Supplication

Безночный город сгорел. Ни один из орденов не начинал штурм. Не было никаких предупреждений, никаких признаков надвигающегося восстания. Просто вдруг из ниоткуда вспыхнул болезненный зеленый огонь, с каждым мгновением пылающий всё сильнее, ярче и больше, охватив всю столицу Цишань Вэнь. Пламя было настолько яростным, что ничто не могло его потушить. Оно пожирало всё на своём пути — ничто не могло уберечься от его беспощадного гнева. Глава ордена и его сыновья погибли в огне. Их кости превратились в груду пепла. Люди говорили, что орден Цишань Вень вызвал ярость небожителей. Люди говорили, что пожар исходил из самого подземного мира. Падение ордена Вэнь повергло весь остальной мир совершенствования в панику. Оставшиеся сторонники ордена Вэнь барахтались без железного кулака их лидера, и другим орденам не составило труда вернуть свои деревни и города, захваченные Цишань Вэнь. Но, как это и бывает на войне — люди никогда не умели довольствоваться малым. Они взяли больше, чем изначально принадлежало им. Более мелкие ордена вскоре оказались захваченными и поглощёнными. Крупные же были разорваны на части более сильными, а трофеи разделили между победителями. Какой-то мистической силой или, возможно, благодаря усилиям божества-хранителя Гусу, орден Лань был спасён от этого деления власти. Любой, пришедший со злым умыслом, был выдворен с территории Облачных Глубин непонятным туманом, покрывающим землю, как защитный барьер. Те же, кто пытался прорваться через талисманы и заклинания, были безжалостно разорваны ненормально сильными свирепыми мертвецами и мстительными духами, появлявшимися словно из воздуха. Никто — будь то сами представители ордена или другие заклинатели — не знал, что происходит и что с этим делать. Никто, кроме Лань Ванцзи. После пожара, уничтожившего орден Вэнь, Лань Ванцзи каждый день находил время, чтобы посетить маленькую забытую святыню в далёких тёмных лесах. Он не знал, что может сделать, чтобы выразить свою благодарность богу, спасшему его дом, но казалось правильным и уместным хотя бы навещать его и, возможно, перестроить полуразрушенную святыню в то, что было бы достойно настоящего бога. — Тебе понравилось, Лань Чжань? — Бог улыбался, раскинувшись на своём алтаре, его глаза светились ожиданием похвалы. Он был похож на щенка, который вилял хвостом, надеясь, что его погладят по голове за недавно выученный трюк. — Хорошо ли я выполнил твоё желание, Второй Господин Лань? — Мгм. — Я так давно не сеял хаос в мире, но мне кажется, получилось отлично, не так ли? — Мгм. — Теперь ты счастлив? — Мгм. Вэй Усянь надулся. — Ты можешь сказать что-нибудь кроме «мгм»? Лань Ванцзи подавил желание закатить глаза. Он не ожидал, что бог окажется таким… ребёнком. Что будет подпрыгивать на алтаре и дёргать себя за рукава, как чрезмерно нетерпеливый ученик, жаждущий внимания со стороны своего учителя. Это было на удивление милым, и заставило Лань Ванцзи задуматься о том, кто из них был всемогущим богом, а кто — скромным последователем. — Вы хорошо поработали, господин бог, — покорно похвалил Лань Ванцзи, робко улыбнувшись божеству. Лицо бога скривилось в неудовольствии. — Что это за титулы, Лань Чжань? Они звучат так ужасно из твоих уст! Назови меня как-нибудь ещё. — Тогда… Вэй Усянь. Брови бога нахмурились. — Нет… так мне тоже не нравится. Лань Ванцзи попытался не дать замешательству проступить на своём лице. Это было единственное имя божества, известное ему. Он не мог представить, как ещё мог бы назвать бога. — Как вы хотите, чтобы я вас называл? — Хмм… — Вэй Усянь задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. — Как насчет того, чтобы звать меня Вэй Ин? — Вэй… Ин? — медленно повторил Лань Чжань, пробуя имя на вкус. Почему-то называть бога так ощущалось… правильным, и, судя по выражению лица, Вэй Усяня, тот прекрасно знал, о чём думал Ванцзи. Серые глаза превратились в расплавленное серебро от удовольствия при звучании собственного имени. Тонкие губы скривились в улыбке, от которой щёки Лань Ванцзи загорелись горячим, покалывающим жаром. Это было такое странное чувство, которого Лань Ванцзи никогда раньше не испытывал. Он не знал, нравится ли ему это. — Да… Вэй Ин, — бог положил голову на руки и удовлетворенно посмотрел на него. — Меня зовут Вэй Ин. Сердце Лань Ванцзи болезненно сжалось в груди. Это выглядело немного зловеще.

