История Грея и Касуми - (Часть 34)
18 августа 2025 г., 12:01
— Оборотень… — прошептала Умэ, её ледяные глаза сузились, когда взгляд скользнул по чёрной фигуре. Губы подернулись лёгкой дрожью — не страха, а раздражения.
— Ещё один?! — Элайджа взвизгнул, его крошечное тельце взъерошилось, как пушок на испуганном птенце. Коричневые глазки стали совсем круглыми.
Чёрный волк медленно обводил взглядом компанию, его горящие янтарные глаза остановились на Касуми. Девушка была бледна, губы побелели от напряжения, а на лбу мерцал голубой кристалл, подпитывая её последними крохами сил.
Взор волка скользнул ниже — на порванную в области спины куртку, где виднелся символ клана Юки-онна — пентаграмма-снежинка, светящаяся тусклым голубым светом.
Грей стоял перед ней, его зелёные глаза пылали. Но в их глубине читался страх — детский, неприкрытый.
«Если я отключусь… он останется с ней…» — Пальцы Касуми слабо сжали его руку.
— Оборотень, который охотится на принцессу, — чёрный волк заговорил хриплым, но чётким голосом, — Впервые вижу что-то подобное. Кажется, наш вид в некоторых частях мира совсем опустился.
Из чащи вышли ещё двое — два массивных серых волка. Один был темнее, его шерсть отливала сталью, а второй — почти серебристый. Они рычали, направляя злобу на Умэ и золотого волка. С другой стороны появились ещё два оборотня, присоединяясь к чёрному.
— Вы окружены, — чёрный волк оскалил клыки, — Лучше уходите. И оставьте детей в покое.
Матерый зверь шагнул вперёд, заслонив собой мальчика и девочку.
Грей почувствовал, как его сердце, ещё секунду назад бешено колотившееся от страха, сжалось, а затем расправилось — здешние волки не враги. Он резко развернулся к девушке, забыв обо всём.
Девушка лежала, придавленная усиленным магией Умэ древом, её пальцы судорожно впились в землю. Челка прилипла к лицу, на коже лица и рук проступали ледяные трещины — знак перерасхода сил. Но хуже всего были глаза — стеклянные, теряющие фокус.
— Кас… Смотри на меня, не закрывай глаза! — его голос дрогнул. Ладонь, шершавая от царапин, прикоснулась к её щеке.
Касуми слабо улыбнулась.
— Дурачок… Я же… не исчезну… — её дыхание прерывисто.
По его запястью пополз холодный узор — она рисовала на нём снежинку, свою последнюю защитную печать.
«Она думает, что умрёт», — пронзило мальчика.
— Прекрати! — он сжал её пальцы, пытаясь остановить. — Ты же обещала… не бросать меня. — Его зелёные глаза глядели на неё с мольбой.
Рядом топорщилась Калла — её чёрная шёрстка вздыбилась, а изумрудные зрачки сузились в щёлочки.
— Эй, принцесска, не помирай тут! — бросила она, но кончик хвоста дёргался, как у испуганного котёнка.
Ведьма, стоявшая среди обломков магии, вскинула голову. Её белые волосы, словно паутина, развевались в невидимом ветру.
— Это не ваше дело! — её голос звенел, как разбитое стекло.
Но волки не отступили. Чёрный вожак оскалил клыки:
— Последний раз говорю. Уходите.
Умэ замерла. На мгновение в её зелено-голубых глазах мелькнуло что-то… старое. Но затем она резко вскочила на спину золотого волка.
— Ты думаешь, они тебя защитят? — её шёпот прокрался в уши Грей, как змея. — Ты всё равно вернёшься ко мне… Орион.
Имя ударило, как нож.
— Моё имя — Грей! — он выкрикнул это так громко, что даже Касуми вздрогнула.
Умэ исчезла в тенях, а лес вздохнул.
Касуми, дрожа, прижалась лбом к его плечу:
— Она… боится. Иначе не убегала бы.
Элайджа, пушистый комочек с дрожащими ушами, осторожно спросил:
— Она… назвала тебя Орион?
Грей резко отвернулся:
— Не сейчас.
