История Грея и Касуми - (Часть 31)
18 августа 2025 г., 08:11
Несколько лет назад
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя золотистые узоры на земле. Девятилетний Грей, задыхаясь от быстрого бега, остановился на лесной поляне. Его черная толстовка с капюшоном была слегка испачкана землей, а серые шорты покрыты прилипшими листьями. Кроссовки, некогда белые, теперь носили следы многочисленных лесных прогулок.
Мальчик осторожно достал из потертой сумки толстую книгу в кожаном переплете. Пальцы дрожали от волнения, когда он открыл страницу с закладкой.
— Ignis minor… — прошептал он на латыни, вытянув перед собой ладонь. Ничего. Только легкое покалывание в кончиках пальцев.
Он попробовал снова. И еще раз. На пятый раз, когда отчаяние уже начало подкрадываться к его сердцу, на ладони вспыхнул крошечный зеленый огонек, не больше ногтя на мизинце.
— У меня… получилось?! — его зеленые глаза расширились от изумления. Рот непроизвольно расплылся в восторженной улыбке.
В этот момент что-то мягкое и пушистое упало ему прямо на голову. Грей вскрикнул от неожиданности, схватив незваного гостя обеими руками. Перед его лицом оказалась пара огромных желтых глаз — маленький черный котенок, весь взъерошенный, с торчащими в разные стороны усами.
— Ой! Откуда ты взялся? — мальчик поднял котенка на уровень глаз. — Ты потерялся?
Котенок жалобно мяукнул, будто отвечая. Грей вздохнул, его плечи опустились.
— Было бы проще, если б я тебя понимал, — он провел пальцем по теплому комочку шерсти. — Все ведьмы понимают зверей… а я… — голос сорвался.
Котенок неожиданно ткнулся мокрым носом в его щеку, заставив мальчика рассмеяться. В один миг Грей решительно засунул книгу обратно в сумку, бережно прижал котенка к груди и пустился бегом домой.
Особняк семьи юного ведьмака возвышался среди ухоженных садов, его белые стены сверкали на солнце. На пороге, растянувшись как коврик, спала огромная собака. Ее короткая коричневая шерсть переливалась рыжими оттенками, а вдоль хребта тянулась роскошная алая грива. Разноцветные глаза — один карий, другой ледяной синий — мгновенно открылись, уловив приближение.
— Шерри! — Грей, запыхавшийся, остановился перед ней.
Собака лениво подняла голову, уши шевельнулись.
— О, Грей, снова убегал в лес? — ее нос повелся, учуяв незнакомый запах. — И что это у нас?
Мальчик, сияя, поднял котенка. Черный комошек жался к его груди, широко раскрыв желтые глаза при виде огромной собаки.
— Я нашел его в лесу! Где папа? Хочу спросить, могу ли я его оставить? — в голосе Грея звучала такая надежда, что Шерри невольно смягчила взгляд.
— Твой отец наверху, — она кивнула в сторону особняка, — но он работает. Не стоит его сейчас…
Ее слова повисли в воздухе — Грей уже мчался к двери, оставив за собой лишь хлопок и клубы пыли. Шерри только вздохнула, положив голову обратно на лапы.
***
Солнечные лучи, проникавшие сквозь тяжелые шторы кабинета, выхватывали из полумрака фигуру Сильвера, склонившегося над ящиками массивного дубового стола. Его темные волосы взъерошены от частого проведения рук сквозь них, а на переносице блестели очки. Рубашка с расстегнутым воротником помялась, выдавая долгие часы работы. — Черт возьми, где же… — он бормотал себе под нос, перебирая кипы пергаментов с заклинаниями, когда внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Пап! — звонкий голосок прозвучал за дверью, прежде чем она распахнулась, впуская вихрь детской энергии. Сильвер резко поднял голову, ударившись о выдвинутый ящик. — Ай! Грей! — он моргнул, поправляя очки, которые тут же сползли на кончик носа. Его зеленые глаза выглядели усталыми. — Можешь зайти чуть позже? Папа сейчас немного… — Нет, это срочно! — девятилетний мальчик ворвался в комнату, его черные волосы растрепались от бега, а на толстовке остались следы лесных приключений. В руках он бережно сжимал маленький черный комочек. — Я нашел котенка! Сильвер замер, затем медленно снял очки, потирая переносицу. Его взгляд смягчился, когда он опустился на колени, чтобы оказаться на уровне сына. — И откуда же ты взялся, малыш? — он протянул палец к котенку, который тут же уткнулся в него мокрым носом, заставив Сильвера улыбнуться. — Ты потерялся? Котенок жалобно мяукнул, прижимаясь к теплым ладоням Грея. — О, — голос Сильвера стал мягче, — ясно. Значит, ты совсем один? Грей замер в ожидании, его зеленые глаза — точная копия отцовских — широко раскрылись: — Что он сказал? Сильвер снова надел очки, скрывая улыбку: — Что он бездомный. Ищет место, где можно погреться. Лицо мальчика озарилось такой надеждой, что ведьмак почувствовал, как его сердце тает. — Тогда… тогда я могу оставить его? Пожалуйста? — Грей поднял котенка к лицу, и крошечное создание доверчиво лизнуло ему нос. Брюнет не смог сдержать смешка: — Думаю, да. Только с условием — ты сам будешь за ним ухаживать. — Ура! Спасибо! — Грей прижал котенка к груди так сильно, что тот жалобно мяукнул, но тут же начал мурлыкать, чувствуя безопасность. Сильвер встал, отряхивая брюки: — Так как же ты его назовешь? Мальчик задумался на секунду, затем уверенно заявил: — Билл. Отец поднял бровь: — Почему именно «Билл»? Мальчик пожал плечами, его лицо выражало полную искренность: — Просто первое имя, которое пришло в голову. Сильвер покачал головой, но улыбка выдавала его истинные чувства: — Понятно. Ну что ж, добро пожаловать в семью, Билл.***
Золотистые лучи заката мягко ложились на школьный двор, окрашивая асфальт в медовые оттенки. У ворот, словно страж, сидел Билл — теперь уже не тот худой котёнок, а взрослый, ухоженный чёрный кот с блестящей, как бархат, шерстью. На шее у него красовался красный ошейник с маленьким золотым бубенчиком, тихонько звеневшим от лёгкого ветерка. Хвост его нервно подрагивал, будто отсчитывал секунды. «Пока Грей был в школе, я всегда ждал его здесь», — думал кот, следя за стрелкой воображаемых часов. «Я выучил его расписание лучше, чем собственное имя. Но приходил всегда на десять минут раньше — на всякий случай.» И вот, наконец, ворота распахнулись. Поток детей хлынул наружу — смех, крики, шлёпанье ботинок. И среди них — он. Тот самый силуэт в чёрной толстовке с капюшоном, сгорбленный, будто таща на себе что-то тяжёлое. — Грей! — мяукнул Билл, и звук получился почти словом. Мальчик обернулся. Лицо — бледное, измождённое. Под глазами — тени. Взгляд тусклый, будто погасший огонь. На скуле — синяк. Губа разбита. И ни одной слезы. Только напряжение, сжатые губы, белые костяшки пальцев, вцепившихся в лямки рюкзака. Билл бросился к нему, как всегда — с привычным порывом, ожидая, что сейчас Грей улыбнётся, подхватит его и скажет: «Привет, пушистый дурак». Но мальчик лишь машинально провёл рукой по его голове и прошёл мимо. Молча. Тяжело. Как будто ноги не слушались. «Нет… Нет, нет, нет!» — Билл замер на месте, его желтые глаза расширились. Хвост опустился, почти касаясь земли. Он видел, как Грей приходит домой в синяках уже неделю. Но чтобы он проигнорировал их традиционное приветствие… Вспышка памяти: Солнечный день. Детская комната, пахнущая печеньем и старым ковром. Грей и Калла — оба по десять лет — сидят на полу, заворожённо смотрят в экран. Калла, с чёрными, как ночь, волосами до плеч и зелёными, как весенние листья, глазами, кричит в микрофон, толкая контроллер. Грей хохочет, держится за живот. А Билл лежит на кровати позади них, мурлыча, как моторчик. «Все было хорошо. К нам в гости часто приходила Калла. Тоже ведьма, ровесница и одноклассница Грея. Они были как брат и сестра», — вспоминал кот, наблюдая, как нынешний Грей медленно бредет по дороге домой, сгорбившись под невидимым грузом. — «Все было идеально. Ну… почти.» Еще одна вспышка — на этот раз тревожная: Грей внезапно падает на кухонный пол, как подкошенный. Чашка с какао разлетается вдребезги, коричневая лужа растекается по плитке. Сильвер врывается в комнату, его лицо искажено ужасом. Он подхватывает сына, трясет его: — Грей! Грей, очнись! Поговори со мной! Билл застыл в дверном проеме, шерсть на хребте встала дыбом. Его желтые глаза видели, как Сильвер прижимает ребенка к груди, шепча заклинания исцеления. — Билл… — голос Сильвера дрожал, когда он поднял взгляд на кота. — Он снова пытался использовать магию, да? Кот опустил голову, уши прижались к черепу: — Да… Он ходил в лес тренироваться… Сильвер закрыл глаза, его пальцы вцепились в рубашку сына: — Боже мой… что ты наделал, малыш… «После этого Грею запретили выходить одному», — Билл смотрел вслед своему хозяину, который теперь едва волочил ноги. «И с тех пор все стало только хуже. Грей начал всех от себя отталкивать.» Кот наконец опомнился и бросился догонять Грея. Его золотой бубенчик звенел тревожно, как предупреждение. Но мальчик даже не обернулся. Он просто продолжал идти, его плечи были ссутулены, а взгляд устремлен в никуда — будто весь мир для него перестал существовать. Он не был намерен бросать хоязина, дапже если тот уже сам себя бросил.***
