Why does he need all this?

      Рассуждая сейчас о произошедшем, понимаю, что сделала всё как-то сумбурно. Не подготовила Чонгука должным образом, не рассказала всё для начала, не уточнила, правда ли, что миссис Ли его мама. Вот если бы он не выдал сам себя, с чего я так уверенно дала надежду хозяйке кафе и с каким правом ей ещё и рассказала всё, не узнав точную правду? Мне очень повезло, что Чонгук случайно проговорился и это оказалось истиной. А если нет? Как я так необдуманно всё решила? По одной фотографии? Сейчас я понимаю, что действовала на эмоциях — мне хотелось помочь им обоим, и на многие я аспекты не обращала внимания.       К моему великому сожалению, разговор Чонгука и его матери лишил меня самого соседа. Вот уже прошло две недели, а от брюнета не слышно ничего. Я не знаю, что происходит. Снова. Друзья Чона не отвечают на вопрос где он. Миссис Ли тоже нет: её кафе вообще закрыто.       Так как эта безысходность меня достала, номера телефона Чона у меня, к сожалению нет, по этой причине сейчас я приехала к нему домой. Припарковавшись и убрав из мыслей сомнения, выхожу из машины. Ворота дома закрыты, поэтому звоню в звонок. Радость от того, что мне последнее время открывали сразу же после того, как я приходила, испарилась, так как на этот раз мне никто не отворяет дверь. Нажимаю на кнопку ещё раз, но снова та же реакция. Только не говорите, что он переехал?       Всё же спустя некоторое время ко мне кто-то выходит, поняв, что я не сдамся.       — Здравствуйте, мисс, — здоровается молодой мужчина в чёрном костюме. Судя по всему, его охрана.       — Здравствуйте, а Чонгук дома? — спрашиваю я, словно в детстве прихожу к другу. Только вот я выросла, и звучит это уже странно.       — Извините, а кто его спрашивает?       — Мэй. Пак Мэйлин.       Раннее не знавший меня мужчина немного изменился в лице, словно слышал моё имя.       — А, мисс Пак, — начинает говорить и закрывает дверь с моей стороны: это знак того, что впускать он меня не намерен. — Дело в том, что его нет дома.       Слова прозвучали безэмоционально, а покерфейс на лице не выдаёт его истинных эмоций.       — А где он? — задаюсь вопросом, но понимаю, что ответа, скорее всего, не получу.       — Малыш, куда ты? — неожиданно слышу за воротами знакомый голос, и моё сердце волнительно бьётся.       — Так он же дома, — тут же говорю я, посмотрев в бесстыжие глаза мужчины. — Можно мне поговорить с ним?       Он непоколебим.       — К сожалению, мистер Чон отменил все встречи.       — Скажите, что пришла я, — снова наивно полагаю, что являюсь кем-то важным для него.       — Дело в том, что именно вас он просил не пускать.       От его слов что-то больно колет в области сердца. Не знаю, как это объяснить, но за долю секунды мне становится паршиво.       — Может, вы что-то путаете?       Может, действительно так и есть?       — Нет, мисс.       Охранник всё такой же «мистер бесчувственность». В этом доме, наверное, все такие.       — Чонгук, ты слышишь меня? — неожиданно для себя зову я в надежде, что он всё ещё на улице и услышит мой голос.       Но нет, вместо него передо мной становится мужчина-покерфейс, который перегородил мне путь.       — Мисс, прошу покинуть это место.       Мне даже побороться не дали, просто выпроводили к машине…       Не знаю, как доезжаю до дома, потому что помню только слова мужчины «именно вас он попросил не пускать», которые эхом раздаются в моём подсознании. Чертовски неприятно. Полная разочарования, вхожу в дом и не могу понять, что мне делать. Чувство беспокойства заменилось неприязнью и обидой. Я уже не знаю, как оправдать перед собой его поступок. Безысходность вновь поглощает меня. Ещё немного, и я сдамся…

