Глава 62. Часть 1.
23 мая 2021 г., 12:14
Пока я собиралась, — так сказать, наводила красоту, — не заметила того, что ко мне зашёл Чонгук. Видимо, он оставил запасной ключ от нового замка себе.
— Ты прекрасно выглядишь, — делает комплимент парень, не отрывая горящего взгляда от меня. Он, как истукан, стоит у прохода, застывший на месте.
— Ты тоже, — говорю я, так как обожаю, когда он в белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и в тёмных классических брюках. Помимо этого, есть что-то, что освежило его — он словно другой на данный момент. Оглядываю его полностью, и до меня доходит. — Ты постригся? — восторженно произношу и быстро подхожу к нему. Действительно, он убрал свои длинные волосы и теперь с короткой стрижкой, он словно помолодел. Слишком прекрасен для этого мира.
Кажется, Чон смутился, так как снова почесал свою макушку, слегка уставившись в пол. Я улыбаюсь, так как обожаю, когда он так делает: парень становится таким очаровательным в этот момент, что я схожу с ума. Но через мгновение уверенный Чонгук снова возвращается в реальность и вновь не отрывает от меня взгляда, после чего спрашивает:
— Ты готова?
— Да, — сразу отвечаю, потому что я очень воодушевлена. Всё же это наше первое нормальное свидание.
— Тогда идём, — с улыбкой произносит брюнет и протягивает руку.
— Идём.
Я протягиваю руку, и он тут же берёт мою кисть и сцепляет наши пальцы. Это так приятно, когда мою маленькую ладонь охватывает крупная ладонь парня и крепко её сжимает.
Мы спускаемся со второго этажа и оказываемся у выхода. Последний раз оглядываю себя в зеркале и оцениваю ситуацию: я в красном атласном платье ниже колена, идеально подчёркивающем мою фигуру, с разрезом на левой ноге. Так как уже вечер, сверху надела чёрный пиджак, закончила образ классическими чёрными туфлями на высоких каблуках. Волосы идеально выпрямлены и просто дополняют мой образ, как и нежный макияж.
Мы выходим на улицу, а мне от мысли, что Чону понравился мой наряд, но при этом он ещё не видел само платье полностью, становится радостно, потому что мне хочется посмотреть на реакцию, когда он увидит меня в нём.
К нам подъезжает чёрный лимузин, и мои мысли уходят в дальний угол моего подсознания. Смотрю на Чона подозрительно. Что он задумал? Парень же немногословен, лишь слегка касается моей талии и направляет к двери, затем отворяет её для меня. Сегодня он сама галантность. Это приятно. Без лишних вопросов захожу в большой салон машины.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда мы усаживаемся, и машина трогается с места.
— Увидишь.
— Ты не можешь сказать?
— Так будет неинтересно, — улыбается брюнет и сжимает мою руку. Ох, он решил меня сегодня убить. У моего бедного сердца скоро будет приступ.
Некоторое время мы едем молча, пока я не вспоминаю один нюанс, за который хотела извиниться:
— Чонгук, — начинаю я, — мне стыдно. Я чувствую вину, что заставила поговорить с миссис Ли. Прости меня.
Я говорю искренне, так как эта мысль не даёт мне покоя несколько дней. Я опускаю голову, так как боюсь его реакции на упоминание его матери, но Чонгук слегка касается моего подбородка и поднимает вверх, заставляя смотреть прямо в глаза.
— Я не злюсь, — понимающе улыбается. — Я знаю, что у тебя не было плохих намерений
Чонгук на удивление спокоен и прежней реакции на упоминание мамы нет, следовательно, он уже пришёл к какому-то выводу, и мне всё же интересно. Это хорошо.
— Чонгук, — тихо окликаю его, на мой зов он сразу слегка поднимает брови, как бы спрашивая «что случилось?», — как всё прошло с миссис Ли?
На секунду мне кажется, что он снова разозлится, но в его взгляде нет ничего, что бы мне дало понять, что он чувствует. Он сейчас не думает ни о чём, либо думает сразу обо всём…
— Я не знаю, — отвечает Чон и опускает взгляд. — Это было странно…
Мне становится дико стыдно, и я не хочу, чтобы он раскис.
— Прости.
Но Чонгук увлечён своими мыслями, он продолжает:
— Это было странное чувство. Я всю жизнь верил в одну истину, жил ею, но за один вечер всё изменилось.