Густые сумерки заполняли кухню, лишь тусклый свет над плитой освещал напряженную сцену. Сильвер сидел на корточках перед Греем. На его лице застыло выражение, в котором смешались беспокойство и бессилие. Руки, обычно такие уверенные при наложении заклинаний, теперь дрожали, аккуратно приклеивая пластырь на ссадину под глазом сына. — Ты можешь, наконец, сказать мне правду? — голос старшего ведьмака звучал приглушенно, словно он боялся спугнуть и без того замкнутого ребенка. Его зеленые глаза — точная копия глаз Грея — изучали каждую деталь на лице сына. Билл сидел в дверном проеме, его черная шерсть сливалась с тенью. Золотой бубенчик на красном ошейнике не издавал ни звука — кот замер, словно статуя. Только желтые глаза, расширенные от тревоги, следили за происходящим. Грей сидел, сжавшись в комок на кухонном стуле. Его маленькие пальцы вцепились в край сиденья так, что костяшки побелели. Черная толстовка с капюшоном, обычно такая уютная, теперь казалась ему доспехами, за которыми он прятался. Взгляд упорно избегал отца, уставившись в какой-то невидимый пункт на стене. — Уходи, — прошептал он, голос звучал хрипло от сдерживаемых слез. Сильвер вздохнул, его пальцы непроизвольно сжали упаковку пластырей так, что хрустнула бумага. — Грей, — он попытался поймать взгляд сына, но мальчик резко отвернулся, — ты должен сказать мне, кто это сделал. Я не могу помочь, если не знаю правды. — Я же сказал, что упал! — голос Грея внезапно сорвался на крик. Он вскочил со стула. Его лицо, обычно такое выразительное, теперь напоминало маску — только подрагивающая губа выдавала внутреннюю бурю. Сильвер поднялся, его движения были медленными, осторожными, как с диким зверем. — Почему ты не доверяешь мне? — в его голосе прозвучала неподдельная боль. — Кто-то запретил тебе говорить? Угрожает тебе? — НИКТО! — Грей топнул ногой, слезы наконец прорвались, оставляя блестящие дорожки на грязных щеках. — Я УПАЛ, ПОНЯЛ?! Он рванулся к выходу, плечом задев отца. Сильвер инстинктивно протянул руку: — Эй, Грей! — ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнули стаканы в шкафу. Сильвер замер, его рука все еще была протянута к пустому пространству, где только что стоял сын. Медленно он опустился на стул, лицо уткнув в ладони. Пальцы дрожали. Тишину нарушило тихое позвякивание бубенчика. Билл осторожно подошел, его хвост медленно вилял из стороны в сторону. Он ткнулся мокрым носом в колено Сильвера. — Билл… — голос ведьмака звучал разбито, когда он поднял голову, — ты знаешь, что происходит? Кот печально опустил уши. Его желтые глаза отражали ту же беспомощность, что и у Сильвера. — Нет. Он ничего не говорит, — ответил Билл, — Хотя он меня, в отличие от тебя, не понимает… раньше он всегда делился со мной всем. А теперь… — кот повернул голову к двери, за которой исчез Грей, — теперь он даже со мной не разговаривает. Сильвер вздохнул, его взгляд упал на забытый на столе рюкзак сына, на котором остались следы грязи, будто его пинали и бросали на землю. Он потянулся к нему, затем остановился, сжав кулаки. Даже в отчаянии он уважал границы ребенка. Его плечи опустились под тяжестью беспомощности. Взгляд невольно упал на холодильник, дверцу которого украшали детские рисунки сына — еще совсем недавно такого жизнерадостного и счастливого ребенка. За дверью послышались приглушенные всхлипы. Грей, прижавшись спиной к стене, медленно сползал на пол, обхватив колени руками. Его тело сотрясали беззвучные рыдания — он научился плакать тихо, чтобы никто не услышал. Чтобы никто не увидел его слабости. Чтобы… чтобы не пришлось объяснять.***
Лунный свет, просачивающийся сквозь незадернутые шторы, рисовал на стене причудливые тени. Комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием Грея. Мальчик лежал на кровати, свернувшись калачиком, спиной к двери. Его пальцы судорожно сжимали край одеяла, хотя сам он не дрожал — казалось, все эмоции были надежно заперты где-то глубоко внутри. На столе рядом с кроватью стоял недопитый стакан воды — Сильвер оставил его перед сном, как делал каждый вечер, даже если сын не пил. Под кроватью виднелся уголок школьного рюкзака — его бросили туда с силой, будто в порыве злости или отчаяния. В углу комнаты на полке стояла фотография Грея и Каллы — теперь перевёрнутая лицевой стороной вниз, будто забытая, но слишком болезненная, чтобы выбросить. Дверь в комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель проникал тусклый свет из коридора — Сильвер тоже не спал. Он ждал. Надеялся, что мальчик, как обычно, позовёт и попросит рассказать историю на ночь. Но Грей молчал. Скрипнула дверь. Билл осторожно проскользнул внутрь. Золотой бубенчик на красном ошейнике не издал ни звука — кот специально двигался так, чтобы не спугнуть хозяина. — Уходи, Билл, — голос Грея прозвучал приглушенно, безжизненно. Он даже не повернулся. Но кот не послушался. Легким прыжком он оказался на кровати, мягко ступая по одеялу. Его желтые глаза в темноте светились, как два маленьких фонарика, изучая профиль мальчика. На запястье Грея, там, где лежал хвост Билла, виднелись свежие царапины — следы сегодняшнего дня, напоминание о том, что снова было больно, снова было одиноко, снова никто не вмешался. — Билл… — Грей наконец повернулся, его зеленые глаза, обычно такие яркие, теперь казались тусклыми и пустыми. На лице не было следов слез — он давно научился плакать беззвучно и быстро стирать все доказательства. — Я же сказал тебе уходить… Кот не реагировал. Вместо этого он осторожно протянул лапу, коснувшись подушечками щеки хозяина. Шершавый язык лизнул кончик носа. — Эй, перестань! — Грей попытался оттолкнуть его, но в его жесте не было привычной силы. Руки дрожали. — Оставь меня в покое! Билл упрямо прижался всем телом к груди мальчика, мурлыча так громко, что звук вибрировал в тишине комнаты. Его теплый живот поднимался и опускался в ровном ритме, как живая грелка. После нескольких тщетных попыток отодвинуть кота Грей наконец сдался. Он перевернулся на спину, позволив Биллу устроиться у него под боком. Кот свернулся в плотный клубок, его хвост обвился вокруг запястья мальчика, как браслет — словно пытался удержать то, что нельзя потерять. Грей глубоко вздохнул. Его пальцы, сначала напряженные, нерешительно опустились на черную шерсть. Один палец начал машинально гладить между ушей, находить знакомые места за ухом, где Билл особенно любил, когда его чешут. — Дурак… — прошептал мальчик, но в его голосе уже не было прежней горечи. Глаза медленно закрывались, веки становились тяжелыми. Билл, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело хозяина, прижался еще сильнее. Его мурлыканье стало тише, но не прекратилось — ровный, успокаивающий звук, заполняющий комнату. Золотой бубенчик на ошейнике едва заметно дрожал в такт.***