***

Он посещал святыню, когда мог, но постепенно становилось всё труднее находить время для этого, не вызывая подозрений у дяди и брата. Лань Ванцзи и самому было удивительно, почему он так старается встретиться с тёмным богом, но… он не хотел знать ответ. Лань Ванцзи решил, что просто расплачивается за свой долг перед бессмертным божеством за спасение дома и семьи. Конечно же, для этого требовалось столько преданности, сколько Ванцзи мог предложить. Однако богу не нужно было много щедрых подношений и покорного служения. Он был очень ленивым, наслаждался небольшим количеством хорошего вина и вкусной едой. Время от времени он развлекал себя беседой с Ванцзи, и не более того. Однажды Лань Чжань принёс с собой кувшин «Улыбки Императора», когда узнал о том, что бог любит алкоголь, и благодарная улыбка, которую он получил, заставила его уши покраснеть. Не имея другого способа вернуть долг, Лань Ванцзи взял на себя обязанность привести в порядок маленькое святилище, насколько это было возможно. Он отправился в город в поисках материалов и красок для ремонта. Он пронес из дома столько инструментов, сколько осмелился, и спрятал их в святилище. Он даже отправился на поиски лучших благовоний, которые были у них в запасе. Вэй Усянь принимал все эти новые дополнения и ремонтные работы с весельем, сверкавшим в его озорных глазах. Он то и дело повторял, что не нуждается в подобных подношениях, но Лань Ванцзи видел, как сильно радуют его новые улучшения. Лань Ванцзи продолжал, а Вэй Усянь наблюдал. Под его присмотром храм становился всё более похожим на настоящее святилище. — Лань Чжань! — Сразу же оживился при его появлении Вэй Усянь. — Ты здесь! Лань Чжань опустил тяжелую сумку на недавно отполированный пол. Возможно, сегодня он начнет чинить мебель или сделает новую из окружающих деревьев. И, возможно, следует принести Вэй Усяню более теплую одежду. Хотя он втайне наслаждался видом Вэй Ина, лежащего на алтаре в столь неподобающем виде, бедному сердцу Лань Ванцзи это не приносило никакой пользы. — Мгм. Из сумки он достал деревянную корзину и несколько завернутых в ткань пакетов. — Что ты принес мне сегодня? — Вэй Усянь появился позади него и просунул руку в корзину. Лань Ванцзи ударил его по руке, отчего тот вскрикнул от боли. Ванцзи указал на банки, накрытые тканью, и начал рыться в корзине. — Улыбка императора! — восторженно воскликнул Вэй Усянь, поднимая банку с алкоголем, как трофей. — Лань Чжань, ты так балуешь меня. Наверное, я самый счастливый бог во всем мире. Вэй Усянь, не теряя времени, сорвал матерчатую крышку и вылил содержимое прямо в рот. Жидкость потекла по бледному горлу бога, намочив воротник его ханьфу. Лань Ванцзи перестал разворачивать принесённое и жадными глазами проследил за следами спиртного на шее божества. Он не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. Если бог и был раздражён беспорядком или заметил, что Лань Ванцзи откровенно пялится, он никак этого не показал. Вздохнув от счастья и вытерев рот большим пальцем, Вэй Усянь увидел ещё один горшочек под рукавами Лань Ванцзи и заметно оживился. — И острая похлёбка! Радостное восклицание Вэй Усяня заставило Лань Ванцзи оторваться от созерцания, и он быстро занялся горшком с похлебкой. — Мгм, — хмыкнул Лань Ванцзи, наливая в миску похлебку. Он передал её Вэй Усяню, и тот с благодарностью принял её и стал глотать с видом человека, который голодал несколько дней, а не бога, которому не нужно ничего есть, чтобы остаться в живых. Его щеки порозовели от спешки — он пытался запихнуть в рот как можно больше похлебки. Лань Ванцзи осторожно вытер платком уголки рта Вэй Усяня. — Грязно. Вэй Усянь проглотил то, что успел запихнуть в рот и усмехнулся. — Ты так хорошо обо мне заботишься, Лань Чжань. Что мне делать с таким прекрасным мальчиком, как ты? Лань Ванцзи почувствовал, как кончики его ушей загорелись от похвалы. Он поймал себя на мысли, что хочет сделать ещё столько всего, чтобы заслужить ещё больше похвалы из уст бога. Пока он раздумывал, какие ещё деликатесы принести в следующий раз, безмятежную тишину леса нарушил отчетливый звук шагов по прелым листьям и маленьким веточкам. — Вэй Усянь! — раздался по лесу раздраженный голос. Лань Ванцзи в тревоге вскинул голову. Никто, кроме него, не должен знать о боге. — Вэй Усянь, я знаю, что ты там! Выходи сейчас же, мешок с дерьмом! Лань Ванцзи обиженно сузил глаза. Кто этот ханжа, выкрикивающий непристойности самому богу? Человек с выражением лица, от которого свернулось бы молоко, ворвался на поляну