Я боюсь спросить лишнего, но в то же время хочется хоть как-то понять его чувства. Он сегодня откровенен со мной, поэтому я осмеливаюсь задать следующий вопрос:
— И что ты думаешь?
Я спрашиваю пустоту, так как Чонгук хоть и смотрит на меня, но его взгляд не на мне — он погружён в свой мир и смотрит сквозь меня.
— Я много думал всё это время, пока не виделся с тобой. Я встречался с ней несколько раз…
— Серьёзно? — тут же воодушевляюсь я, так как ужасно рада этой новости. — И я об этом не знаю?
— Мне пришлось…
Его уверенной тон затухает, взгляд потерянный.
— А ты не хотел? — спрашиваю я, осторожно гладя его тыльную сторону кисти.
— Хотел, — тихо произносит он, словно боится, что кто-то услышит. — Я не знаю, как относиться к ней. Я не понимаю…
Я вижу растерянность и беспомощность в его глазах, замечаю, как он кусает немного губу. Чонгук нервничает и всё ещё расстроен — не чем-то одним, а всем сразу. Мне хочется как-то забрать его терзания. Смотрю на его губы и боюсь, что он искусает до крови, поэтому накрываю их своими. Просто вот так вот беру и целую. И это помогает, так как он прекращает кусать губу.
— Не думай слишком много, — говорю я, отстранившись от его мягких губ. — Просто плыви по течению. Миссис Ли очень хорошая женщина.
Чонгук улыбается, но я вижу в его глазах некую печаль. Не могу понять, почему в них столько грусти, ведь мы идём с ним на свидание.
— Это ты очень хорошая, Мэй.
— Ты тоже, Чонгук.
Мои слова он оставил без ответа. Дальше наша поездка проходит в тишине: мы просто держим друг друга за руки и наслаждаемся ночным видом города.
Через некоторое время машина паркуется в непонятном мне месте, Чонгук помогает выйти из транспорта, так как предварительно успел завязать мне глаза. Я понимаю, что мы находимся на улице: лёгкий холодок окутывает мои ноги. Слышу шум, словно сильный ветер надвигается на нас. Где мы?
— Готово, — произносит рядом Чонгук, крепко сжимающий мою руку.
Парень снимает с моих глаз шёлковую ткань, и я осторожно привыкаю к ночному свету, затем оглядываюсь. Меня повергает в шок, когда я вижу перед нами огромный вертолёт, который, собственно, этот шум и холодок создавал. Мы стоим на крупной и пустой площадке, где кроме нас и нескольких рабочих нет никого.
— Что ты задумал? — смотрю на яркие глаза парня, который следит за моей реакцией.
— Хочу показать тебе город с высоты птичьего полёта, — громко говорит Чон, так как из-за вертолёта здесь очень шумно.
Чонгук, не дожидаясь моего ответа, идёт к транспорту и тащит меня за собой, крепко держа за руку. Моё платье сдувает ветер от включённого двигателя, а именно от крутящегося пропеллера, но мы быстро оказываемся возле двери, и сосед помогает подняться в транспорт, затем садится сам. Молча он укутывает мои ноги непонятно откуда взявшимся пледом. Я улыбаюсь такой заботе парня, пока он забирает наушники у лётчика. Без лишних слов сижу на месте, в то время как Чон делает всё за меня. Вот сейчас он одевает на меня наушники, осторожно заправив мои волосы за уши. Затем надевает свои.
— Ты как? — слышу отчётливо голос Чона и радуюсь тому, что шум нам теперь не мешает.
— Всё хорошо, — улыбаюсь, смотря на рядом сидящего парня.
Брюнет дарит мне свою кроличью улыбку, затем снова берёт за руку и сцепляет наши пальцы. Позже кивает водителю в знак готовности.
Мы оказываемся на приличном расстоянии от земли, и весь Лондон показывает себя в своей красе. Огни большого города так ярко светят, что создают такую необычную магическую картину. Всё такое крошечное, красивое и такое красочное, что захватывает дух. В тёмное время суток Лондон обладает неописуемой красотой, а уж в с высоты птичьего полёта — это роскошное зрелище.
У меня захватывает дух, мои глаза горят от такого яркого города. Всё такое маленькое, но такое сверкающее, словно я смотрю на горящие бенгальские огни или же хрусталь, который, отражаясь на солнце, светится необычным огнём.