***

      Просыпаюсь от непонятного шума. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что я заснула вчера в зале на диване и в такой неудобной позе, что моя шея еле справляется с задачей «подтянуться». Кое-как встаю с места и выпрямляюсь. Откуда этот шум? Словно кто-то шуршит возле моей двери.       Некий страх окутывает меня, так как в памяти всплывает момент, когда ко мне вломились ночью парни с тусовки. Учитывая, какой у меня замок, вполне возможно, что кто-то снова ворвался. Осторожно иду к коридору, дабы моих шагов никто не услышал, и одновременно проклинаю себя за то, что безответствена по отношению к себе. Подхожу ближе к двери и понимаю, что она настежь открыта, а замка в двери и вовсе нет, лишь дырка.       Чёрт, что происходит?       Хочу подойти ближе ровно в тот момент, когда возле двери останавливается шоколадная шевелюра. Эти волосы не спутаешь ни с чьими. Растрёпанный Чонгук собственной персоной! Он подходит ближе к двери, вызывая у меня полный восторг и одновременно вселенскую печаль, так как события вчерашнего вечера у его дома всплывают в памяти. Опускаюсь взглядом вниз: брюнет набрал в руки какие-то инструменты. Он не заметил меня, поэтому молча сел в позе лотоса и принялся вставлять что-то в пустое отверстие.       С каких пор он здесь? Он чинит мой замок? Да быть такого не может! Я что, ещё сплю?       — Чонгук? — тихо подаю голос, приближаясь к нему.       Парень так резко поворачивает голову в мою сторону, что его длинные волосы закрывают ему глаза. Мило.       — Ты проснулась, — говорит Чон, поправив локоны, затем, улыбнувшись, снова возвращается к своему делу.       Молча подхожу ближе, так как чувство нереальности происходящего меня не покидает. Как может человек, который игнорирует тебя несколько недель, да и ещё запрещает охране впускать, вот так вот сидеть спокойно у моих дверей и чинить мой замок? Что за раздвоение личности у него такое? Как бы мне ни было приятно его видеть, я понимаю, что начинаю злиться, потому что он молчит. Просто вот так вот пропал и вот так вот заявился, когда я думала, что потеряла его навсегда.       — Где ты был? — слетает с моих уст. Я останавливаюсь в шаге от него и смотрю сверху вниз. —С тобой всё в порядке?       Чёртова моя забота! Как этот вопрос вообще прозвучал? Почему вместо того, чтобы накричать на него, я интересуюсь, в порядке ли он? Мне становится обидно от того, что он молчит.       — Чонгук! Я у тебя спрашиваю.       Снова молча продолжает закручивать гайки, словно меня здесь нет.       — Чонгук! Это же сейчас так важно — чинить этот чёртов замок!       Я вскипаю, но наконец-то получаю хоть какое-то движение: он встаёт с места и смотрит на меня.       — Конечно важно, так как это твоя безопасность, — спокойно, но властно произносит Чон. — Я давно должен был это сделать. И прошу прошения, что не обратил внимания на это чуть раньше.       Я в растерянности от его слов теряю былую злобу и напористость.       — Но всё же… — начинаю я, но понимаю, что сказать по этому поводу ничего не могу. Он слишком мягко смотрит на меня своими шоколадными глазками. Признаю, я рада его видеть. — Как ты? Всё хорошо?       Чонгук улыбается, словно понял свою власть надо мной. Мне хочется спросить про мать, но не знаю как.       — Всё хорошо, — отвечает и снова принимается за своё дело: усаживается возле двери.       Меня настигает разочарование. Мне такого ответа недостаточно.       — Что произошло? — начинаю я мягко, но понимаю, что вновь игнорирует. Когда он чем-то увлекается, а именно чинит мой замок, очень сложно вернуть его внимание. Я снова начинаю злиться. — Почему ты не отвечаешь? — я разговариваю сама с собой — это раздражает. — Как ты так можешь спокойно заявляться ко мне? Знаешь, как я переживала за тебя? Ты пропал на недели, я думала, что-то случилось… пока вчера не пришла к тебе домой.       Я, как разъярённый кот, словесно на него набрасываюсь, а ему хоть бы хны. Я запыхаюсь оттого, что так эмоционально высказываюсь, а Чонгук спокойно завершает своё дело и встаёт с места. Подходит чуть ближе и смотрит на меня непонятным для меня взглядом.       — Я всё объясню, — ровным тоном произносит он.       — Ты всегда так говоришь, но при этом ничего не объясняешь!       Меня не остановить, я всё ещё чувствую, как во мне таится обида, потому что не могу никогда понять его истинных чувств, а он немногословен и никогда не выражается открыто.       — На этот раз объясню, — снова спокойный голос Чонгука вселяет в меня надежду, и я немного успокаиваюсь. — Я велел тебя не пускать, потому что это было ради твоей безопасности.       — И игнорировал меня тоже ради моей безопасности?       — Да.       Меня не устраивает абсолютно всё, что он говорит, так как меня вчера это сильно задело.       — Что за бред? — говорю я и смотрю в ясные глаза Чона. Я замечаю в них некую растерянность или усталость — сложно понять.       — Мэй, я серьёзен, — Чонгук подходит чуть ближе и говорит настолько мягко, насколько умеет. — У меня были причины с тобой не видеться.       Его мягкий тон первый раз на меня не действует. Я всё ещё зла и даже сама не знаю, как бороться с этим. Я слишком переживала и слишком была расстроена, и этот осадок не покидает меня.       — Какие? — говорю я и понимаю, что чувство обиды снова овладевает мною. — Как ты мог оставить меня просто вот так вот, после того как пошёл к миссис Ли? Я думала, что разозлился и больше не хочешь меня видеть.       Последние слова произношу с таким трудом, что, боюсь, разрыдаюсь прямо здесь.       — Я был зол, — сразу отвечает брюнет. — Действительно был зол, что ты заставила нас поговорить в тот день — это не входило в мои планы. — Чонгук снова мягок, и это сбивает с толку. Он подходит ещё ближе ко мне и смотрит привычным, так соблазняющим меня добрым взглядом, что я готова снова сдаться. — Но я даже не думал о том, чтобы перестать с тобой общение. Никогда.       — Тогда почему пропал? — тут же задаю вопрос я, понимая, что сейчас он со мной откровенен. — Я уже устала от этого всего.       Брюнет осторожно берёт меня за руки и заглядывает в глаза, куда-то глубоко в душу.       — Мне нужно было решить образовавшиеся проблемы. Я не хотел тебя обидеть. Прости.       И снова я таю. Не знаю, от чего именно: то ли оттого, что он так мягок и откровенен, то ли оттого, что проявляет заботу, то ли оттого, что так нежно гладит меня по рукам. Я опускаю взгляд. Кажется, меня отпустило…       Чонгук отпускает одну руку и, сцепив наши пальцы на второй, подходит к двери и закрывает её.       — Не будь такой беспечной, Мэй, — говорит он, указывая на дверь. — Если ты что-то не можешь сделать или не успеваешь — ты всегда можешь обратиться ко мне.       — Спасибо, — улыбаюсь я, крепко держа его руку. Она такая сильная и надёжная, что греет мою душу. Он дарит мне улыбку: мою любимую, ту самую кроличью, от которой я без ума.       Мы всё так же стоим у двери, прижавшись к друг другу, и нам не нужно ничего говорить. Наконец-то я вижу в его глазах какую-то эмоцию, вижу, как они горят, когда он улыбается — это признак того, что человек счастлив. Но помимо всего этого я вижу что-то странное…       — Ты и… миссис Ли, как всё прошло? — задаю я вопрос, боясь хода своих мыслей.       — Как ты и хотела, я её выслушал.       Снова короткий ответ.       — И что ты скажешь?       — Мне нечего сказать, — несмотря на мои переживания о том, что он разозлится, если я начну разговор о его матери, он говорит мягко. — Я не видел её всю жизнь, и всё так странно.       Даже представить сложно, как ему было неловко и тяжело разговаривать с ней с глазу на глаз спустя столько лет печали и обиды. Мне становится стыдно. Я обнимаю его за руку и произношу:       — Прости, что заставила тебя поговорить с ней, прежде с тобой не обсудив.       — Давай не будем об этом, — тихо произносит он и становится передо мной. — Я сейчас хочу поговорить о тебе, — он смотрит на меня. — Прости меня, я был груб с тобой в тот день, — добавляет парень, и я вижу искреннее сожаление в его глазах. Улыбаюсь, и ему этого хватает — он крепко прижимает меня к себе. — Я очень соскучился. — Мне приятно, и я обнимаю его ещё крепче. Я тоже очень соскучилась Чонгук, ты не представляешь. — Спасибо, Мэй, за всё.       Мы стоим так достаточно большое количество времени. Никто из нас не готов оторваться. Я бы согласилась остаться с ним так навсегда, вдыхать его приятный аромат хлопковой свежести, чувствовать его тепло, ощущать приятное чувство защищённости в его крепких руках.       Когда мы всё же отстраняемся, Чонгук ведёт меня в зал, не отпуская мою руку.       — Ты всегда оттягиваешь разговор со мной, — говорю я, когда мы присаживаемся на диван, наконец, вспомнив о не менее важном.       Парень садится ко мне лицом.       — Я приехал, чтобы рассказать тебе обо всём.       — Правда?       Меня это удивляет. Мне всё это кажется нереальным. Я столько времени этого хотела и вот, когда всё так близко, становится волнительно.       — Да, — тихо произносит мой сосед, и я чувствую, как он робеет. — Мне давно стоило это сделать.       Хоть он и говорит уверенно, но я вижу в его глазах сомнение, словно ему не хочется этого делать.       — Хорошо, я слушаю, — пытаюсь быть мягкой, чтобы его подбодрить, так как я обещала себе, что приму любую правду, лишь бы он сам мне всё истолковал.       — Но у меня одно условие, — говорит неожиданно Чон и пристально смотрит на меня.       Я в замешательстве.       — Какое?       — Я обещаю всё рассказать, — произносит парень и берёт мою вторую руку. — Но для начала ты пойдёшь со мной на свидание.       — Эм… — Я не знаю, что на это ответить. Это так неожиданно, что я снова превращаюсь в мямлю. — Сходим, как только ты расскажешь.       — Нет, — твёрдо говорит он. — Сначала сходи со мной на свидание.       Вначале меня это смешит, пока я не вижу серьёзность и какую-то тревогу в глазах.       Чонгук молчит и смотрит на меня всё тем же непонятным для меня взглядом… таким усталым, словно он держит в себе столько печали, сколько в жизни обычного человека нет. Только сейчас я понимаю, что всё это время, хоть он улыбался и глаза его горели, всё равно взгляд был пропитан печалью. Я думала, ему станет легче после разговора с матерью. Или причина в другом?       — Почему ты сначала не расскажешь? — говорю я мягко и хватаю его за руки ещё крепче, пытаясь дать понять, что я всё выслушаю и пойму.       — Потому что мне хочется сделать тебе что-то приятное прежде… — он на секунду замолкает, затем продолжает, — прежде чем ты возненавидишь меня.       Почему у него такие пессимистичные мысли? Меня это пугает, Чонгук. А ещё больше настораживает то, что у него грустные глаза. Я не могу их вынести.       — Хорошо, но с чего ты взял, что я возненавижу тебя? — задаю вопрос ему, а вместо ответа получаю грустный взгляд и горестный смешок.       Какое-то чувство тревоги заполняет мою душу…