перед храмом, его тяжелые шаги вздымали грязь и разрушали идеально ухоженный сад, который Лань Ванцзи так старательно возделывал. В его руках был хлыст, который при малейшем движении угрожающе сверкал фиолетовыми искрами. Лань Ванцзи быстро встал перед Вэй Усянем, рука его метнулась к бедру, чтобы вытащить меч. Но прежде чем он успел что-то сделать, Вэй Усянь пронёсся мимо него. — Цзян Чэн! К ужасу Лань Ванцзи, бог радостно засмеялся и с распростертыми руками бросился к страшному человеку. Лань Ванцзи очень хотел оттащить бога — Вэй Ина — назад. Очевидно, этот человек был опасен. Не следовало раздражать страшного человека с трещащим магическим хлыстом в руках. Но прежде чем Вэй Усянь успел накинуться с объятиями, Цзян Чэн остановил его подзатыльником. — Сколько лет, сколько зим! — Не опекай меня, повелитель дерьма, — прорычал Цзян Чэн и отпихнул бога. — Я знаю, что Безночный Город — это твоих рук дело. Я думал, ты не будешь вмешиваться. Ты сказал мне, что это не твоя битва. — Ах, — Вэй Усянь потирал затылок, — я так и сказал, да? — Так что же изменилось? — спросил Цзян Чэн, властно скрестив руки перед грудью. — Смягчающие обстоятельства потребовали от меня более активного участия в ваших маленьких смертных делах, — спокойно ответил Вэй Усянь. — Смягчающие обстоятельства? Что это вообще значит? — Воскликнул Цзян Чэн. Лань Ванцзи воспользовался моментом, чтобы появиться позади Вэй Усяня и вцепиться пальцами в темную ткань ханьфу бога. Он уставился на Цзян Чэна, пытаясь передать всю глубину своего недовольства одним лишь взглядом. Цзян Чэн в недоумении уставился на сопляка, ухватившегося за бедро Вэй Усяня. — Разве это не Второй Господин Лань? — Цзян Чэн грубо указал на Лань Ванцзи, который выглядел более чем оскорбленным. — Почему Второй Господин Лань здесь? — Ну, мы находимся на территории Гусу Лань, — ответил Вэй Усянь, как будто разговаривал с очень глупым ребенком. — Где еще можно найти Второго Господина Лань? — Не смей мне дерзить, Вэй Усянь! — раздраженно прорычал Цзян Чэн. — Неприемлемо! — Укорил Лань Ванцзи, чувствуя себя совершенно… обделенным вниманием. К его раздражению, Цзян Чэн полностью проигнорировал его. Что ещё хуже, Вэй Усянь умиротворенно прикрыл голову рукой, как будто это он вышел за рамки, а не явный незваный гость со своим явно опасным оружием. — Так чем же я могу помочь моему прекрасному маленькому потомку? Лань Ванцзи поднял голову и уставился на Вэй Усяня. Потомок? Как у бога могут быть потомки? Эта мысль не понравилась Лань Ванцзи. Ему не нравилась мысль о том, что кто-то ещё был так близок к Вэй Усяню. До этого момента Лань Ванцзи был единственным, кому отдавали предпочтение. — Благодаря тебе мир совершенствования впал в смятение, — ответил Цзян Чэн, — Падение ордена Вэнь создало вакуум власти, который каждый орден стремится заполнить. Цзинь Гуаншань жаждет стать следующим Верховным заклинателем. Вэй Усянь смущенно потер подбородок. — Кажется, я должен узнать это имя, но я застрял здесь на последние несколько сотен лет, поэтому тебе придётся уточнить… — Орден Ланьлин Цзинь, — Вэй Усянь всё так же безучастно смотрел на него, и Цзян Чэн застонал. — Люди с пионами на груди. Честное слово, это всё равно, что разговаривать с ребенком. Лань Ванцзи поднял голову, как настороженный пёс. Этому человеку нужно было уйти. Немедленно. Ему нужно было вернуться туда, откуда он пришёл, и оставить Лань Ванцзи и Вэй Усяня в покое. — О! — Воскликнул озарённый Вэй Усянь и фыркнул. — Эти претенциозные павлины? Возглавят мир культивации? Я вас умоляю, они не знают, как руководить, если это не грозит испортить их грациозные задницы. — Ну, эти «претенциозные павлины» пытаются влезть на старую территорию ордена Вэнь, — вмешался Цзян Чэн. — Ты собираешься что-нибудь с этим делать? Вэй Усянь задумчиво постучал пальцем себе по подбородку, а затем засиял. — Нет. Бровь Цзян Чэна дернулась так, как будто он пережил легкий удар. Лань Ванцзи не должен был получать такое сильное удовольствие, но он получил, и он был достаточно мелочен, чтобы признать это. Его рука крепче сжалась на одеждах Вэй Усяня. — Нет, что значит нет? — Ты знаешь, как я работаю, Цзян Чэн, — ответил Вэй Усянь. — И ты знаешь, что я предпочитаю держаться в тени. — Тысячи людей умрут, а ты ничего не сделаешь? — Ты знаешь, что происходит, когда я вмешиваюсь. Цзян Чэн раздражённо потёр переносицу. — Знаю. — Кроме того, я вполне доволен теперешним раскладом. — Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи и погладил парня по голове. — Абсолютно доволен.