Солнечные лучи, проникавшие сквозь занавески, рисовали теплые пятна на ковре в комнате Грея. На подоконнике — следы кошачьих лап на пыли, где Билл любил наблюдать за двором, оставляя после себя едва заметные узоры. Над кроватью Грея висел постер с созвездиями — некоторые из них отмечены фосфорными звездочками. Билл сидел в позе сфинкса, неотрывно наблюдая за новым гостем. Золотой бубенчик на красном ошейнике замер — кот даже не шевелился, только желтые глаза сузились в оценивающем взгляде. Элайджа, русоволосый мальчик в мешковатой красной толстовке, выгоревшей в нескольких местах на солнце, рукава которой закатаны до локтей, нервно поерзал под этим пристальным взглядом. Его карие глаза то и дело перебегали от домашнего задания на полу к коту и обратно. Пальцы теребили край тетради, оставляя на странице небольшие заломы. В его учебнике видны детские рисунки на полях — смешные рожицы, корабли и драконы, обведённые цветными карандашами: он явно часто отвлекался. — Эм, Грей… — голос Элайджи слегка дрогнул, когда желтые кошачьи зрачки в очередной раз уставились на него, — твой кот… он уже минут десять не сводит с меня глаз. Я что-то не так делаю? За столом Грей, склонившийся над учебником даже не поднял головы. Его зеленые глаза быстро пробегали по строчкам, карандаш в тонких пальцах делал короткие пометки на полях. На столе рядом с книгами лежали несколько карандашей — все аккуратно заточенные, с ровными грифелями, выстроенные в идеальный ряд. — Не парься, — голос мальчика звучал ровно, без эмоций, — он со всеми так. Любит изучать новых людей. Билл, услышав это, лишь медленно моргнул, но не отводил взгляда. Его хвост едва заметно подрагивал кончиком — единственный признак живого интереса. «Грей давно не приводил друзей домой», — размышлял кот, наблюдая, как Элайджа неуверенно улыбается в его сторону. — «Этот ребенок… кажется хорошим. Не как те, кто издевается над ним в школе…» — О, черт, — вдруг пробормотал Элайджа, почесывая затылок и делая гримасу на сложной математической задаче, — Грей, ты не мог бы… э-э-э… помочь с этим уравнением? Я вообще не въезжаю. Грей наконец оторвался от книги. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, что его вообще попросили о помощи? Он медленно встал и подошел, опустившись на корточки рядом. — Здесь нужно сначала упростить, — его голос звучал тихо, но уверенно. Палец с коротко обгрызенным ногтем ткнул в конкретное место в уравнении. Билл, все еще наблюдая, наконец расслабился. Его уши повернулись вперед, хвост перестал подрагивать. «Он действительно слушает Грея. Не смеется. Не перебивает.» Кот видел, как плечи Грея, обычно такие напряженные, слегка опустились. Как уголок его рта дрогнул — почти неуловимо — когда Элайджа воскликнул: — О, точно! Спасибо, дружище! «Может быть… может быть, с этим все будет иначе», — надеялся Билл, закрывая глаза и начиная мурлыкать. — «Может, Грей снова станет тем мальчиком, который смеялся и играл. Хотя бы немного.» Но где-то в глубине, в самых темных уголках кошачьего разума, уже шевелилась тревога. Потому что Билл помнил. Помнил Каллу, которая тоже сначала была «хорошей». Помнил, как постепенно ее визиты становились реже. Как в последний раз она ушла, даже не попрощавшись, а Грей потом три дня не выходил из комнаты. И когда спустя несколько недель Элайджа перестал появляться, сначала отменяя встречи под разными предлогами, потом просто перестав звонить, Билл видел, как Грей снова закрылся. Как его зеленые глаза потухли окончательно. Как он перестал даже притворяться, что ему не больно. Кот сидел тогда на подоконнике, наблюдая, как его хозяин лежит на кровати, уставившись в потолок. И впервые за всю свою кошачью жизнь Билл чувствовал себя абсолютно беспомощным.***
Гостиная утопала в полумраке — лишь тусклый свет настольной лапы освещал фигуру Грея, сжавшегося в углу дивана. Бледные пальцы вцепились в колени так, что костяшки побелели. Зеленые глаза, обычно такие живые, теперь смотрели сквозь стены, пустые и безжизненные. Билл сидел напротив, его желтые глаза-фонари неотрывно изучали хозяина. Красный ошейник с золотым бубенчиком казался кричаще ярким в этой атмосфере безнадежности. «Никто не знал», — думал кот, наблюдая, как в дверном проеме мелькают тени. Сильвер замер на пороге, его обычно уверенная поза сейчас выглядела сгорбленной. Темные волосы, обычно аккуратно зачесанные, теперь беспорядочно падали на лоб. Зеленые глаза, такие же, как у Грея, только с морщинками переживаний, отражали беспомощность. Его пальцы сжимали дверной косяк, ногти впивались в дерево. За его спиной толпились подчиненные — Тед и Шерри. Все они обменивались тревожными взглядами, но никто не решался заговорить. Аловолосая протянула руку, будто желая утешить, но тут же опустила ее. «Что произошло? Почему друзья бросили его? Почему он возвращается домой каждый день с новыми синяками?» — думал кот, пытаясь сложить все имеющиеся у него пазлы воедино. В комнате повисло тягостное молчание, нарушаемое только тиканьем старинных часов в углу. Их маятник качался в такт тяжелому дыханию Грея. Кот медленно подошел к дивану и запрыгнул на подлокотник. Его теплый бок коснулся ледяных пальцев мальчика. Грей даже не шелохнулся — лишь веки дрогнули, когда кошачий хвост мягко коснулся его запястья. Ночью Билл, как всегда, устроился под боком у Грея. Мальчик спал беспокойно — его веки подрагивали, пальцы иногда судорожно сжимали простыню. Кот прижался сильнее, его мурлыканье наполняло темную комнату ровной вибрацией. «Сколько бы раз он ни отталкивал меня…» — Билл закрыл глаза, вдыхая знакомый запах детских слез. — »…я останусь здесь. Это мой выбор.»***
Свежий весенний ветер шелестел в кронах, осыпая дорожку золотисто-зелеными конфетти. Билл двигался, как дым — бесшумно, изгибаясь между теней, его черная шерсть сливалась с сумраком под каштанами. Только золотой бубенчик на ошейнике время от времени отмечал его путь коротким, почти неслышным звоном. Глаза-щели, желтые, как янтарь, не моргали. «Сегодня я узнаю правду», — мысленно шептал кот в усы, переступая мягкими лапами по теплому асфальту. — «Что происходит в этой школе…» Но ответ пришел раньше, чем он добрался до ворот.За стволом дуба, чья кора исцарапана десятками детских имен, кот замер. Шерсть на загривке встала дыбом, хвост застыл, как натянутая струна. В десяти шагах, на солнечной поляне, где еще утром резвились младшеклассники, стоял Грей, будто пригвожденный к земле. Толстовка висела мешком на худеньком теле, рукава закатаны, обнажая бледные руки в синяках. Зеленые глаза опущены в землю. Плечи сгорблены. Перед ним полукругом стояли четверо мальчиков, все выше него на голову. Впереди — высокий брюнет в красной футболке и накинутой сверху модной кофте с высоким воротником и золотыми застежками. Его зеленые глаза, болотного оттенка, совсем не как у Грея, сверкали жестоким весельем. Справа — зверолюд с песочного цвета шерстью на заостренных ушах. Его рыжий хвост нервно подергивался, когтистые пальцы сжимались в кулаки. Слева — коренастый парень в рваной джинсовке. Руки крепко скрещены на груди. И… Элайджа. Его красная толстовка была грязной, будто его волокли по земле. Карие глаза упорно смотрели в сторону, губы дрожали. — Ну что, — брюнет пнул рюкзак Грея, который валялся в пыли. — Опять один? Какой сюрприз. Зверолюд захихикал, обнажая острые клыки. Коренастый на кроссовки Грея, плевок оставил на подошве темный след. Шатен сделал шаг вперед, рот приоткрылся, но брюнет резко повернулся к нему: — Ты что-то хотел, предатель? — он игриво ткнул его в грудь. — Может, встанешь за своего «лучшего друга»? Элайджа затрясся, его пальцы вцепились в собственную толстовку. Он бросил быстрый взгляд на Грей — в нем читались извинения, страх, стыд. Мальчик не поднял глаз. Только губы чуть сжались. Весенний воздух внезапно стал густым и тяжелым. Брюнет крутанул пальцем у виска, демонстрируя дорогие часы с магическими рунами. Его болотного цвета глаза сузились в насмешке. — Ого, — он растянул слово, будто пробуя его на вкус, — ты серьезно живешь рядом с этим… существом. — он кивнул на Грея, будто указывая на что-то грязное. Зверолюд с песочными ушами хихикнул, его рыжий хвост нервно дернулся. Он играл когтями, оставляя царапины на собственных джинсах. — Какая неудача, Элайджа, — передразнил он голосом, полным фальшивого сочувствия. Шатен сделал шаг назад. Его глаза метались между Греем и обидчиками. — Х-ха, да… — он попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие. — Может, пойдем уже? Вон учительница идет… Брюнет резко развернулся. — Подожди секунду, - Он медленно приблизился к младшему мальчику, который стоял, уставившись в трещину на асфальте. — Эй, Грей… — он нарочито вежливо наклонился, — это правда, что ты падаешь в обморок от магии? — Глаза блеснули жестоким любопытством. — Что с тобой не так? Грей не шелохнулся. Только его веки дрогнули, когда тень от брюнета упала на него. — Я не верю в эту чушь, — Он щелкнул пальцами у Грея перед глазами. - Может, продемонстрируешь? Чтобы мы убедились? Элайджа резко вдохнул: — П-Подождите! Это слишком… — его голос сорвался, когда зверолюд оскалил клыки. — Вдруг он правда упадет? Нам же влетит! Брюнет рассмеялся — резко, как треск ломающейся ветки: — Люди любят преувеличивать. Ну же, — он щелкнул пальцами перед самым носом Грея, — покажи хоть что-то. Хоть искру. В этот момент Грей поднял