Я поворачиваюсь к Чонгуку лишь для того, чтобы посмотреть ещё на одну красоту рядом с собой: не только вид города меня ослепляет, но и присутствие этого парня рядом. Когда мы встречаемся взглядами, брюнет лишь улыбается и ещё крепче сжимает мою руку. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди, когда он такой чуткий, добрый и мужественный. Я хватаю двумя руками его верхнюю конечность и прижимаюсь к нему. Брюнет слегка обнимает меня, и я чувствую теплоту, мне приятно, словно в нирване. Возвращаюсь к оглядыванию города, попутно слушаю, что говорит лётчик, комментирующий места, над которыми мы пролетаем. Вот только что мы оказались над знаменитой лондонской ареной. Это поистине огромная площадка, которая с такой высоты кажется крошечной, но тем не менее выделяется в сравнении с окружающими зданиями. Река Темза, колесо обозрения, одни небоскрёбы заменяются другими, это так завораживает. Всё слишком прекрасно, красочно и настолько эйфорично, что я не перестаю улыбаться. Это очень приятно. Таких свиданий мне никто не делал, мне так хорошо, что я готова остаться так навсегда в объятьях любимого человека и с наипрекраснейшим видом на весь Лондон. Я и не предполагала, насколько красив и прекрасен город, в котором живу. Скорее не обращала внимания в рутине обыденной простой жизни. Не понимала, насколько окружающий мир прекрасен. Я считала свою обычную жизнь без сильных чувственных эмоций нормальной, так как прежде никого не любила и считала, что так и должно быть, пока не появился Чонгук и не внёс самые яркие и страстные краски.
Мы достигаем района Лондонской Сити, и я понимаю, что накал ярких красок собран весь здесь, словно мы пролетаем над огнём.
— Здание «The Shard», — говорит лётчик, когда нам виднеется самая выдающаяся его точка, которая напоминает осколок, что чётко отображает название небоскрёба.
Я слышала об этом небоскрёбе: он считается самым высоким зданием в Лондоне, где насчитывается 87 этажей, так же является самым дорогим местом в городе. Он весь облицован стеклянными панелями. Наверное, днём, при солнечном свете, сияет ещё ярче. Красота мира — это что-то удивительное, а ещё невероятно то, что создано всё это самим человечеством.
Я снова возвращаю взгляд на сверкающие глазки моего любимого кролика, который всё это время, оказывается, смотрел лишь на меня.
— Спасибо, — кратко говорю, так как я успела уже расчувствоваться.
Чонгук улыбается.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — берёт меня за руки. — Ты заслуживаешь целого мира.
Я не знаю, как на это ответить, потому что это слишком прекрасно сказано, я лишь обнимаю его в знак благодарности и чувствую, как его крепкие руки нежно гладят мою спину. Не думала, что он может быть таким романтичным…
***
Вертолёт высаживает нас, как я поняла, неподалёку от Лондонского Сити. Чонгук снова помогает мне спуститься и вновь направляет меня к машине. На этот раз это не лимузин — это чёрный порш. Такой же роскошный, как и обладатель. Он сидит за рулём, и я могу лицезреть, как он шикарно смотрится на такой дорогой машине, словно не автомобиль его украшает, а он его. Такой уверенный, сосредоточенный и мужественный. Смотрю на мускулистую руку, обхватившую руль, и во мне возгорается дикое желание снова на него наброситься, прямо здесь и сейчас. Я не сдерживаюсь, я воспламеняюсь, и мне это нравится. Он берёт мою кисть свободной рукой, подносит к губам и оставляет на моей конечности обжигающий поцелуй. Я не знаю, куда мы приехали. Мне и вовсе не интересно, так как всё это время я пыталась успокоить своё дикое желание раздеть Чонгука прямо здесь, в машине. Уж слишком он сексуален за рулём. Так уверенно, естественно он это делает и набирает такие скоростные обороты, что моё сердце старается не уступать этим оборотам. Чонгук останавливает машину рядом со входом, как я поняла, небоскрёба «Осколок», который совсем недавно казался нам таким маленьким, а сейчас он огромный и величественный — не зря носит название самого дорогого и высокого здания Великобритании. Чонгук выходит из машины. Я залипаю на то, как он уверенно обходит машину спереди, останавливается у моей