Why does he need all this?

      И вот я снова здесь. Стою у дверей дома Чонгука, боясь входить в него. Меня настигают болезненные воспоминания. В тот вечер я была уверена, что никогда сюда больше не заявлюсь, больше не захочу иметь дело с его семьёй, но, как говорится, никогда не знаешь, что тебя ждёт и как повернутся обстоятельства. Не хотелось втягивать миссис Ли, да и вообще, как она посмела угрожать мне ею? Белла самый ужасный человек, она поняла, что с Джи и Чонгуком уже всё, теперь надо затронуть ещё одного близкого мне человека?       Передо мною открытая дверь, а я стою у порога. Страх окутывает меня, потому что я всё ещё чувствую ту боль и обиду, с которой отсюда последний раз убегала. Но я понимаю, зачем я сюда пришла: узнать правду и раз и навсегда поставить точку. Больше иметь дело мне с семьёй Чона не хочется.       Снова вхожу в пустой зал: ни единой живой души. Ожидание. Белла любит эффектно появляться. Я оглядываюсь по сторонам, так как надежда увидеть Чона всё ещё сохраняется, ведь как бы он ни поступил, моё сердце тревожится о нём…       — Добро пожаловать, дорогая Мэй.       Белла спускается по лестнице. Снова при параде: чёрное платье, яркий макияж, туфли… как на траур. Или она восхищается непонятным триумфом?       — Я всё гадала, придёшь ты или нет, — девушка оказывается на одном уровне со мной, вальяжно подходя ко мне.       — Что тебе от меня нужно?       Переходить сразу к делу — моё коронное. Я понимаю, что никакой вечеринки не намечается, но мне уже без разницы, возможно, так уже лучше, что мы поговорим с ней одни.       — Почему ты так спешишь?       Она серьёзно думает, что мне хочется здесь быть и любезничать с ней, словно ничего не было?       — Не хочу с тобой находиться.       — Ты не при параде? — пропускает мимо ушей мои слова и оглядывает меня с ног до головы. — Не понимаю, что в тебе нашёл Чонгук? — Белла делает вокруг меня круг, оценивая меня. Господи, у неё всё в порядке с головой? — Незаурядная внешность… по мне, так Кристин выглядит намного лучше. Да и к тому же она сделала для нашей семьи так много всего… А ты приносишь только несчастья.       — Если ты позвала за тем, чтобы унижать меня, то я могу идти.       Меня снова она начинает раздражать. Как я могла видеть в ней подругу? Она же такая лицемерная! И зачем это сравнение меня с Кристин, и так ситуация зашла слишком далеко…       — Мэй, не горячись, — она широко улыбается, словно каширский кот. — Ты так долго не выходила с нами на связь. Думала, может, ты уехала, но как только к тебе приехал Чонгук, я всё поняла, — делает паузу. — Ты, наверное, гадаешь, где обещанная вечеринка? Где все? Хотя, наверное, ждёшь Чонгука? Прости, его я не стала беспокоить, он и так в ужасном состоянии.       — Что с ним? — сразу вылетает из моих уст.       — Это сейчас неважно. — Ну нет, эта женщина явно странная, чего она добивается? — Он жив, всё что тебе стоить знать! — голос Белль повышается, но при этом она снова пытается нацепить эту нелепую свою широкую улыбку.       — Если ты сделаешь с ним что-то, я просто так тебя не оставлю.       На мои слова она лишь усмехается.       — Где твоя гордость, Мэй? Он же сделал столько всего тебе плохого.       — Тебя это не касается.       — Ошибаешься. Да и вообще, думаешь, я наврежу своему брату? — она ухмыляется. — Конечно же нет, а вот насчёт тебя даже не знаю…       — Я тебе не позволю.       — Какой же у меня братик дурачок, — перебивает меня Белла, — так тщательно избегал тебя всё это время, но всё же сдался. А я его искала, думала, куда он испарился… Не зря я поставила людей следить за твоим домом.       Меня передёргивает от её слов. Серьёзно?       — Ты ненормальная. Зачем тебе всё это? — У меня какое-то дежавю. Я задавала этот вопрос тысячу раз её брату, вот уж никогда не думала, что задам его Белль. — Что с Чонгуком?       — Снова Чонгук… Давай сегодня не будем говорить о моём брате, он предал не только тебя, но и меня. Как он посмел защищать тебя? — С лица Белль, наконец, уходит эта дурацкая улыбка. — Я все две недели пыталась до тебя добраться, его идиотская охрана не пускала к тебе. Так и ещё сам скрылся. Думал, я поверю, что он забыл тебя. Наивный. Но, как говорится, слабину дал мой брат…       Я не знаю, кому она больше это рассказывала — мне или себе, так как выглядело это так, будто ворчит себе под нос. Меня это уже раздражает. Охрана, аж две слежки за мной было за это время, а я снова осталась с носом…       — Тогда скажи, что тебе от меня нужно, я слишком устала…       — Ты устала? — резко перебивает меня девушка. — Ты ничего не сделала, чтобы устать.       — Я устала от вашего семейства…       Мои слова были сказаны от безысходности и от реальной усталости, а для Белль они прозвучали как для быка красный цвет.       — Это моя семья устала от тебя! — она подходит вплотную и тычет своим пальцем в мою грудь. — Ты разрушала всё, что я имела. Теперь ещё за Чонгука взялась? Кто следующий?       — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — я пытаюсь успокоиться от нарастающей злости, но при этом стараюсь не обращать внимание на страх, который меня окутывает от сумасшедших глаз Белль. — Говори прямо, Белла!       — Прямо? — блондинка словно пылает от ярости. — Давай тогда вспомним вместе кое-что.       Она берёт меня за локоть и тащит в сторону в кухни, движется прямиком к шкафу рядом с холодильником. Оставляет мои руки в покое и достаёт что-то…       — Ты узнаёшь эту девушку?       Белль протягивает мне фотографию, на которой я вижу пухлую девушку с угревой сыпью на лице и кривыми зубками. Её испуганные глаза чётко запечатлены на фотографии. Эта девочка словно избитый котёнок, прижавшийся к стенке.       — Ну что?       Я смотрю на неё, не могу понять до конца, чего Белла добивается. Кто эта девочка?       — Я не понимаю…       — Хватит врать. Как ты там её назвала? Толстым грязным гномом?       — Я ничего не…       — Так вот, это я! — снова перебивает меня Белла. — Поразмысли мозгами и вспомнишь…       Я снова смотрю на фотографию и, наконец, замечаю то, что до этого не видела. Школьная столовая… Моя. Где я училась… И я помню это проклятое место.       — Это…       Она не даёт мне договорить и силой отнимает фотографию.       — Хм, — ухмылка. — Меня не узнать, правда? Конечно же…       Честно, меня это достало!       — Ты сейчас серьёзно? Ты злишься на меня из-за этой дурацкой фотографии? Хочешь сказать, все твои козни только из-за этого? — Я не знаю, смеяться ли мне, но это действительно глупо и смешно! Как так можно? На фотографии мы в младшей школе, это было сто лет назад. Мы все были маленькими и вряд ли когда-то всерьёз говорили такие вещи. — Белла, мы были детьми, ты в своём уме?       Белла снова впадает в ярость и подходит ко мне.       — Какая же ты мерзкая, — девушка снова тычет своим пальцем в мою грудину, и я всё равно не понимаю, откуда столько злости? — Вместо того, что почувствовать вину, извиниться, ты начинаешь меня отчитывать? Видел бы твою настоящую сущность Чонгук!       Меня это уже реально бесит!       — Это мне нужно извиняться? — я повышаю голос и отталкиваю её от себя. — Если мы заговорили об извинениях, хочешь, чтобы я перечислила все твои мерзкие поступки?       Белла на секунду теряет контроль над ситуацией, она явно не ожидала такого поворота, но снова приходит в себя и больно хватает за запястье.       — Отпусти, мне больно!       — А ты знаешь, как было больно мне? — снова её яростные глаза, они больше не кажутся такими светло-голубыми как ранее, в них больше тьмы. — Я была унижена, растоптана тобой. Если ты это считаешь пустяками, то я ещё больше разочаровалась в тебе!       Я ужасно злюсь, но я понимаю, что, если я не смягчусь, она меня не отпустит: хватка у неё сильная.       — Белла, мы были детьми. Я даже толком не помню, это было…       — Не помнишь, значит? — ещё больше злости, меня это немного пугает, так как чем больше злости, тем сильнее хватка.       — Отпусти её, — звучит мужской голос.