же, по-твоему?       Спрашиваю я, а в голове крутится лишь: «Прошу, не отвечай на него, Джейн».       — Потому что ты не хотела чувствовать одиночества!       Слова, как остриё ножа, оставляют глубокий порез в моей душе. Я теряю всю свою злость, обиду, сожаления, словно только что одним высказыванием отняли у меня все силы, которые и так были исчерпаны в машине. Мне просто больно. Дико и неприятно, но я еле сдерживаю эмоции, потому что человек, державший нож, — это моя лучшая подруга.       — И вместо того, чтобы поговорить со мной, — пожалуйста, остановись Джейн, это невыносимо, — ты пошла к Дину, дабы заглушить пустоту. Ведь для тебя было важнее перепихнуться с ним, нежели поговорить с подругой.       Мне нечего сказать. Лишённая дара речи, смотрю на Джи и понимаю, что ещё одно слово — и я не выдержу. Ком встал поперёк горла и мешает дышать.       — Уходи, — хрипло и тихо произношу я.       — Мэй…       — Просто уйди, — я уже молю, потому что мне невыносимо столько времени терпеть всё в себе. — Пожалуйста.       Я захожу в зал, дабы не видеть того, как она уходит. Как только закрывается дверь, во мне будто взрывается бомба. Я чувствую, как слёзы жгут мою кожу, снова. Потому что правда колет глаза. Вмиг всё в доме меня раздражает, а особенно это новогоднее оформление. И я одно за другим начинаю швырять украшения в сторону. Как же это чертовски больно…