двери, отворяет её и протягивает руку. Я, переполненная эмоциями счастья, кладу свою кисть в его ладонь, и он тут же крепко её сжимает, затем помогает мне выйти из транспорта. Встречаюсь с ним взглядами и понимаю, что глаза у него улыбаются, наверное, так же как и мои — мы оба по-настоящему счастливы. Чон отдаёт ключи лакею и, сцепив наши пальцы, направляет ко входу в это огромное здание. Я чувствую какое-то непонятное волнение, моё сердце трепещет. Он уверенно двигается по помещению, оставляя меня в замешательстве, но так как я с ним, я не чувствую неуверенность, он словно внушает мощную энергию защищённости. Парень идёт к лифту, а я лишь успеваю заметить лица гостей и рабочих, которые смотрят с восхищением на него и с любопытством оглядывают меня. Чонгуку это вообще не интересно, он лишь изредка заглядывает на меня. И мне становится приятно. Когда мы оказываемся в лифте, парень нажимает на 87 этаж, и моё сердце от волнения слишком сильно бьётся. Что он задумал? — Ты сегодня отлично выглядишь, — говорит Чон, когда двери лифта закрываются. — Спасибо, — благодарю его, прижимаясь ближе. — Куда мы едем? Мой сосед лишь ухмыляется, так как я проявляю своё нетерпение, но на самом деле я ещё хорошо держусь. Ведь я знаю себя, достала бы до мозга костей, пока не утолила бы своё любопытство, но, так как сейчас я счастлива, смиренно плыву по течению. Мне хватает его присутствия рядом. С этими мыслями кладу голову на плечи своего парня. Я же уже могу его так называть, не так ли? Я чувствую, как Чон касается моих волос, кажется, он их понюхал. Ох уж это его очаровательная сторона. Сегодня Чонгук открылся мне с другого ракурса, показал, каким он может быть заботливым, чутким и внимательным с человеком, о котором печётся. Мы выходим из лифта, и Чонгук меня ведёт, а я просто плетусь за ним, доверившись на все сто процентов. Нам не нужно разговаривать, чтобы как-то поддержать атмосферу. Совсем нет, нам просто достаточно быть рядом, и всё остальное уходит на второй план. Я где-то слышала, что со своим человеком, тем самым настоящим, говорить и молчать будет одинаково комфортно. Это означает, что Чонгук тот самый единственный и неповторимый для меня? Я не хочу даже противиться этому, если только он солидарен со мной. Через некоторое время мы оказываемся возле больших дверей, которые тут же отворяет мой парень своими ключами. Он так ловко со всем обращается. Мы заходим в помещение. Чонгук направляет меня сразу туда, куда он задумал, и я непроизвольно охаю от увиденной картины: приглушённый свет, повсюду в комнате расставлены свечи, а в центре огромная кровать, на которой разбросаны лепестки красных роз, словно мы молодожёны. Ну и, конечно же, накрытый стол у открытых панорамных окон. Подхожу ближе, так как от волнения не могу даже разобрать ничего. Всё так очаровательно и красиво, что я теряю разум. Оказавшись ближе к столу, понимаю, что сервирован на нас двоих, в центре горят 9 свечей в классическом канделябре, рядышком в посуде со льдом мирно покоится бутылка шампанского. Я оглядываюсь на Чона, так как не могу поверить, что всё это придумал он. Ведь я думала, он не способен на романтику. Я готова расчувствоваться ровно в тот момент, когда оказываюсь у панорамных окон, так как то, что я видела в вертолёте, я лицезрю снова и на этот раз, мы не двигаемся. Чёткая картина яркого, красочного, ночного Лондона отражается в моих глазах. Оглядываю вновь комнату: эти свечи, кровать, этот роскошный стол, этот вид, — всё слишком прекрасно, я словно во сне. — Чонгук, — начинаю я, но неожиданно для меня мой голос дрогнул. Наверное, я слишком расчувствовалась. Мы слишком долго к этому шли, что сейчас моё сердце не выдерживает. Заметив моё состояние, Чонгук подходит ближе ко мне. — Всё слишком прекрасно. — Это ты слишком прекрасна, — тихо говорит он и окутывает меня своим крепким объятьем. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, — тихо произносит на ухо парень, и я волнуюсь больше прежнего. Меня снова начали терзать мысли. Он хочет рассказать свою историю сейчас? Хотя нет, ведь Чон сказал всё доложит мне после нашего свидания… Тогда что?