глаза — и увидел Билла. Его зеленые глаза расширились в чистом ужасе. Губы беззвучно шевельнулись. «Билл…?» — Эй! — брюнет грубо схватил Грея за плечо, — Ты игнорируешь меня? Грей рефлекторно рванулся, сбрасывая руку. В воздухе повисла шокированная тишина. Даже зверолюд отпрянул, уши прижавшись к голове. Элайджа побледнел так, что веснушки на его носу стали видны как никогда. Главарь замер с поднятой рукой. Воздух накалился до предела. Он медленно поднял голову. Его болотные глаза опасно сузились. — Ты… — его голос дрожал от ярости, — ЗАЧЕМ ты это сделал, а? Грей, прижимающий Билла к груди, сделал шаг назад. Его ранее пустые глаза наполнились тревогой. — Я занят, — голос Грея звучал неестественно ровно, но пальцы впились в шерсть Билла так, что кот еле сдержал вскрик. — У меня нет на это времени. Он резко развернулся, но брюнет молниеносно вскочил и схватил его за рюкзак, с силой дернув назад. — Думаешь, можешь просто уйти? Эй! Ремень рюкзака впился в плечо Грея, заставив его вскрикнуть: — Отпусти! В этот момент Билл превратился в черную молнию. Он вырвался из рук хозяина и прыгнул прямо в лицо обидчику, ударяя лапами по лицу и глазам, но когти все еще были спрятаны — кот сдерживался. — Билл! — крик Грея смешался с воплем брюнета: — Убирайся! Они рухнули на землю, подняв облако пыли. Билл ловко приземлился на все четыре лапы, его шерсть стояла дыбом, а желтые глаза пылали. Из горла вырывалось низкое, вибрирующее рычание. — Что за черт?! — брюнет потер поцарапанную щеку, его лицо исказилось в гримасе. — Откуда взялся этот кот?! Элайджа побледнел. «Билл!» — Эй, Грей! — брюнет поднялся, вытирая грязь с дорогих джинсов. — Это ТВОЙ кот?! Грей, дрожащими руками, подхватил Билла, но кот выгнул спину дугой, не переставая шипеть. — Билл! Что ты делаешь? — в голосе мальчика звучал страх за любимца. Брюнет фыркнул, поправляя растрепанную кофту: — Хм… Какой агрессивный ублюдок. Ты его ДРЕССИРОВАЛ, что ли? Думаешь, это нас напугает? Грей и Билл синхронно нахмурились. Мальчик крепче прижал кота, чувствуя, как у того учащенно бьется маленькое сердце. — Эй, — Элайджа наконец поднялся, его голос дрожал, — разве уже недостаточно? Давайте просто уйдем! Брюнет повернулся к нему так резко, что золотая цепочка на шее звонко ударилась о пуговицу. — Заткнись, Элайджа, — он произнес это тихо, но каждый слог звенел, как лезвие. — Этот кот разозлил меня ЕЩЕ больше. Шатен вдруг выпрямился. Его кобычно неуверенные карие глаза вспыхнули. — И ЧТО?! Ты собираешься избить кота?! — он схватил брюнета за плечо. — Послушай себя! Просто ЗАВЯЗЫВАЙ уже с этим! Удар пришелся в челюсть. Шатен отлетел назад, как тряпичная кукла, и снова рухнул на землю, из разбитой губы потекла кровь. Грей съежился, Билл замер. — Вечно пытаешься командовать мной, — главарь стоял над ним, его тень полностью накрыла русоволосого мальчика. — И ноешь обо всем подряд. Ты и твой бред НАДОЕЛИ! Его нога в кроссовке резко дернулась вперед, ударив шатена в грудь. Тот скрючился, хватая ртом воздух. «Оставь Элайджу в покое!» — Билл снова вырвался, на этот раз вцепившись зубами в ногу брюнета прямо над лодыжкой, там, где не было защиты джинсов. — АЙ! ЧЕРТ! — брюнет замахал ногой, лицо исказилось от боли. — Отцепись, тварь! Он наконец сбросил кота, но на его лице уже не было гнева. Теперь это было что-то хуже — ледяная, расчетливая ярость. Он медленно вытер ладонью кровь с ноги. — Ну все, — его голос звучал тихо и страшно. — Я сыт по горло твоим долбанным котом. — Он сделал шаг вперед, и Грей инстинктивно подхватил и прижал к себе любимца. — Я разорву его на части… и заставлю тебя смотреть на КАЖДУЮ секунду этого процесса. Воздух наполнился электрическим напряжением. Третий мальчик — коренастый блондин в потертой джинсовой куртке — наконец оторвал спину от дерева, у которого наблюдал. Его голубые глаза выражали явное беспокойство тем, к чему все идет. — Эй, братан, — он неуверенно потянул лидера их небольшой банды за рукав, — ты же… это шутка, да? С него хватит. Русоволосый зверолюд с песочными ушами захихикал, весело замахав хвостом. Клыки блеснули в ухмылке: — Ты тоже не вякай! — он игриво толкнул товарища, затем повернулся к главарю, — Я хочу посмотреть, как ты будешь драться с котом! Ха-ха! Его пальцы нервно перебирали новый iPhone — подарок от богатых родителей, которые явно не замечали, чем занимается их сын. Грей, до этого момента сжимавший Билла так, что кот едва дышал, вдруг резко выпрямился. Он поставил кота за спину, его худенькая фигура в серой толстовке, левый рукав которой случайно порвал пытающийся вырваться кот, внезапно казалась выше. — Должно быть, с тобой всерьез что-то не так, — его тихий голос прозвучал четко и холодно, — если ты действительно хочешь причинить боль животному. Иди лечись. Брюнет замер. Дорогие часы на запястье звякнули, когда он резко сжал кулаки. — О, теперь ты заговорил? — он сделал шаг вперед. — Огрызаться со мной начал? Всего секунду назад у тебя поджилки тряслись. Что, кот придал тебе храбрости? Зверолюд уже включил камеру, его собачьи уши подрагивали от возбуждения: — Давай же! — он подпрыгнул на месте, — Я готов снимать! Нападай на него! Блондин в джинсовке снова попытался вмешаться, но зверолюд оттолкнул его так, что тот едва удержался на ногах. Брюнет внезапно схватил мальчика-пса за грудки его футболки с надписью «Alpha», лицо исказилось в гримасе: — Я окажу тебе честь… — с силой толкнул его вперед, — начать первым! Зверолюд влетел в Грея, и они оба рухнули на землю. Пыль взметнулась в воздух, смешавшись с опавшими листьями. Билл отпрыгнул в сторону, его шерсть вновь встала дыбом. — Что за черт? Твои угрозы были просто для видимости? Надо было сразу догадаться. — пробормотал зверолюд. Грей резко пнул хулигана, отправив того кувырком. Его зеленые глаза горели огнем, когда он поднялся, отряхивая колени: — Исчезни, — сквозь сжатые зубы, каждое слово давило, как гиря. Зверолюд, потирая ушибленный бок, приложил ладонь к своему собачьему уху: — Ха? Что-что? — его голос стал нарочито глупым, — «Начнем драться?» Ну если ты настаиваешь… В следующее мгновение его тело затрещало, кости перестраивались. Светло-коричневая шерсть покрыла кожу, морда вытянулась. Теперь перед Греем стоял крупный пес, почти в его рост, слюна капала с оскаленных клыков. — Давай проверим, может ли пес-оборотень укусить чародея! — его голос теперь звучал гортанно и жутко. Пес прыгнул. Грей, все еще на земле, инстинктивно поднял руки. Билл бросился между ними, но зверолюд ловко увернулся, приземлившись рядом с застывшим ведьмаком. Пес-оборотень оскалил клыки в ухмылке, его глаза блестели жестоким весельем. Он ловко поддел мордой Билла, подбросив черное тельце в воздух. Кот перевернулся и неудачно приземлился на лапы, пошатнувшись. — Ва-ха-ха! Вот это полёт! — главарь захлопал в ладоши, его болотные глаза сузились от удовольствия. Золотая цепочка на шее подпрыгивала от смеха. Пес повернул морду к главарю: — Ха-ха! Так ты просто зритель? — голос звучал хрипло, с бархатистыми нотками звериного рычания. Брюнет сделал изящный жест рукой, будто представляя артиста: — Ты же наш главный задира! — его улыбка стала масляной, — Не смею лишать тебя удовольствия. Внезапно между ними вспыхнуло зеленое пламя — трещащее, пахнущее жжёной травой. Пес с визгом отпрыгнул, случайно толкнув главаря. Тот вскрикнул, когда языки пламени лизнули его джинсы, оставив черные подпалины. Билл поднял голову. Его желтые глаза расширились от ужаса — он знал, что это значит. Знакомый металлический привкус появился во рту Грея. Камера телефона, всё ещё включённая, упала в траву, снимая теперь только небо. Мальчик стоял, вытянув вперед дрожащую руку. Его дыхание было прерывистым, капли пота стекали по вискам. Но глаза горели из-под чёлки фосфоресцирующим светом. — Не… смейте… — каждое слово давалось с усилием, губы уже покрывала алая пена, — прикасаться… к нему… — он резко сжал кулак, и пламя вспыхнуло ярче, — Иначе будете прокляты. Главарь сжал зубы. Пес подмигнул ему, толкнув в плечо лапой. — Пфф, как будто эта искорка нас испугает! — его голос звучал неуверенно, — Ты же сильнейший чародей в школе! Размажь его! Тебе не составит труда победить этого недо-ведьмака в магической дуэли! Брюнет резко отстранился: — Э-эй! Погоди! — Что? — зверолюд моргнул. — Но ты же… — Это… — брюнет театрально скрестил руки, пряча дрожь в пальцах, — Правила дуэльного кодекса! Использовать магию вне школы… — он сделал паузу, заметив, как Грей осторожно поднимает Билла, — Это… нонсенс! Пес округлил глаза. Его взгляд перебегал с брюнета на Грея, который, прижимая кота к груди, медленно отступал к деревьям. Зелёные искры ещё танцевали на его пальцах. Пес-оборотень прищурил свои янтарные глаза, нос сморщился в скептической гримасе. Его светлая шерсть вздыбилась вдоль хребта, когда он повернул морду к главарю: — Ты ведь это не придумал только что? — голос звучал с нотками внезапного сомнения. — Я вот думаю… ты же никогда нам свою магию не показывал. — Агх! Ладно! — старший ведьмак истерично вскинул руки. — Смотрите! Вот! — пальцы нервно щелкнули в сторону Грея. Но когда оба обернулись, их взгляду предстала лишь пустая аллея. — ВЕРНИСЬ, ТРУСИШКА! — его голос сорвался на визгливую ноту. Оборотень внезапно залился своим собачьим смехом, обнажая ряд острых клыков: — Ха-ха! Наконец-то действие! — его хвост возбужденно замахал. — За ним! Они рванули в погоню, кроссовки и лапы поднимали тучи весенней пыли. Грей, услышав приближающиеся шаги, резко обернулся. Его глаза, все еще светящиеся магическим светом, сузились. Свободная рука взметнулась вверх, пальцы растопырились в выученном жесте. — Оставьте нас в покое! — его голос прозвучал с неожиданной силой. Взрыв зеленого пламени вырвался из ладони, образуя огненную волну. Пес взвыл, когда языки пламени лизнули его переднюю лапу. Светлая шерсть обуглилась, обнажая розовую кожу. — ААААУЧ! — он заскулил по-собачьи, сразу превратившись обратно в мальчика, сжимая обожженное запястье. — Я обжегся, черт! Брюнет презрительно фыркнул: — Не ной! Простая царапина! — он резко вытянул руку в сторону Грей, лицо исказилось в гримасе концентрации. — Ты не единственный чародей здесь! Из его ладони с жалким «пуфом» вырвались три чахлые зеленые искры. Они упали в траву и тут же погасли. Воцарилась мертвая тишина. Грей стоял, тяжело дыша, с Биллом на руках. Его взгляд — равнодушный, почти скучающий — медленно скользнул от жалких искорок к лицу брюнета. Тот замер с все еще вытянутой рукой. Его лицо сначала побелело, затем налилось густой краской. Пес округлил глаза. Его собачьи уши прижались, нос сморщился в недоумении. Он переводил взгляд с брюнета на Грея и обратно, будто видя их обоих впервые. — Братан! — зверолюд фыркнул, отпрыгнув от внезапной вспышки. — Что это было?! Главарь замер. Его пальцы дрожали, а губы искривились в нервной гримасе. Он резко выпрямился, пытаясь сохранить напускное равнодушие, но щёки уже пылали от стыда. — Э-это… ну… — голос сорвался на фальцет. Он резко кашлянул, будто пытаясь проглотить ком в горле. — Просто на это заклинание нужно несколько попыток! Это… нормально! Грей медленно поднял бровь. Его губы дрогнули — не улыбка, а скорее оскал, будто он только что учуял кровь. — А-хах. — его голос, тихий и хрипловатый, прозвучал как лезвие. — Значит, ты врал. Глаз главаря дёрнулся. — О чём?! — О том, что сильный. «Они снова это начинают… Грей, идем!» — шерсть на загривке кота встала дыбом. Но мальчик не шелохнулся. Вместо этого он вперился в главаря — взгляд холодный, как лёд, но в его глубине что-то горело. — Ч-что? — главарь фальшиво рассмеялся, но пальцы сжались в бессильных кулаках. Грей не спеша выдохнул. — Ты смеёшься над теми, кто слабее. — он сделал шаг вперёд, и главарь инстинктивно отпрянул. — Потому что иначе… «Грей, хватит! Не провоцируй его!» — Билл вцепился когтями в его шорты, но мальчик лишь усмехнулся. — …ты бы понял, насколько сам ничтожен. Тишина. Глаза главаря расширились, лицо побелело, а затем исказилось в ярости. — ЗАТКНИСЬ! — его голос взвыл, как рвущаяся струна. И тогда — вспышка. Из его ладони рванулось пламя — грязно-зелёное, но настоящее. Грей резко рванулся в сторону, но не убежал. Вместо этого его собственная рука взметнулась вверх — и в ответ ударил поток ярко-изумрудного огня. Огонь столкнулся с огнём. — Я не… слабак! — голос главаря сорвался на визгливую ноту. Его болотные глаза бешено метались, а пальцы судорожно сжимались и разжимались. Внезапно пламя в его ладони взорвалось яростным красным вихрем, совершенно непохожим на его прежние жалкие попытки. Грей замер. Его дыхание перехватило — этого он не ожидал. На мгновение мир сузился до этого клокочущего огненного шара, готового поглотить его. «Грей!» — пронзительный мысленный крик Билла разрезал панику. Черный комок шерсти мощно оттолкнулся задними лапами от руки мальчика, буквально выстрелив вперед. Грей почувствовал, как теряет равновесие, его спина жестко ударилась о землю, выбив воздух из легких. «Довольно! ТЫ, отродье!» — ярость Билла была почти осязаемой. Огненный смерч опалил его шерсть, но не остановил. Как живая молния, кот впился когтями в лицо главного хулигана. Грей, закашлявшись от пыли, поднял голову и увидел жуткую картину: его кот, весь в дыму, висел на лице ошарашенного хулигана. Кровавые полосы уже проступали на щеках и лбу главаря, смешиваясь с грязью и потом. — Билл! Хватит! Отпусти его! — в голосе юного ведьмака прозвучал ужас. Но кот, ослепленный яростью, переметнулся на руку обидчика, впиваясь клыками в запястье. Главарь дико завопил, его свободная рука вцепилась в шерсть. — Гадкий… зверь! — сквозь стиснутые зубы вырвалось у него. Со страшным усилием он оторвал кота от себя и швырнул на землю. — Билл! — Грей вскочил, сердце бешено колотилось в груди. Он сделал шаг вперед, но… Старший ведьмак внезапно замер. Его глаза стали стеклянными, рука совершила странный резкий взмах — будто дирижируя невидимым оркестром. Воздух перед ним дрогнул, и что-то невидимое, острое как бритва, пронеслось в пространстве. Грей увидел, как шерсть на спине Билла внезапно расступилась, открывая кровавую полосу. Время замедлилось. Капли крови разлетелись веером. Билл неестественно выгнулся, его золотые глаза расширились до невозможного, полные непонимания и боли. — Н-нет… — шепот Грея застрял в горле. Словно в страшном сне, он наблюдал, как его кот, его единственный настоящий друг, медленно оседает на землю. Громкий стук собственного сердца заглушал все другие звуки. Ноги сами понесли его вперед, он рухнул на колени рядом с Биллом, не чувствуя боли от удара о камни. Кровь. Ее было так много. Она сочилась из страшной раны, растекаясь по серому асфальту. Мальчик дрожащими руками поднял кота. Билл был еще теплым, его бока слабо вздымались, но глаза… эти обычно такие живые золотые глаза стали мутными. — Билл… — голос Грея разбился на тысячу осколков. Он прижал кота к груди, чувствуя, как тепло жизни уходит сквозь пальцы. В голове проносились обрывки воспоминаний: как он его впервые встретил год назад, как тот грелся у него на груди, как мурлыкал по ночам, утешая и избавляя от одиночества. Старший ведьмак тяжело дышал, его грудь вздымалась, будто он только что пробежал марафон. Гнев угасал, оставляя после себя пустоту и леденящее осознание того, что он натворил. Его глаза расширились, когда он увидел лужу крови под ногами младшего мальчика. — Чувак… — зверолюд схватил его за плечо, впиваясь пальцами в ткань кофты. Его голос дрожал от ужаса и злости. — Ты только что убил кота! Ты вообще понимаешь, что натворил?! Главарь медленно перевел взгляд на тело Билла. — Я… убил его? — его голос звучал глухо, будто доносился из-под воды. — Да, убил! Или почти убил, черт возьми! — зверолюд тряхнул его, заставляя встрепенуться. — Нас теперь выгонят из школы! А может, и хуже! Брюнет вдруг осознал, что его руки дрожат. Он сжал их в кулаки, но это не помогло. — Грей! — его голос сорвался, став визгливым от паники. Он шагнул вперед, но зверолюд резко дернул его назад. — Только никому не говори! — главарь зашипел, его глаза бешено метались. — Клянусь, если ты кому-нибудь расскажешь… Грей не шелохнулся. Его лицо было скрыто черными прядями волос, но плечи мелко тряслись. — Ты закончишь так же, как твой кот! Слышишь меня?! Я убью тебя! — Да хватит уже! — зверолюд толкнул его в противоположную от младшего ведьмака сторону. — Идем, пока нас не заметили! Главарь споткнулся, но побежал за ним, оставив Грея одного с телом умирающего кота. Кровь медленно сочилась сквозь пальцы Грей, окрашивая его ладони в алый. Он прижал друга к груди, словно пытаясь вернуть ему хоть каплю тепла. — Билл… — его голос прерывался. — Билл, прости… Кот слабо приоткрыл глаза. Его золотистые зрачки, обычно такие живые, теперь потускнели. — Если бы я… не провоцировал его… убежал… — Грей сжал зубы, но слезы все равно прорвались. Они катились по щекам, смешиваясь с кровью на черной шерсти. Кот потянулся лапкой к его лицу, слабо коснувшись мокрой щеки. «Все в порядке… Грей…» После чего она бессильно упала. — Билл? — Грей встряхнул его. — Билл?! Но золотые глаза больше не открылись, а сердце не билось. Мальчик сжал зубы и прижал его к груди, сотрясаясь от разрывающих тело и душу рыданий. Элайджа, только сейчас добежавший и лицезревший последствия, стоял в стороне, не зная, что делать. Его глаза были полны ужаса. — Грей… — он сделал шаг вперед, но замер, увидев, как плечи мальчика содрогнулись от рыданий. — Уходи. — голос Грея звучал мертво. — Грей, я… — Я сказал, УХОДИ! Оставь меня в покое! Грей взмахнул рукой, и внезапно перед шатеном вспыхнула стена изумрудного огня. — А-а! — Элайджа отпрыгнул, чуть не обжегшись. Он посмотрел на Грея в последний раз — виновато, растерянно — и убежал. Огонь погас, оставив после себя черные следы на земле. Грей больше не мог держаться. Его глаза закатились, и он рухнул на землю рядом с Биллом, потеряв сознание.***
Наступил вечер. Небо на западе пылало огнём заката — багряные и золотые полосы растекались по горизонту. — Грей! — голос Шерри, обычно такой уверенный, теперь звучит срываясь, почти истерично. — Грей, где ты?! Когти ее собачьей формы впиваются в землю при каждом резком повороте, ноздри раздуваются, улавливая знакомый запах. Внезапно она замирает. Перед ней — Грей. Мальчик лежит на земле, бессильно раскинувшись рядом с телом черного кота. Его лицо бледное, ресницы влажные от слез, которые уже высохли. Руки все еще обнимают Билла, словно даже в бессознательном состоянии он не может отпустить. — Грей! — Шерри бросается к нему, шерсть на загривке встает дыбом. Она тычется мордой в его щеку, сопя от волнения. — Ты слышишь меня?! Ее лапы дрожат, когда она осторожно переворачивает его на спину, прислушиваясь к дыханию. — О боги… — ее голос прерывается, когда она замечает, что грудь кота больше не вздымается. Она знала Билла. Знала, как он любил мальчика. Как следил за ним. И теперь… он лежал мёртвый. А Грей — словно умер вместе с ним.***
Где-то между мирами, в туманной дымке подсознания, что-то шевелится. Призрачная фигура черного кота медленно материализуется из темноты. Его шерсть больше не мягкая, а мерцающая, как звездная пыль, а глаза — два белых огня, горящих в ночи. «Грей!» — его голос звучит в пустоте, не ртом, а самой душой. — «У меня получилось!» Билл выскакивает из кустов, фантомные лапы не оставляют следов на земле. Он бежит к дому, к окну Грея, и запрыгивает на подоконник. В комнате — Грей. Мальчик сидит за столом, голова упала на скрещенные руки, черные волосы растрепаны. На столе — разбросанные листы с каракулями, книги, недопитый стакан воды. «Грей!» — Билл мяукает, но звук не физический, а отдающийся прямо в сознании мальчика. Грей вздрагивает, медленно поднимает голову. — Билл? — его голос хриплый, полный неверия. Перед ним — призрак. Черный, как сама ночь, с сияющими белыми глазами, но… Уши все так же подрагивают, хвост в знакомом крючке, а мордочка — та самая, что тыкалась в его щеку каждое утро. — Мяу. И это не просто звук. Это — «Я вернулся». Грей застывает. Затем — глаза вспыхивают. — Билл! Он вскакивает, стул с грохотом падает на пол, но ему все равно. Руки тянутся к коту, обнимают, и… Они встречаются. Не плоть к плоти, а душа к душе. Билл прижимается мордочкой к его щеке, холодный, но родной, и Грей смеется, слезы снова текут, но теперь — от счастья. — Ты вернулся…***
Грей ворвался на кухню, где Сильвер, одетый в практичную серую рубашку и черные брюки, пил утренний кофе, смотря в окно. — Папа! Папа, смотри! — голос Грея звенит, как колокольчик, глаза горят как две звезды. Он подпрыгивает на месте, протягивая руки вперед. — Это Билл! Он вернулся! Он прямо здесь! — в этот момент он выглядел как тот самый Грей, которым был до всего этого: светлым, живым, полным надежды. Сильвер медленно опускает кружку. Его зеленые глаз, такие же, как у сына, но гораздо более усталые, сужаются. Он явно не разделял радости сына. В глазах застыла холодая и глубокая, как подземный поток, тревога. «Сильвер, я вернулся!» — мысленный голос Билла звучит радостно. Черный кот-призрак с белыми глазами мурлычет, спрыгнув с рук мальчика и потираясь о ноги старшего ведьмака. — «Не знаю как, но я здесь!» Сильвер резко отстранился. Его взгляд как ледяной щит, что удивило Билла — Сильвер никогда так на него не смотрел. Он, как и все в доме, любил фамильяра своего сына. Но сейчас одна его рука тянется к амулету на шее, а вторая медленно поднимается в защитном жесте. — Грей… — его голос звучит неестественно ровно. — Нам нужно поговорить. Наедине. Лицо мальчика мгновенно теряет радость. Его брови смыкаются в растерянной гримасе. — Что? Почему? Папа, это же Билл! — Идем. — Сильвер не повысил голос, но в его тоне зазвенела сталь. — Сейчас. Грей посмотрел на отца, потом на пустое пространство над плечом — туда, где сидел призрак. Его губы дрожали. Он не понимал. Но подчинился. Медленно, с опущенной головой, он вышел из кухни. Как только дверь за ним закрылась, Сильвер резко обернулся к призраку. — Уходи, — прошипел он. — Ты не Билл. Ты — дух, призрак, осколок тьмы. Ты не имеешь права быть здесь.***
В кабинете отца пахнет древесиной и старыми книгами. Сильвер садится на корточки перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. — Сынок, ты должен понять. — его пальцы сжимают плечи Грея. — Это опасно. То, что вернулось… это не совсем Билл. — Но это он! — Грей вырывается, глаза наполняются слезами. — Он узнал нас, он такой же, как всегда! Сильвер вздыхает. В его глазах борются любовь и страх. — Духи, которые возвращаются… они меняются, Грей. Они питаются жизненной силой живых. Посмотри на себя! — он проводит пальцем по синякам под глазами сына. — Он уже начал на тебя действовать. — Нет! Почему ты вдруг так плохо относишься к нему?! — Грей, это больше не Билл! Это злой дух! Мы не можем позволить ему остаться! «Я был так счастлив вернуться… Я снова мог быть рядом с Греем. И не мог понять, почему Сильвер и другие вели себя так холодно. Я никогда не причинил бы вреда Грею… Так почему?»***
«Единственный, кто был счастлив, что я до сих пор здесь — это Грей. Но мне этого было достаточно. Грей все еще хотел, чтобы я был рядом. И я никому не позволю забрать меня у него.» На следующий день он сидел за кухонным столом, пытаясь есть. Тарелка с овсянкой стояла перед ним, но руки дрожали. Он чувствовал, как что-то тяжёлое давит изнутри — не боль, а усталость, как будто его тело выжимают по капле. — Грей, ты в порядке? — спросила Шерри, подходя с чашкой тёплого молока. Он кивнул, не поднимая глаз. Но в этот момент его пальцы разжались. Тарелка упала и разбилась. Осколки полетели во все стороны. Каша растеклась по полу. — Грей! — Шерри бросилась к нему, подхватила за плечи, прежде чем он упадет с колен на пол. — Сильвер! Он снова! Он ледяной! Мальчик закашлялся, его губы приобрели синеватый оттенок, лицо резко побелело. Билл мечется вокруг, его призрачная шерсть встала дыбом. «Нет, нет, нет! Это не я! Я не хотел!» — А ты! — Шерри повернуласьк пустому, как ей кажется, месту, но инстинктивно угадала присутствие духа. — Держись от него подальше! Что-то действительно изменилось. Грей дышал тяжелее. Его сердце билось медленнее. И это… это было на совести «вернувшегося из мертвых» Билла.***
Вечер. Кабинет Сильвера снова становится ареной спора. — Ты видел, что произошло сегодня! — Сильвер ходит по комнате, его тень мечется по стенам. — Он высасывает из тебя жизнь, сынок. Грей сидит, поджав колени к груди и опустив голову. Его голос — шепот: — Он мой друг… — Друзья так не поступают! — Сильвер хлопает ладонью по столу. На миг в воздухе вспыхивают зеленые искры. — Я же говорил, что это больше не Билл! Это тень, призрак, искажённый горем и предсмертными муками! И ты — его якорь в этом мире! Завтра я приглашаю экзорциста.***
Ночь. Комната Грея освещена только лунным светом. Мальчик лежит на спине, уставившись в потолок. Рядом, свернувшись клубком, лежит призрачный Билл, совсем как при жизни. Фосфорные звёздочки на постере с созвездиями тускло светятся, как последние искры надежды. Грудь мальчика едва поднимается. Руки лежат вдоль тела. — Билл… — голос Грея дрожит. — Ты ведь… ты не пытаешься навредить мне, да? Ты всегда был моим другом. Кот поднимает голову. Его белые глаза кажутся грустными. — С каждым днем я чувствую себя слабее. Я чувствую… как будто что-то вытягивает меня изнутри. А папа… — он сглотнул ком в горле. — Что, если он прав? Что, если тебе… действительно нужно уйти? Билл замер. В комнате стало на градус холоднее. В его глазах — слеза, белая, как свет звезды. Она скатывается по полупрозрачной шерсти и исчезает в воздухе. «Я уйду… Но не сейчас. Не пока ты нуждаешься во мне. Даже если это убьёт нас. Я должен убедить Сильвера никого не вызывать. И, кажется, я знаю, как это сделать».***
Солнечный свет, пронизанный пылью, лежал полосами на школьных партах. За окном шелестели листья клёнов. В классе царила усталая тишина: дети собирали тетради, зевали, толкались в проходах. Все, кроме одного. Грей сидит за последней партой, сгорбившись над тетрадью. Его карандаш нервно постукивает по бумаге, оставляя едва заметные точки. Билл, свернувшись клубком на его плече, наблюдает за классом. «Так это и есть школа…» — мысль духа звучит одновременно любопытно и грустно. — «Такое маленькое, душное место… и столько боли для моего мальчика.» Грей незаметно проводит пальцами по невидимой шерсти кота, находя в этом утешение. Когда звенит звонок, Грей одним из первых выскользнул из класса. Коридор длинный, узкий, выложенный серым кафелем. Стены украшены плакатами о магической этике, правилах поведения и чести ведьм. Он прижимал к груди учебники, словно щит, его глаза бегло осматривают коридор — ищут опасность. И находят. Тот самый ведьмак — убийца его кота, намеренно поменял траекторию и с размаху врезался плечом в Грея. — Смотри, куда идешь, мусор… — его голос звучит насмешливо. Затем сделал преувеличенно удивленное лицо: — О-о, это ты! Значит, таки решил вернуться? — Он крутит пальцем у виска. — Без обид, но тебе надо было остаться дома. В твоей помойке. Грей молчит, но его пальцы впиваются в обложку учебника так, что костяшки белеют. — Никто тебя здесь видеть не хочет, — старший ведьмак наклоняется, его дыхание пахнет мятной жвачкой. — Иди поплачь над своим дохлым котом. О, и лучше помни… — он тычет пальцем в грудь мальчика, оставляя болезненный след даже через ткань. — Если хоть кому-то… ЛЮБОМУ… расскажешь о том дне — ты сдохнешь. Хуже, чем он. Грей не отводит взгляда. Его глаза — два зеленых льда. Но за этой маской — ураган ярости. Ведьмак фыркает и уходит, нарочито медленно, демонстрируя свое превосходство. «Как… он… СМЕЕТ…» Мысли Билла больше не слова — это вой раненого зверя. Его призрачная шерсть встала дыбом. Грей вдруг выпрямился. Его голова неестественно дернулась в сторону. Когда он поднял лицо — его глаза уже не зеленые, а горят алым.***
Билл, управляя телом мальчика, целеустремленно вошел в пустой кабинет. Стол учителя. Ящики. Бумаги. Пальцы Грея, точнее, духа, рывком открыли верхний ящик. Металлический лязг раздался слишком громко в тишине. Внутри — ручки, мелки, ножницы. И нож. Канцелярский, с тупым концом, но остро заточенный по бокам. Билл довольно скалится, хотя лицо Грея остается неподвижным, и забирает его.***
Дух вышел обратно в коридор и тут же увидел идущего по нему хулигана и своего убийцу. С глазами, как вода в стоячем пруду. Правду говорят, что глаза — зеркало души. Как будто тот факт, что он забрал чужую невинную жизнь не оставил на нем ни следа. Он не замечает алого свечения в глазах младшего мальчика. — Снова ты? — он фыркает, останавливаясь. — Чего тебе? Грей не отвечает. Просто стоит. — Чего тут торчишь? — хулиган толкает его плечом. — Потеряйся, гаденыш. Ты же и так мусор, так ещё и мешаешься под ногами. И в то же мгновение «Грей» взрывается движением. Рука с ножом вжимается в горло хулигана, пришпиливая его к стене. Хулиган замер. Его глаза расширились до предела. — П-погоди… Ты ведь не сделаешь это… Нож прижимается сильнее. Капля крови выступает на коже. — Я не имел в виду… то, что говорил! — он задыхается. — П-пожалуйста… Обещаю, больше не трону! Даже смотреть не буду! Лады?! Его пальцы цепляются за руку Грея, но бесполезно. «Убей его…» — голос Билла шипит, как кипящее масло, заполняя сознание мальчика, чье лицо исказила ненависть. — «Отомсти за меня. Сделай это». Но где-то глубоко сознание хозяина тела бьется, как птица в клетке. «Нет… Нет… Нет!» И вдруг алый огонь в глазах меркнет, сменяясь прежним зеленым. Грей вздрогнул, отпустил нож. Он упал на пол с глухим стуком. Хулиган сполз по стене, дрожа всем телом, хватаясь за горло. Его лицо белее мела. — Ты… ты псих… — еле слышно шепчат дрожащие губы. Грей шагнул назад. «Что… что это сейчас было?» Он посмотрел на свои руки, как будто они принадлежали не ему. Билл, теперь снова на его плече, сверлил ни живого ни мертвого хулигана взглядом. «Запомни» — говорили его белые глаза. — «Это может повториться». Грей развернулся и зашагал прочь в сторону дома, не смотря по сторонам и тем более назад. Ветер бил ему в лицо, но он не чувствовал холода. Только дрожь по всему телу. Он сжал кулаки. — Что, черт возьми, только что произошло? — его голос прерывался. — Почему… я это сделал? Я не… я не убийца…***
Комната Грея. Вечер. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тусклые фиолетовые отсветы на стенах. Воздух был тяжёл, пропитан тишиной и чем-то неуловимо тревожным — как перед грозой. Грей сидел за столом. Перед ним — учебник, открытая тетрадь, аккуратно заточённые карандаши, выстроенные в идеальный ряд. Он смотрел в страницу, но не читал. На листе бумаги его карандаш машинально выводил одну и ту же фразу, снова и снова: «Я не хотел этого… Я не хотел этого… Я не хотел этого…» Он не мог выкинуть из головы лицо Лукаса. Белое. Дрожащее. Глаза — расширены от ужаса. Рот — приоткрыт, как будто он хотел закричать, но не мог. Кровь на шее. Нож у горла. Грей сжал карандаш так сильно, что тот сломался с сухим треском. Он зажмурился, но картинка не исчезла. Она въелась в веки, как ожог. «Я никогда не хотел его убивать…» Он положил карандаш, потерев лицо. Кожа под пальцами холодная, липкая от пота. Да, он ненавидел этого мальчишку. За насмешки. За синяки. За Билла. Но это… Нож у чужого горла. Кровь. «Даже если бы это была месть за Билла… Я не как он. Я не убийца. Отец бы мне этого никогда не простил. Он всегда говорил: «Магия — не для мести. Данная нам сила — не для того, чтобы ломать, а чтобы защищать. Это был не я», — попытался убедить себя мальчик. Но руки помнили хватку, а глаза — алый туман. — Папа был прав… — прошептал он, сжимая виски. Отец предупреждал. Некоторые души после смерти меняются и могут вселяться в тела живых, беря над ними контроль. Но… Билл же его лучший друг? «Неужели он… контролировал меня?» — Вопрос горел в груди. В его голове всплыл образ Билла — настоящего, живого. Черного как ночь. С золотыми глазами. С бубенчиком на ошейнике. Того, кто ложился ему на грудь, когда он плакал. «Возможно, я зашел слишком далеко», — подумал Билл, наблюдая, как тень страха скользит по лицу Грея. — «Куда он идет? Он помнит…? Он правда хочет избавиться от меня»? — Призрак сжался. — «Нет… Я не хочу уходить. Я не хочу исчезать. Нет!» Грей встал. Стул скрипнул, будто возражая. — Нужно сказать папе… — Его голос дрожал, но решение было твердым. Он сделал шаг к двери. И тогда… Холод. Внезапный, пронизывающий. Его тело напряглось, спина выгнулась, глаза закатились. «Ты не можешь этого сделать. Билл не сделал ничего неправильного. » — голос Билла разлился в голове, густой, медовый, убеждающий. — Ты не должен его бояться. Вы друзья. Он защищал тебя. Он любит тебя. Всё хорошо. Ничего не произошло. Ничего не было. Ты просто устал. Ты просто хочешь спать. Ты должен сесть. Ты должен закончить домашнюю работу. Всё в порядке. Всё хорошо.» Грей замер. Мысли вдруг стали ватными. »…Куда я шел?» — Он обернулся, уставившись на стол. — «Домашка… Надо закончить…» Билл наблюдал. «Я поступил правильно. Грей снова будет несчастен без меня. Я сделал это ради него. Я не могу оставить его одного. Это для его же блага.»***
— Я… я сделал это ради себя самого, — его голос звучит неестественно громко в этой тишине, словно раздаваясь сразу со всех сторон. — Я убеждал себя, что защищаю тебя… но всё это время… — призрачные усы дрогнули, — …я просто боялся исчезнуть. Грей стоит, скрестив руки на груди. Его поза закрытая, но в зеленых глазах — не гнев, а усталое понимание. Он взъерошил волосы, оставив их еще более растрепанными. — Хорошо, что ты додумался до этого сам, — его голос звучит мягче, чем можно было ожидать, — мне даже не пришлось тебя в этом убеждать. Но скажи мне… — он сделал шаг вперед, — почему Касуми? Она никогда не желала тебе зла. Внезапно шерсть Билла встает дыбом, глаза вспыхивают ярче. — Потому что это ЕЁ вина! — его голос становится резким, эхом разлетаясь по белой пустоте. — Всё началось с неё! Если бы не эта девчонка, всё… всё было бы как раньше! И она… она посмела разбить тебе сердце! Грей не отступает. Его лицо остается спокойным, но пальцы впиваются в собственные локти. — Билл, — он говорит тихо, но так четко, что слова падают, как камни, — ничего не было «как раньше». Даже до Касуми. Мы оба знаем это. Призрачный кот замер. Он опускает голову, и вдруг кажется меньше, почти жалким. — Так значит… — его голос теперь едва слышен, — в конце концов… это я во всём виноват? Грей внезапно взорвался: — Никто из нас не виноват! — его голос громоподобен в этой тишине. Руки разжимаются, сжатые кулаки распрямляются. — Если мы ищем виноватых, то это тот проклятый золотой волк! А не ты, не я, не Касуми! Билл поднимает голову. В его глазах — мучительное смешение надежды и неверия. — Но… — он начинает, но слова застревают в горле. Грей медленно поднял голову. Его зеленые глаза сейчас кажутся выцветшими. — Билл… — он начинает тихо, голос слегка хриплый. — Я понял кое-что о духах. Они рождаются из… — он делает паузу, облизывая пересохшие губы, — из сильных эмоций, которые человек пережил перед смертью. Смешанных с… с диким желанием жить. Его пальцы впиваются в ткань штанов над коленями. — Но потом… — он продолжает, глядя куда-то сквозь Билла, — духи начинают питаться эмоциями живых. Негативными. И… они начинают чувствовать то же, что и их… их… — Он замолкает, не в силах произнести «жертвы». Билл не шевелится, только кончик его хвоста слегка подрагивает. — Я всегда винил себя, — вдруг вырывается у Грея. Слова, словно прорвав плотину, льются потоком: — За то, что случилось с тобой. За то, как все пошло наперекосяк с Каллой и Элайджей. Даже за… за то, как я вел себя с Касуми в начале и… в последний раз. — Он сжимает веки, но предательская слеза все равно выскальзывает. — Я увидел ее шок, и… мне показалось, это повторяется. Снова. Билл наконец поднимает голову. Его призрачные усы дрожат. — Вот почему ты злишься на нее и в целом, — Грей продолжает, голос теперь тверже. — Ты… ты впитываешь мои эмоции. Мой страх. Мою боль. — Он наклоняется вперед, и в его глазах внезапно вспыхивает понимание. — Это я… я сделал тебя таким. Горькая улыбая скользит по его лицу, не достигая глаз. — Так что в конце концов… это отчасти моя вина. Билл внезапно вскакивает. Его полупрозрачная шерсть встает дыбом, глаза вспыхивают, как два маленьких белых солнца. — Н-нет! — его голос, обычно такой тихий, гремит в белом пространстве. — Хватит! Хватит винить себя за все подряд! Котик делает неуверенный шаг вперед, его призрачные лапы не оставляют следов на белой поверхности. — Ты… ты просто ребенок, — голос Билла вдруг становится мягким. — Ты не должен нести весь этот груз. Никто не должен. Грей провел рукой по затылку, неуверенно улыбнулся и отвел взгляд. — Это… сложно. Быть честным, — его голос звучал хрипловато. — Я всегда удивлялся, как Касу может так легко говорить о своих чувствах. Но теперь понимаю… — он замолчал, сглотнув ком в горле, — …как ей было тяжело. И почему она иногда что-то скрывала. Билл сидел, обернув хвост вокруг лап. Его уши настороженно дергались. — Но ты прав, — Грей выдохнул и наконец поднял глаза. — Винить себя… это никому не помогает. Даже после всего… — его голос окреп, — ты остаешься моим другом. Я не ненавижу тебя. Он прижал ладонь к груди, прямо над сердцем. — Если бы было возможно… я бы оставил тебя с нами навсегда. Но… — его голос дрогнул, — я пока не могу избавиться от всей этой боли внутри. А если ты останешься… ты снова впитаешь ее. Билл опустил голову. Его шерсть зашевелилась, будто от невидимого ветра. — Ты сказал, что делал все это, чтобы защитить себя… но… — Грей наклонился вперед, — разве ты не остался еще и потому, что беспокоился обо мне? В глазах кота что-то дрогнуло. — Да, у меня будут новые проблемы, — Грей улыбнулся, и впервые за этот разговор улыбка достигла его глаз, — но все будет хорошо. У меня есть Касуми. Папа велел нам беречь друг друга… и я исполню это. — Он выпрямился, голос стал тверже. — Она слишком много на себя взяла, заботясь обо мне, когда я не мог справиться с потерей отца… Теперь моя очередь защищать ее. Особенно если… если я хочу быть достойным ее. Потому что я люблю её. Дух замер. Потом из его глаз, таких живых сейчас, покатились слезы. Они светились, как маленькие звезды, исчезая в шерсти. — Ты… — голос кота дрожал, — ты обещаешь? Что все будет хорошо? Грей кивнул. Его улыбка была теплой. — Обещаю. Шерсть Билла вдруг засветилась изнутри. Темнота, окутывавшая его, рассеялась, и перед Греем стоял тот самый кот — пушистый, с блестящей шерстью, каким он был при жизни. — Какое облегчение… — прошептал Билл. Слезы текли по его мордочке, но он улыбался. — Думаю, я тоже буду в порядке… где бы ни оказался. — Он посмотрел на Грея и вдруг фыркнул. — Похоже, ты немного повзрослел. — Только немного? — Грей приподнял бровь, играя с котом в их старую игру. — Совсем чуть-чуть, — Билл мотнул головой, и его усы задрожали. — Прости… за все неприятности. Я… я не понимал, насколько все было плохо. Грей протянул руку и осторожно провел пальцами по кошачьей голове. Шерсть была теплой. — Все в порядке. Ты не полностью контролировал себя, — он прошептал. Тело Билла начало светиться ярче. Сначала кончики лап, затем хвост — они растворялись в белом свете. — Похоже, мне пора, — Билл посмотрел на свои исчезающие лапы. — Скажи… скажи принцессе, что я сожалею. За ту драку. И что я рад за вас. Благодарен ей… за все, что она сделала для тебя. И я рад, что ты нашел свою настоящую любовь. Прими мое благословение. Грей встал на колени. Его глаза блестели, но он улыбался. — Спасибо. Передам. Он широко раскинул руки. Билл, уже почти прозрачный, прыгнул в них. Грей прижал кота к груди, закрыв глаза. Он вдруг снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который нашел в лесу крошечного котенка. — Береги себя, Грей, — прошептал Билл, его голос уже звучал издалека. — И ты, Билл. Свет стал ослепительным. Грей почувствовал, как последние частички тепла уходят из его рук. Когда он открыл глаза, перед ним лишь медленно рассеивающиеся светящиеся частицы поднимались вверх. Он смотрел на них, улыбка все еще дрожала на его губах. И вдруг… — Грей! Голос. Знакомый. Любимый. Его глаза расширились. Очень медленно он начал поворачиваться…***
Касуми сидит на коленях, прижавшись спиной к стене, прижимая бессознательного Грея к груди, его голова беспомощно запрокинута назад. — Грей, проснись… — шепчет она, касаясь лбом его виска. — Пожалуйста… дыши… Ее дыхание прерывистое, плечи подрагивают. На руках, лбу и теле уже затянулись тонкими голубоватыми шрамами раны от недавней схватки — дар быстрой регенерации Юки-онны, которые совсем скоро также исчезнут. Внезапно раздаются торопливые шаги. Касуми резко поднимает голову, инстинктивно прикрывая Грея своим телом, но тут же расслабляется, узнав Камиллу. — Касуми! — ведьма падает на колени рядом. Ее зеленые глаза быстро оценивают ситуацию. — Наконец-то я нашла вас! Касуми сжимает губы. Когда она говорит, голос звучит хрипло от недавних криков: — Я… я сражалась с духом, который контролировал Грея. Но потом он просто… рухнул. И теперь не просыпается. Ведьма осторожно провела ладонью над лбом Грея, шепча короткое заклинание. Воздух задрожал. Свет зелёной магии пробежал по его коже. Ее брови резко взлетели вверх. — Тот дух… — она замирает, — он ушел. Касуми резко вскидывает голову: — Что? Он… исчез? — В ее голосе смесь надежды и недоверия. Камилла медленно кивает, удивление отражается на ее лице: — Похоже, Грей сам избавился от него. — Она смотрит на мальчика с новым уважением. — Это… весьма впечатляет. Особенно для его возраста. Касуми снова смотрит на бледное лицо мальчика. Ее пальцы дрожат, когда она поправляет его черные волосы, слипшиеся от пота. — Тогда… — ее голос срывается, — почему он не просыпается?
