Proximo Deo

В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви. Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин. 4. 18-20)

      Реальность медленно дезинтегрируется, сворачивается в клубок, будто чёрная кошка на солнечном подоконнике, и уже сама ночь кажется отголоском чего-то ещё не наступившего, медленно наступавшего, крадущегося.       Холодные капли дождя медленно стекают по панорамному стеклу, мы на сто втором этаже одного из многочисленных небоскрёбов этого мрачного города, мы здесь на время, просто чтобы проследить за собственными наработками, всему виной этот спор, чудовищный спор, не имеющий никакой подоплёки, но появившийся, возросший цветком лотоса в уютных закоулках наших разумов, благоговейный медовый запах распространяется вокруг, заполняя собой всю новую пустоту нового мира, поросшего мхом на булыжнике старого идеального...       Свет неоновых ламп завода вдали придавал внеземной оттенок стеклу, дождю, Городу — медленно коллапсирующему самого в себя, сжимающегося всё плотнее и плотнее, как человек в углу перед неимоверным ужасом, и глаза источали ничего, кроме печали и горести, ведь это — последние мгновения жизни вообще всего сущего. Мы были рядом, но порознь во всех планах, даже в этот момент, на смертном одре, пока по стальному карнизу медленно шла чёрная ворона, медленно расправляющая свои аномально большие, чёрные крылья, готовясь улететь прочь.       Человек, ничего не подозревающий, застрявший между Сетью и настоящим миром в несущемся прямиком в чёрную бездну вагоне метро, ничего не понимает, но это касается и нас, находящихся в схватке богов; его импланты начинают медленно плавиться, обжигая адским пламенем остатки плоти и кровь, начинающую вскипать от нарастающего жара — весь покров окрашивается в оранжевый, пламенно-яркий тон, напоминая о чём-то нерушимо постоянном, о чём-то вроде смерти.       Тоннель подземки, обыденно непримечательный, также начинает растекаться под гнётом невидимых сил, древние каменные замки начинают обрушиваться сами в себя, громко хрустит и покрывается многочисленными трещинами чёрный асфальт, и весь Город к этому моменту уже молчаливой тревожностью трясётся, и многочисленные здания сыпятся, как карточные домики, весь материал вливается в огромную, бездонную воронку смерти. В считанные секунды опадает и наш небоскрёб, а дальше — пепел завалов, растворение и молчаливая погибель.       В это же время восстановленные пустоши и саванны Африки уже сокрушены громом удара стального молота правосудия, океаны забурлили и запарили, все промышленные центры, всё-всё, чем представлялось человечество с каждым щелчком секундной стрелки часов всё быстрее и быстрее низвергалось в самую мрачную пустыню, имя которой — Ничего. Об этом никто не мог представить, это не подвластно ничьему разуму, лишь одно упоминание заставляет содрогнуться любой рассудок.       Это Ничего, что со всё нарастающим аппетитом пожирало людей, бетон, микросхемы, знания и жизнь быстро перекинулось, словно пожар на ветру, на соседние планеты, на космический эфир, стирая грань между мечтой и реальностью, на мгновение каждый стал Богом, а после — собственным же палачом, и когда воск крыльев оплавился от жара Солнца, когда тело начало пикировать вниз, лишь тогда каждый понял причину этого Конца.       Голубой свет звёзд на фоне чёрного пространства медленно краснел, пока затем не исчез, оставив после себя лишь горстку материи. Обшивка космических кораблей, прошивающих мироздание на сверхсветовых скоростях стремительно рассыпалась, предоставив вакууму и убийственной силе власть над многочисленными экипажами. Все сети космических империй, все расы, всё перемешивалось до состояния одной кондиции, когда ничего не отличимо от всего.       Об этом писали в древности религиозные секты, ныне не существующие, их богохульские тексты прямо указывали на результаты бездумного опьянения властью и знаниями. Теперь до этого никому нет дела — ведь вся бесконечность откатилась назад до исходного состояния белой точки, готовой в любой момент лопнуть на тысячи мельчайших осколков.       И когда это наконец случилось, когда всё произошедшее ранее стало лишь мифом, фикцией, тогда... восемь смертных грехов зачтётся двум братьям за их беспечность и бесконечную ненависть. не прекратились ожесточённые битвы во всех закоулках мироздания, не источилась жажда человека к самоуничтожению. за то, что всё пошло на второй круг, мы будем вечно страдать, наблюдая за очередным Концом, который наступит с вероятностью в...       ... ведь любой конец — это новое начало. И лишь после того, как души всех когда-либо живших раскинулись по всем уголкам Расколотой Вселенной, в тишине нового бытия послышался тяжёлый кашель. А затем — уродливые всхлипы истории.

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА