История Грея и Касуми - (Часть 24)
17 августа 2025 г., 19:05
Касуми стояла перед зеркалом, критически разглядывая свой новый топ. Темно-голубая ткань плотно облегала торс, высокий воротник слегка щекотал шею, а открытая талия оставляла место для движения — идеально для боя. Она провела пальцем по месту, где раньше неизменно рвалась её старая кофта, и губы сами собой дрогнули в лёгкой улыбке.
«Наконец-то что-то прочное», — подумала она, поворачиваясь боком, чтобы оценить отражение. Над топом была накинута её привычная куртка с меховым воротником, но сегодня она застегнула её только до середины.
За её спиной раздался стук клавиш. Сэра, уткнувшись в ноутбук, щурилась на экран, время от времени покусывая кончик карандаша. Её темные волосы были собраны в небрежный пучок, а на носу красовалась пара очков в тонкую золотую оправу.
— Эй, Касуми, — Сэра оторвалась от монитора, сдвинув очки на лоб. — Твой угрюмый друг опять заперся в комнате? Планирует там просидеть весь день?
Девушка, всё ещё вертясь перед зеркалом, на секунду замерла. Её глаза скользнули в сторону закрытой двери в комнату мальчика, а пальцы непроизвольно сжали край стола.
— Наверное, — ответила она тише, чем планировала. — Он сказал, что не хочет есть. Думаю… сейчас лучше его не трогать.
Её голос звучал ровно, но шатенка заметила, как Касуми слегка прикусила губу — верный знак, что та очень хочет его проверить, но сдерживается.
Тем временем за закрытой дверью Грей лежал, уткнувшись лицом в подушку. Чёрные растрёпанные волосы сливались с тенью, зелёные глаза казались потухшими. Он слышал их разговор — конечно, слышал, — и от этого сжимал кулаки ещё сильнее.
«Оставь меня, глупая…» — подумал он, но тут же пожалел.
Сэра, вздохнув, захлопнула ноутбук и встала, поправляя мятый свитер.
— Ну, мне пора на работу. В холодильнике есть еда. Бери что хочешь. — Она сделала паузу у двери, обернувшись. — Попробуй уговорить его поесть, ладно? Хоть печенье.
Касуми кивнула, но её взгляд был где-то далеко.
— Спасибо, — пробормотала она.
— Без проблем! — Сэра уже натягивала куртку, но вдруг взглянула на часы и ахнула. — Чёрт, я опять опаздываю! Пока-пока!
Дверь захлопнулась, оставив Локсар в тишине. Она медленно опустилась на стул, сжав в руках книгу, которую даже не открывала. Глаза снова потянулись к двери Грея.
А он в это время перевернулся на спину, уставившись в потолок.
«Чёрт… почему она всегда так волнуется?»
***
Лес встретил золотого волка мертвой тишиной. Он шел медленно, осторожно ступая по хрустящему под лапами валежнику, прислушиваясь к каждому шороху. Раньше он мог учуять добычу за милю, разглядеть малейшее движение в темноте — теперь же его мир сузился до запахов, звуков и памяти. Глубокие рубцы, пересекающие морду на месте глаз, ныли при каждом порыве ветра. Прощальный подарок ведьмака… Внезапно под ногами исчезла земля. Волк попытался зацепиться когтями, но слепое тело уже катилось вниз по склону, ударяясь о камни и корни. Он встряхнулся, поднимаясь на дрожащих лапах, и тут же замер: в воздухе повис знакомый аромат — жасмин и сталь. — Так вот где ты пропадал. — Голос прозвучал сверху, холодный и сладкий, как леденец с ядом. Волк поднял голову, хотя знал, что не увидит ее. — Мне было интересно, почему ты так задержался, — продолжала женщина. — Хотя… учитывая твое новое состояние, возможно, мне стоило ожидать худшего. Она усмехнулась, и шелк ее юбки шелестнул, когда она сделала шаг вперед. Волк почувствовал, как ее каблук впивается ему в плечо, прижимая к земле. — Особняк в той стороне, — она небрежно махнула рукой, затем фальшиво ахнула: — Ох, прости! Я забыла, что ты не видишь, куда я указываю. Ха-ха! Ее смех звенел, как разбитое стекло. Волк зарычал, но не сопротивлялся. Он знал эту игру. — В таком виде ты довольно бесполезен, — она наконец убрала ногу, скрестив руки на груди. — Ну? Хоть что-то выполнил из того, что я приказала? Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. — Орион сбежал. Я… не знаю, где он сейчас. — Какой сюрприз, — она протянула слова, будто пробуя их на вкус. — Но остальные цели ликвидированы, — торопливо добавил он. — Я бы не справился без вашей помощи, миледи. Тишина. Затем — легкий шепот шелка. Она наклонилась, и ее дыхание коснулось его уха: — Хмм… так ты заметил. Ее пальцы скользнули по его загривку, и в следующее мгновение в воздухе вспыхнуло лиловое пламя. Даже без глаз волк почувствовал присутствие чего-то чужого — темной энергии, свернувшейся в знакомую форму. — Я подумала, что тебе понадобится… помощь, — она играючи подбросила в воздух тень, принимавшую очертания волчьей головы с пылающими глазами. — Жаль, их так легко уничтожить. Сжала кулак — и тень рассыпалась пеплом. — Итак, — ее голос внезапно стал ледяным, — что ты предлагаешь теперь? Ты упустил Ориона. А я, — каблук снова уперся ему в плечо, — терпеть не могу провалы. Она надавила сильнее, заставляя его кости скрипеть. — Может, мне стоит избавиться от тебя прямо сейчас? Ты ведь совсем никчемный теперь… — Ее голос сорвался на высокую ноту, словно она говорила с шавкой, а не с тем, кто когда-то разрывал целые отряды. — …Жалкая, слепая шавка. Ее красота была холодной и отточенной, словно лезвие. Белоснежные, будто сотканные из лунного света, ниспадали до талии, но сейчас были собраны в высокий, безупречно гладкий пучок. От него отходило несколько струящихся прядей, обрамлявших лицо — намеренно небрежных, словно подчеркивавших ее превосходство: она могла позволить себе несовершенство. Глаза ярко-голубые, с легким зеленоватым отливом — как айсберг, сквозь который проглядывает океан. Взгляд пронзительный, лишенный тепла. Ресницы — густые, темные, будто подведенные тушью даже без косметики. Губы алые, будто окрашенные кровью, с четким контуром. Улыбка — широкая, но не дотягивающая до глаз. Кожа фарфорово-белая, без единого изъяна, словно никогда не знала солнечных лучей. На скулах — легкий румянец, неестественно ровный, будто нанесенный кистью. Блузка белоснежная, с высоким горлом, плотно облегающая шею. Кружевные манжеты прикрывали запястья. Сверху темно-бордовый, почти черный, пиджак с заостренными лацканами. Юбка длинная, кроваво-красная, рассекалась при ходьбе, обнажая полоску черного шелка под ней. Туфли лакированные, на каблуке-шпильке, такие же алые, как губы. Даже в лесу они оставались безупречно чистыми. Длинные пальцы с матовым лаком то поигрывали темной энергией, то поправляли несуществующие складки на юбке. Каждое движение — расчетливое, будто она даже дыхание подчиняла какому-то ритуалу. Она выглядела так, будто сошла с картины в старинной галерее — красивой, но пугающей. Каждая деталь кричала о контроле: даже ее небрежность была продумана. И самое страшное — в ее глазах не читалось ни злости, ни радости. Только любопытство, с которым ребенок наблюдает, как муравей пытается выбраться из чернильной лужи.***
Яркий солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, упал прямо на лицо Коди. Он сморщился, недовольно заворчав, и потянулся рукой к соседней подушке, все еще теплой… но пустой. «Опять ушла…» Зеленые глаза медленно открылись, еще мутные от сна. Он сел на кровати, черные растрепанные волосы торчали в разные стороны, как у раздраженного кота. Протер кулаками глаза, смахнув остатки дремоты, и бросил взгляд на смятую простыню рядом — Касуми явно встала уже давно. Босые ноги коснулись прохладного пола. Он зябко передернул плечами — его тонкая черная футболка, с выцветшим принтом уставшего кота, съехала набок, обнажив костлявое плечо. — Касуми? — голос прозвучал хрипловато, больше похоже на ворчание. Тишина. Грей прошелся по квартире, заглядывая в каждую комнату. В гостиной — пусто, только плед, который девушка вечно поправляла, теперь скомкан на диване. В ванной — ни души, но в воздухе витал ее легкий запах — что-то холодное и свежее, как зимний ветер. На кухне его ждала записка, аккуратно прислоненная к сахарнице. Он схватил ее. «Пошла прогуляться, вернусь позже. Когда вернусь, выполню все, что обещала, если ты проснешься. — Не теряй, Касуми.» Грей сжал губы. «Какая еще прогулка? Она что, забыла, что вчера чуть не…» — Но мысль оборвалась. Он провел пальцем по подписи — буквы Касуми всегда были угловатыми, будто вырезаны льдом. Его взгляд скользнул к входной двери. На полу у порога лежала одна-единственная снежинка — странно, ведь на улице было лето. Она уже почти растаяла, оставив после себя мокрый след. Грей замер, сжимая записку. «Вернись…» Но вслух он ничего не сказал.***
Лаборатория была залита тусклым зеленоватым светом, исходившим от колб с бурлящими жидкостями. В воздухе витал густой аромат сушеных трав и чего-то металлического — возможно, крови. Беловолосая женщина стояла перед массивным дубовым столом, заваленным алхимическими инструментами. Ее длинные, будто сотканные из лунного света волосы теперь свободно ниспадали до пояса, сливаясь с белоснежными складками лабораторного халата. Холодные голубые глаза с зеленоватым отливом изучали содержимое склянки, где медленно сворачивалась багровая субстанция. — Итак, — ее голос прозвучал мягко, почти ласково, но в нем чувствовалась стальная нотка. Она не поднимала взгляда, продолжая помешивать зелье тонким серебряным прутиком. Каждое движение было отточенным, словно танец. — Тебе действительно удалось убить того человека? В углу комнаты, среди теней, шевельнулась массивная фигура. Золотой волк вышел на свет, его шерсть тускло поблескивала в свете ламп. Глубокие шрамы на месте глаз придавали его морде жутковатое выражение. — Да, миледи, — его низкий голос звучал хрипло. — Лидер и его мелкие сошки… все мертвы. Теперь никто не сможет встать у вас на пути, когда Орион вернется. Женщина на мгновение замерла. Ее алые губы искривились в едва заметной ухмылке. — Хорошо, — она наконец оторвалась от склянки и повернулась к нему. — Хотя… я просила тебя принести одну из его рук. Она сделала шаг вперед, и ее тень накрыла волка. — Как так получилось, что тебе и этого не удалось? Оборотень напрягся. Его когти непроизвольно впились в деревянный пол. — Забрать часть тела в качестве трофея… — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Подобное противоречит моим принципам. Прошу прощения, что подвел вас. Тишина повисла в воздухе, густая, как дым. Затем раздался звонкий, ледяной смех. — Оборотень с принципами! — женщина откинула голову назад, и ее белые волосы рассыпались по плечам. — Смешно. Она резко оборвала смех и подошла вплотную, так что запах жасмина и чего-то горького ударил волку в ноздри. — Притом, что ты можешь убить толпу людей без малейших угрызений совести, — прошептала она, наклоняясь к его уху. Ее холодные пальцы впились в его загривок. — Хорошо, — внезапно отпустила она его и вернулась к столу. — Тогда… пора посмотреть, работает ли это. Ее тонкие пальцы скользнули по обложке древней книги, лежавшей среди хаоса бумаг и склянок. Она подняла ее, и на мгновение в воздухе мелькнули странные символы на переплете. — Наконец-то, — прошептала женщина, и ее губы растянулись в широкой, неестественной улыбке. Книга захлопнулась с громким стуком, и в комнате на мгновение погас свет.***
Ледяной ветер гулял между улицами, срывая с крыш пушистые шапки снега. Касуми стояла, облокотившись на холодный железный забор, её пальцы в тонких перчатках сжимали перекладину чуть сильнее, чем нужно. Перед ней расстилался город — белый, безмолвный, словно застывший во времени. Её голубые волосы, собранные в высокий хвост, развевались на ветру, а чёлка беспокойно танцевала перед глазами. «Что мы должны делать…» — Мысли путались, как эти снежинки в воздухе. — «Сэра сказала, что поможет… но нормально ли втягивать в это других?» Она вздохнула, и пар от её дыхания растворился в морозном воздухе. — Как ты вообще можешь терпеть такой холод? — Голос прозвучал прямо за спиной — хрипловатый, с дрожью, но знакомый до боли. Касуми резко обернулась, её глаза расширились. — Грей?! Мальчик стоял, съёжившись от холода, его зелёная куртка была застёгнута наспех, а джинсы выглядели слишком тонкими для такой погоды. Он обхватывал себя руками, тщетно пытаясь согреться, а зубы стучали так громко, что, казалось, их слышно через всю улицу. Его чёрные волосы были растрёпаны ветром, а зелёные глаза слезились от мороза. — Мы… м-можем п-пойти… обратно внутрь? — выдавил он, и Касуми почувствовала, как её сердце сжалось. — Идиот! — её голос прозвучал резко, но в нём тут же дрогнули нотки беспокойства. Она одним движением сняла свою куртку и накинула её на Грей, затягивая молнию так быстро, что он даже пискнул от неожиданности. — Ты что, решил замёрзнуть насмерть?! — её пальцы поправляли воротник, а голос звучал сердито, но в глазах читалась тревога. -Ты же человек, а не… не я! Грей не ответил. Он лишь глубже уткнулся в тёплую подкладку её куртки, вдыхая знакомый запах — что-то холодное, но уютное, как зимнее утро. Касуми вздохнула и взяла его под руку, резко потянув за собой. — Пошли. Быстро. Они сделали несколько шагов, снег хрустел под ногами, а Касуми чувствовала, как Грей дрожит даже через слои ткани. И тут она заметила его взгляд. Он смотрел на неё. Не на дорогу, не на снег — прямо на неё. — …Что? — она нахмурилась. Грей медленно улыбнулся. Его губы всё ещё дрожали, но в зелёных глазах светилось что-то тёплое. — Никогда не думал, что ты можешь быть… ещё чище душой, — проговорил он тихо, и его голос звучал странно уверенно, несмотря на стук зубов. Касуми замерла. Её щёки внезапно стали горячими, а пальцы непроизвольно сжали его рукав. — …Спасибо. Наверное, — она отвернулась, смущённо улыбаясь, и потянула его за собой. Грей засмеялся — коротко, сдавленно, но это был его смех. И они пошли домой, оставляя на снегу две цепочки следов — одну ровную и уверенную, другую чуть более неустойчивую, но рядом. Девушка замерла, её голубые глаза расширились на долю секунды, когда она осознала очевидное. — И всё же… — она начала, — как ты меня нашёл? Мальчик стоял, засунув руки в карманы её же куртки, что он делал с подчеркнутым небрежением, и пожал одним плечом в характерной для него манере. Его глаза смотрели с нарочитой отстранённостью. — Окно, — он кивнул в сторону балкона третьего этажа, где занавеска ещё колыхалась от его поспешного выхода. — Ты была прямо там. — Он показал большим пальцем через плечо, не меняя своего «я-вообще-не-волновался» выражения. Касуми резко обернулась, её рот на мгновение приоткрылся в немом «о». Действительно, их временное жильё находилось буквально в двадцати шагах за её спиной. — Ох… — она пробормотала, чувствуя, как по её щекам разливается тёплый румянец. Веснушки-снежинки на скулах стали чуть заметнее. Грей наблюдал за её реакцией, уголок его рта дёрнулся в почти незаметной усмешке. — Значит, ты просто… заблудилась? — спросил он, намеренно растягивая слова. Его голос звучал ровно, но в глубине зелёных глаз плескалось торжество. — Что? Нет! — Касуми резко выпрямилась, скрестив руки на груди. — Я просто… задумалась. Очень сильно. Её брови сдвинулись в характерной для неё сердитой гримасе, но кончики ушей всё ещё горели от смущения. Грей лишь поднял одну бровь, его молчание говорило громче любых слов. Внутри он уже торжествовал — редкий случай, когда удаётся поймать всезнающую Касуми на такой очевидной оплошности. «Так она всё-таки заблудилась», — подумал он, сдерживая ухмылку. Но наружу прорвался лишь лёгкий вздох, окутанный облачком пара. Голубоволосая, заметившая этот намёк на его внутреннее ликование, нахмурилась ещё сильнее. Её пальцы непроизвольно сжали рукава собственной куртки, которую теперь носил Грей.***
Тепло квартиры обволакивало их, как мягкое одеяло, когда Касуми проворно наливала кипяток в кружку. Пар поднимался спиралями, отражаясь в её голубых глазах. Она ловко передала чашку Грей, одновременно снимая с него свою куртку — пальцы на мгновение задели его плечо, и она почувствовала, как он слегка вздрогнул от контраста температур. — Ешь, — прошептала она, вкладывая ему в ладонь дольку мандарина, её ногти блестели каплями цитрусового сока. Мальчик принял неожиданный дар, его пальцы — обычно такие цепкие — сейчас казались неуклюжими. Он сидел, скрестив ноги, в своей привычной позе «ежа в опасности», но когда его пальцы погрузились в шелковистые голубые пряди девушки, что-то в его позе смягчилось. Он разбирал её хвост с неожиданной осторожностью, будто боялся повредить хрупкий лёд. — Мы надолго здесь? — его голос прозвучал глуше обычного, глаза прикованы к узору на ковре. Касуми замерла с очередной долькой у его губ. Её брови дрогнули, образуя мимическую «галочку» — знак, что она анализирует вопрос серьёзнее, чем кажется. — Пока не найдём другое безопасное место, — она вложила дольку ему в рот, случайно задев подушечкой пальца его губу. — Ты… не хочешь остаться? Грей сделал глоток чая, оставив на кружке отпечаток своих пальцев. — Без разницы, — он пожал плечами, но его пальцы в её волосах непроизвольно сжали прядь. — Но если вернёмся в мой дом… тот волк… — Голос сорвался, став вдруг детским и хрупким. Локсар быстро, почти машинально, вложила ему в рот ещё дольку — своеобразный «затыкатель» тревожных мыслей. — Сегодня не будем об этом, — её голос приобрёл ту самую «старшую сестринскую» нотку. — У Сэры куча книг! Может… — Я не читаю на этом языке, — Грей перебил её с плоской интонацией, но его глаза выдали раздражение на самого себя. Касуми буквально расцвела перед ним, её щёки порозовели, а веснушки-снежинки стали заметнее. — Я могу читать тебе! И переводить! — она схватила его свободную руку в порыве энтузиазма, не замечая, как он замер от неожиданного контакта. Грей отвел взгляд, его уши покраснели до кончиков. — Ладно… Только без этих дурацких сказок, — пробормотал он, но пальцы в её волосах невольно начали заплетать мелкую косичку — верный признак, что он вовлечён в идею больше, чем показывает. Девушка подавила улыбку, наблюдая, как он старательно избегает её взгляда. В этот момент она поняла две вещи: во-первых, её хвост теперь украшает небрежная косичка. Во-вторых — несмотря на всю свою колючесть, Грей умеет быть удивительно… милым. Впрочем, как и всегда. Грей отложил мандаринную дольку, его пальцы нервно постукивали по кружке с чаем. Внезапно он резко поднял глаза, зелёные, как молодые листья после дождя, но с тенью чего-то тревожного в глубине. — Ты же обещала, — его голос звучал хрипловато, — если проснусь пораньше — песня и… уроки самообороны. — Последние слова он выдавил сквозь зубы, словно стесняясь собственной уязвимости. Его пальцы непроизвольно сжали край подушки, на которой сидел. Касуми замерла с очередной долькой мандарина у его губ. Её голубые глаза расширились, а веснушки-снежинки на носу стали заметнее на внезапно побледневшем лице. — Ох, это прозвучало так… будто я считаю тебя беспомощным, — она опустила руку, сок мандарина капнул на её колено. — Прости, я не… — После вчерашнего, — мальчик резко перебил, его голос внезапно сорвался на высокой ноте. Он отвернулся, но Локсар успела заметить, как его уши покраснели до кончиков. Вчерашний вечер висел между ними невысказанным грузом — её уход, его страх, этот почти-поцелуй у двери… Касуми глубоко вдохнула, её пальцы сжали подол черной юбки. — Я просто… хочу, чтобы ты мог защитить себя. Если меня не будет рядом. — Она произнесла это так тихо, что слова едва не потерялись в скрипке старого дивана. Грей резко поднял голову, его глаза вспыхнули. — Не говори так. Как будто ты можешь просто… — Он сглотнул ком в горле, его пальцы дрожали. — Но да. Научи. Без магии я… как кот без когтей. Касуми медленно кивнула, её голубые волосы скользнули по плечу. — С магией разберёмся позже, — она осторожно взяла его руку, поворачивая ладонью вверх. Её пальцы, всегда такие прохладные, обвели его линии судьбы. — А пока… можешь тренировать вот это. Она внезапно сжала его запястье в особом захвате, но тут же ослабила давление, почувствовав, как он вздрогнул. — Это базовое. Если кто-то схватит тебя вот так… Брюнет замер, изучая их соединённые руки. Ее пальцы были бледнее его, с синеватыми прожилками вен. Но когда он вдруг перевернул захват, пробуя повторить движение, в его глазах вспыхнул редкий огонёк — не вызова, а… надежды. — Так? — он пробормотал, и Касуми почувствовала, как её щёки теплеют. Не от стыда, а от чего-то другого, более тёплого. — Да, — она улыбнулась. — Только не забывай дышать. И… песню я не забыла. Грей фыркнул, но его пальцы не отпускали её запястье, боясь, что она снова исчезнет. — Можешь оставить её на десерт, — пробормотал он, но уголки его губ дрогнули в почти-улыбке.***
Касуми провела ладонью по стене, оставляя за собой искрящийся след инея. — Здесь будет достаточно места, — её голос прозвучал сосредоточенно, пока лёд формировал человекообразную фигуру. Манекен получился на голову выше Грей, с чётко обозначенными суставами — идеальный тренажёр. — Смотри внимательно, — она встала в стойку, её голубые волосы выбились из хвоста, обрамляя сосредоточенное лицо. Вдруг манекен ожил, занеся «нож» из сосульки. — Приём первый: защита от атаки ножом. Касуми плавно сдвинулась вбок, её левая рука парировала воображаемое запястье противника, а правая — резко ударила по локтевому сгибу. Лёд хрустнул. — Всегда уводи удар в сторону, — её голос звучал чётко, как метроном. — И бей по сухожилиям. Даже слабый удар вызовет спазм. Мальчик сидел, поджав ноги, его глаза расширились. Он машинально потер своё запястье, словно примеряя приём на себя. — Приём второй: освобождение от захвата. Ледяные «руки» обхватили Касуми сзади, «нож» у горла. Она резко вдавила подбородок в плечо, защищая шею. Топнула каблуком по «стопе» манекена. Рванула головой назад, имитируя удар в челюсть. Резко согнулась, перекидывая противника через плечо. — Если роняешь врага, — она прижала «вооружённую» руку манекена коленом, — сразу обезвреживай оружие. Грей ахнул, его пальцы вцепились в ковёр. — Ты… это потрясающе, — он пробормотал, и в его голосе впервые зазвучало нечто кроме сарказма — искреннее восхищение. Локсар распрямилась, смахнув с колена ледяную крошку. — Моя старшая сестра отрабатывала со мной эти приёмы по шесть часов в день, — её голос дрогнул на «сестре». — Принцессам нельзя быть беспомощными. Особенно… таким как я. — Она невольно сжала кулак, и манекен покрылся трещинами. — Физическая сила — это ответственность. Одно неверное движение… — её взгляд упал на тонкие запястья брюнета, и она резко разжала пальцы. — Повторяй за мной, — Касуми встала за его спиной, её руки мягко поправили его стойку. — Ноги шире. Центр тяжести ниже. — Её дыхание было ровным и прохладным у его уха. Грей весь напрягся, но не отстранился. Когда он неуклюже попытался повторить бросок, девушка ловила его, её руки создавали защитный барьер из мелких снежинок: — Не торопись. Лучше медленно, но правильно. — Ты левша? Тогда разворачивайся вот так… — Нет, не сжимай кулаки — открытой ладонью, видишь? После пятой попытки Грей наконец удалось сымитировать приём. Он тяжело дышал, но в его глазах горел редкий огонёк упорства. — Не так уж плохо… для первого раза, — Касуми улыбнулась. Она протянула ему бутылку воды, которая тут же покрылась инеем от её прикосновения. Грей взял её, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Спасибо, — он пробормотал, отводя взгляд. Но в этом слове было больше, чем просто благодарность за урок — там была признательность за доверие, за эту хрупкую надежду, что он тоже может быть сильным. Касуми плавно перешла в боевую стойку, её волосы выбились из хвоста и замерли в воздухе, будто ледяные нити. — Базовые удары — основа всего, — её кулак прошелся по ледяному манекену, оставляя трещины в форме снежинок. — Прямой, апперкот, хук. Ноги — фронт-кик, лоу-кик. Грей повторял движения с сосредоточенным видом, его зелёные глаза сузились от напряжения. В своей футболке и со взъерошенными чёрными волосами он напоминал котёнка, пытающегося казаться грозным. Внезапно Касуми продемонстрировала неожиданный приём: — Если противник вот так хватает за волосы… — она резко приседает, делает разворот и бьёт локтем в воображаемый пах. Грей застыл с открытым ртом, его брови полезли к волосам. — Э-э… Это же… — Да, приём для девушек, — Касуми выпрямилась, её голос стал резким. Она сжала переносицу пальцами. — Грей, в бою нет 'парней' и 'девушек'. Есть только враг, который хочет тебя убить. Её рука непроизвольно потянулась к скуле, куда она неоднократно получала удар с того дня, как стала телохранителем своего лучшего друга. — Мне серьезно ломали нос три раза. Первый раз — когда мне было девять. — Её голос дрогнул, но тут же стал твёрдым. — Нападавшему было плевать, что я девочка. И что я ребёнок. Он видел во мне лишь…полукровку. Грей побледнел. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Но… я не могу… — Можешь. — Касуми шагнула вперёд, её голубые глаза горели. — Если выбор между твоей жизнью и условной 'честью' — выбирай жизнь. Всегда. — Она резко развернулась к манекену. — Повторяй за мной. Если хватают сзади — удар пяткой в голень, затем… — Её движения были отточенными и смертоносными, будто танец. Грей сначала неуклюже копировал, но постепенно в его глазах загорелась решимость. Когда он в пятый раз повторил комбинацию, Касуми одобрительно кивнула — снежинки на её щеках сверкнули. — Лучше. Но помни: эти приёмы — только для защиты. Никогда для нападения. На лице мальчика появилась редкая улыбка. — Значит, я теперь твой снеговик-ученик? Девушка фыркнула, и из её носа вырвалось маленькое облачко пара. — Снеговик бы так не ныл по поводу ударов ниже пояса. Их смех смешался в холодном воздухе комнаты, растопив на мгновение лёд серьёзности. Но в глазах Касуми всё ещё читалась тревога — она знала, что эти уроки могут однажды спасти ему жизнь.***
Брюнет вытер пот со лба тыльной стороной руки, сжав зубы. Его пальцы дрожали от напряжения — Касуми только что показала ему очередной прием, и теперь он снова и снова пытался его повторить. Неуклюже. — Ты слишком зажимаешься, — мягко сказала девушка, наблюдая, как он сбивает дыхание. Её глаза, холодные и ясные, изучали каждое его движение. — Расслабь плечи. — Я расслаблен, — проворчал он, но тут же закашлялся — горло сдавило знакомое жжение. Проклятие. Касуми мгновенно оказалась рядом, её прохладные пальцы легли на его запястье. — Дыши, — прошептала она. — Вот так. Он послушался, вдыхая в такт её голосу. Её дыхание пахло мятой и снегом. — А теперь вот так, — внезапно сказала Касуми и… обхватила его шею бёдрами. Грей аж подпрыгнул. — Ч-что?! — Его глаза округлились. — Ты где этому научилась?! Из фильмов «Марвел»?! Касуми лишь усмехнулась, ловко перекатившись и мягко «уложив» его на пол. Её хвост растрепался. — В жизни бывает куда круче, чем в кино, — сказала она, подмигнув. Грей покраснел до корней волос. Позже, когда тренировка закончилась, Локсар показала ему, как согреться в холода. — Дыши медленно, — её пальцы легли ему на грудь, чувствуя, как бьётся сердце. — Представь, что внутри — маленькое солнце. — Солнце? — он фыркнул. — У меня там, наверное, глыба льда. Касуми рассмеялась — звонко, как колокольчик. — Тогда я ее растоплю. В спальне было тихо. Касуми села на край его кровати, поправив тёмно-бирюзовую куртку. — Споешь? — спросил Грей, сбрасывая потрёпанные кроссовки. — Ммм… — она задумалась, и в этот момент на её лбу мелькнул голубой кристаллик — знак принцессы. — Как обычно? Колыбельную? — получив кивок, она запела. Её голос, чистый и холодный, как горный ручей, заполнил комнату. Мальчик закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя… в безопасности.***
Беловолосая женщина медленно опустила руки, с которых ещё струился золотистый магический туман. Её алые губы сжались в тонкую линию, когда она изучала результаты своей работы. Один глаз золотого волка теперь сиял ясным янтарным светом, в то время как второй оставался затянут молочной пеленой, пересечённой грубым шрамом. — Хм… Это было довольно высокоуровневое заклинание, — прошептала она, бледные пальцы нежно коснулись шрама. В её голосе звучала редкая нота неуверенности. — Но я всё ещё не смогла вылечить другой глаз. Золотой волк стоял неподвижно, его могучие плечи напряжены. Когда он повернул голову, свет играл на здоровом глазу, делая его похожим на жидкое золото. — Правильно, — ответил он низким, хрипловатым голосом, в котором слышались века пережитого. Женщина отступила на шаг, скрестив руки на груди. Её волосы, словно снежный водопад, колыхнулись от этого движения. — Кажется, на том глазу какое-то заклятие, — она провела пальцем по воздуху, оставляя за собой мерцающий след. — Думаю, он знал, что я попытаюсь исцелить его. Это заклятие слишком сложно для меня, чтобы разрушить. — На её обычно бесстрастном лице мелькнула тень сожаления. — Очень жаль. Думаю, ты будешь жить с одним глазом. Волк склонил голову в почтительном поклоне, его грива золотистых волн колыхнулась. — Спасибо, миледи. Я осознаю, что вы обеспокоены тем, чтобы попытаться исцелить его. — В его голосе не было ни капли упрёка — только глубокая, древняя мудрость. В этот момент дверь распахнулась с лёгким скрипом. — Так, великая ведьма не может излечить простую царапину, — раздался насмешливый голос. — Ну… думаю, этого стоило ожидать. В комнату вошла женщина, чьи чёрные локоны переливались синевой, словно крыло ворона. Её золотые глаза, яркие, как расплавленное солнце, с насмешкой скользнули по присутствующим. Длинные пальцы в кружевных перчатках бережно сжимали ящик с надписью «хрупкое». — Возможно, более могущественная ведьма могла бы исцелить такое, — продолжила она, и её губы растянулись в вызывающей улыбке. Беловолосая ведьма даже не повернулась. Только её пальцы сжались в кулаки, и внезапно зелёный огненный шар рванулся к незваной гостье. Но та ловко уклонилась, не проронив ни капли содержимого ящика. Пламя врезалось в стену, оставив после себя дымящийся след. — Следи за своим языком, — прошипела она, наконец повернувшись. Её глаза пылали тем же ядовито-зелёным огнём, что и её магия. — Ты мерзкий человечишка. Брюнетка лишь рассмеялась, звонко и музыкально. — Эй-эй, не надо так злиться, — она покачала головой, и чёрные локоны заплясали вокруг её лица. — Ты ведь не хочешь, чтобы твоя важная посылка повредилась? — Она нарочито медленно погладила крышку ящика. Беловолосая ведьма сделала глубокий вдох, и пламя в её глазах поутихло. — Хм. Где ты вообще была? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодного гнева. — Ты не связывалась с нами в течение нескольких месяцев. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая туча. Даже золотой волк насторожился, его единственный глаз переводился с одной женщины на другую. В этот момент казалось, что сама комната затаила дыхание, ожидая ответа. Брюнетка с театральным вздохом поставила ящик на стол, её золотые глаза сверкнули раздражением. — Моя работа не такая уж простая, знаешь ли, — проворчала она, резким движением открывая крышку. Внутри аккуратно лежали десятки колбочек с алой жидкостью, каждая подписана изящным почерком. — Особенно с учетом того, что господин сделал меня почти полностью обычным смертным. Её пальцы с длинными ногтями нервно постукивали по стеклу одной из колб. — Ведьмовская кровь не растет на деревьях, — продолжила она с горькой усмешкой. — Также две ведьмы сбежали месяц или около того назад. — Внезапно её лицо озарилось фальшивым восторгом. — О, кстати, вспомнила! Колдунья в это время взяла одну из колбочек, её движения были плавными и точными. Но при последних словах её пальцы замерли, сжимая стекло так, что оно едва не треснуло. — Когда я пошла за теми ведьмами… там была полукровка! — брюнетка бросила этот камень в воду с наигранной небрежностью. Воздух в комнате словно загустел. Беловолосая медленно подняла голову, её обычно бесстрастное лицо теперь было ледяной маской. — Полукровка… говоришь? — её голос звучал неестественно ровно. — С голубыми волосами и глазами? — Да, — брюнетка лениво поиграла локоном, наблюдая за реакцией собеседницы с плохо скрываемым интересом. — Знаешь такую? Девчонка лет двенадцати. — Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Я пыталась схватить её, но пришлось сбежать. Ведьма поставила колбу обратно с неестественной точностью. Её голубые глаза, обычно холодные как лёд, теперь пылали изумрудным огнём. — И те ведьмы, за которыми ты ходила… — каждый звук давался ей с усилием. Брюнетка небрежно махнула рукой. — Ах… одна уже почти сбежала, когда я только добралась туда. — Она задумчиво провела рукой по волосам, её золотые зрачки сузились в воспоминании. — Другой выглядел неважно. Его почему-то рвало кровью. — Её губы искривились в брезгливой гримасе. — Думаю, не имеет значения, что больной сбежал. Лучше всего собирать только качественную кровь. Золотой волк в этот момент едва слышно зарычал, его единственный глаз расширился. — Так это правда был… — пронеслось в его мыслях, и могучие лапы непроизвольно выпустили когти, вонзившиеся в деревянный пол. Ведьма развернулась к брюнетке с ледяной грацией. Её лицо было непроницаемой маской, но глаза… глаза пылали холодным адским пламенем. — Похоже, мне нужно серьезно поговорить с тобой… — её голос звучал мягко, но в этой мягкости было больше угрозы, чем в любом крике. Брюнетка невольно отступила на шаг, её золотые глаза впервые за вечер отразили настоящую тревогу. Она инстинктивно прижала ящик к груди, как щит. Вскоре брюнетка отползала назад, спиной упираясь в холодную стену. Ногти даже сквозь перчатки оставляли на полу царапины, когда она в панике пыталась создать дистанцию. — Погодь… погоди, пожалуйста! — её голос, обычно полный надменности, теперь дрожал, как тростник на ветру. Золотые глаза расширились от ужаса, отражая фигуру разъярённой матери. — Я клянусь, я не знала, что это твой сын! Ведьма нависла над ней, словно буря, готовая смести всё на своём пути. Её обычно безупречные волосы теперь растрепались, создавая серебристый ореол вокруг бледного, искажённого яростью лица. — Откуда ты могла знать? — прошипела она, и каждое слово было подобно удару кинжала. Губы искривились в безобразной гримасе, обнажая слишком белые зубы. — Но меня это не волнует. Её руки сжались в кулаки, и вокруг них закрутились чёрно-пурпурные энергетические вихри. Воздух затрещал от магического напряжения. — Ты причинила боль моему ребёнку, — голос упал до смертельно опасного шёпота. — И я сделаю так, чтобы ты пожалела о каждом своём вздохе с этого момента. Брюнетка вжалась в стену, её изысканное платье смялось. — Н-нет! Подожди! — она подняла руки в беспомощном жесте, ящик с колбами забыто валялся в стороне. В этот момент золотой волк шагнул вперёд, его массивная тень легла между женщинами. — Пожалуйста, подождите, миледи, — его низкий голос звучал спокойно, но единственный глаз выдавал напряжение. Лапы осторожно коснулись пола перед беловолосой. — Я понимаю ваш гнев. Но она всё ещё ценна для наших планов, не так ли? Беловолосая замерла. Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах бушевала буря эмоций. Внезапно она резко развернулась и швырнула сгусток энергии в стену. Древесина взорвалась с глухим хлопком, оставляя после себя дымящуюся воронку. — Ну и ладно, — сквозь зубы выдохнула она, разжимая кулак. Чёрная магия медленно рассеялась, как дым. Одну руку она положила на бедро, другую прижала к виску. — Прочь с глаз моих. Брюнетка не заставила себя ждать. Она вскочила с грацией напуганной кошки и бросилась к выходу, её чёрные локоны развевались, как знамёно поражения. Дверь захлопнулась с громким стуком. Ведьма стояла неподвижно, наблюдая за бегством. Но вдруг её лицо исказилось от боли. Она схватилась за голову, её стройное тело согнулось пополам, как сломанный тростник. С глухим стуком она опустилась на колени. — Миледи! — волк бросился к ней, его когти цокали по полу. — Миледи, вы в порядке? На полированных досках перед ней появились алые капли. Они падали с её подбородка, образуя маленькие кровавые лужицы на светлом дереве. Когда она подняла голову, её глаза были по-прежнему полны ярости, но теперь в них читалась и физическая боль. — Ты до сих пор здесь? — её голос звучал хрипло. Она резко вытерла кровь с губ. — К тебе вернулось зрение? — Взгляд скользнул к его некогда повреждённому глазу, теперь сияющему ясным светом. Не дожидаясь ответа, она с усилием поднялась, опираясь на стену. — Иди найди моего сына. — Каждое слово давалось ей с трудом, но в них звучала стальная решимость. — Мы должны найти Ориона. Сейчас же. Её пальцы впились в деревянную панель, оставляя на ней кровавые следы.***
Неделю спустя Комната была залита мягким светом зимнего солнца, пробивавшегося сквозь занавески. Касуми сидела, поджав под себя ноги, перед ноутбуком. На ней был уютный свитер с оленями, слишком большой для её хрупкой фигуры — одолженный у Сэры. Пальцы с заостренными голубоватыми ногтями лениво стучали по клавиатуре. За её спиной Грей лежал на диване в растянутой чёрной футболке и клетчатых пижамных штанах, его худощавая рука свесилась вниз, пальцы почти касались пола. Зелёные глаза смотрели в потолок с выражением предельной скуки. — Что ты делаешь на ноутбуке? — его голос звучал хрипловато после долгого молчания. — Ты пялишься в экран уже полчаса. Касуми слегка вздрогнула, словно её выдернули из глубоких раздумий. Она обернулась, и её глаза, холодные как лёд, но сейчас тёплые от домашнего уюта, встретились с его взглядом. — А? — она моргнула, чёлка упала на один глаз. — Планирую наш маршрут. Ну, ты же знаешь… куда нам дальше двигаться. Грей приподнялся на локте. — Разве не ты сама твердила, что нам ещё рано об этом думать? — он хмыкнул. — Прошла всего неделя. Девушка отвернулась к экрану, её пальцы нервно перебирали край ноутбука. — Ох, и правда… — она сделала паузу. — Тогда расскажу попозже. — Нет, — мальчик резко сел, его зелёные глаза сверкнули упрямством. — Говори сейчас. Касуми вздохнула и повернула экран к нему. — Итак, сейчас мы здесь, — её палец ткнул в точку на карте. — А мой родной город… вот тут. — Она провела пальцем по экрану. Грей подошёл, его босые ноги шлёпали по деревянному полу. Он встал так близко, что её челка колыхалась от его дыхания. — Ни поезда, ни автобусы не ходят напрямую, — продолжила Локсар, её голос звучал неестественно ровно. — Придётся делать пересадки… а кое-где идти пешком. Доберёмся за два-три дня. А оттуда… — Подожди, — Грей перебил её, его брови сдвинулись. — Мы направляемся в твой родной город? Но тебе же нельзя возвращаться. Касуми сжала губы, её пальцы непроизвольно потянулись к скрытому под свитером кулону. — Не совсем. Оттуда мы пойдём к моей… тёте. Ну, она мне не родная тетя, просто подруга отца. Надеюсь, она ещё там живёт. — А если нет? — голос Грея стал резче. — Что тогда? Касуми откинулась на спинку стула, убрав руки за голову, её глаза закатились к потолку. — Эм… импровизировать? — она неуверенно улыбнулась. — Серьёзно? — ведьмак скрестил руки, его поза выражала полное недоверие. — Всё будет хорошо! — девушка развела руками. — Наверное… — Наверное? — Грей выгнул одну чёрную бровь, его саркастичная ухмылка вернулась. В этот момент входная дверь распахнулась. — Я дома! — раздался звонкий голос Сэры. — О, Сэра вернулась! — лицо Касуми мгновенно просветлело, её тревоги словно улетучились. Сэра стояла на пороге, её собачьи уши радостно подрагивали, хвост вилял. В руках она держала пакет. — Я принесла мороженое! — она сияла, как солнце, её карие глаза с золотыми искорками щурились от улыбки. — Мороженое! — Касуми вскочила, её глаза засверкали, как ледяные кристаллы на солнце. Она схватила Грей за руку и потянула к Сэре. — Грей! Смотри, мороженое! Мальчик позволил себя тащить, его лицо сохраняло нейтральное выражение. — Как ты можешь есть мороженое зимой… — он пробормотал, но затем вспомнил. — Ах да, ты же дитя зимы… — Мороженое можно есть в любое время года! — Касуми надула щёки. — Давай же! Но Грейвдруг стал серьёзен. — Подожди, — он остановил её, крепче сжав прохладную руку. — Когда мы уходим? Касуми замерла, её радость немного померкла. — Летом, — она ответила тише. — Думаю, через два месяца будет идеально. — Её улыбка стала мягкой, почти грустной. — Так скоро? — голос Грея дрогнул, выдавая тревогу, которую он обычно тщательно скрывал. Касуми увидела этот мимолётный страх. — Ну, не обязательно, — поспешно добавила она, её пальцы нежно сжали его. — Можем перенести, если это слишком рано. Брюнет посмотрел в её глаза — эти голубые озёра, которые почему-то грели его лучше любого огня. Он глубоко вдохнул. — Хорошо, — он кивнул, его голос снова стал твёрдым. — Пусть будет два месяца. В этот момент Сэра, терпеливо ждавшая, радостно встряхнула ушами, и пакет с мороженым зашуршал, напоминая о себе. Касуми засмеялась, её волосы колыхнулись, как морская волна, и потянула Грея к кухне, где их уже ждало маленькое зимнее чудо в вафельных стаканчиках.