С уходом Умэ её магия, словно ядовитый корень, начала увядать. Дерево, пригвождавшее Локсар к земле, дрогнуло — и Грей бросился к нему, забыв обо всём. Его когти вонзились в кору, мышцы напряглись до дрожи.
— Держись, Кас!
Волки сработали как единый механизм: Чёрный вожак вцепился в толстый сук, его мускулы вздыбились под шкурой. Серая волчица поднырнула под ствол, поддевая его плечом, как рычагом. Молодые самцы схватили ветви, рванув в разные стороны. Раздался треск — будто лопнули невидимые оковы. Дерево сдвинулось, и воздух вздрогнул от освобождённой магии.
Касуми не двигалась. Секунда. Две. Потом её грудь резко взметнулась, словно она долго была под водой и наконец всплыла. Глаза, мутные от боли, закатились, а пальцы впились в землю, вырывая клочья мха.
— Кас?! — Грей рухнул перед ней на колени, протянув руки но не решаясь прикоснуться.
Она попыталась встать — и это было ужасно. Её ноги покрыты сине-багровыми гематомами, сквозь которые проступали голубые прожилки демонической крови. Открытый живот испещрён царапинами, будто её хлестали плети.
Но хуже всего была спина. Там, где обычно красовался узор-снежинка, теперь чернел жуткий отпечаток — пропитанные магией ведьмы ветви дерева, въевшиеся в плоть, как клеймо.
— Ч-черт… — прошептала Касуми, пытаясь опереться на локти.
Её ноги подкосились, словно кости растворились. Колени стукнулись о землю, а тело задергалось в судороге.
— Не двигайся! — Грей рванулся вперёд, подхватывая её.
Но едва его пальцы коснулись её талии, как она коротко взвизгнула.
— Г-Грей… не там… — она впилась ногтями в его рукав, кусая губу до крови. Её когтистые пальцы разорвали землю, оставляя глубокие борозды.
Когда она рухнула вперёд, это было неестественно — жёстко, как падение сосульки, без гибкости, без контроля.
Грей поймал её в последний момент.
— Я тут… я тут… — он бормотал, сам не зная, кому эти слова — ей или себе. Его руки дрожали.
Прикосновение к её боку заставило её выгнуться дугой, а из глаз брызнули ледяные кристаллы.
— Ч-что с тобой?! — голос Грей сорвался на фальцет.
Касуми зажмурилась.
— Не… чувствую… ног… — её шёпот был едва слышен.
Самое страшное было не в боли. А в пустоте. В том, что ниже поясницы — тишина. Касуми замерла, её глаза расширились от ужаса, когда это осознание накрыло её, как ледяная волна. — Я… не чувствую земли…
Её ноги лежали неестественно — вытянутые, словно у марионетки с перерезанными нитями, пальцы застыли в напряжённом изгибе, будто она всё ещё пыталась встать на невидимые пуанты. Кожа покрылась мурашками, словно тысячи игл впивались в неё изнутри — нервы отказывали, один за другим.
Грей, стиснув зубы, незаметно ущипнул её за лодыжку — никакой реакции.
— Чёрт… — его голос сорвался.
Но её лицо оставалось пустым, лишь глаза потускнели.
Дыхание Касуми рвалось — хриплое, прерывистое, будто она пробежала сотню миль по раскалённым углям.
— Не думала… что мой лимит… так скоро… — она закашлялась, и на губах выступила ало-голубая пена.
«Сестренка Наоми рассказывала, чем полукровки отличаются от чистокровных, и предупреждала об этом… Жарко… как тогда в детстве…»
И тут кожа на её лице запылала. Лучи, пробивающиеся сквозь листву, коснулись её — и ожоги проступили мгновенно, как будто её полили кислотой. Лицо покраснело, как у альбиноса. Открытые участки кожи покрылись волдырями, из-под которых сочилась лимфа с голубоватым оттенком. В нос ударил запах — сладковатый, тошнотворный, как палёное мясо.
— А-а-а! — её вскрик разорвал тишину. Она рефлекторно прикрыла лицо локтем, но солнце жалило уже и сквозь одежду.
Боль вздымалась волнами, и в отчаянии она вонзила когти в собственное предплечье, пытаясь переключить сознание на другую боль.
— Кас, нет! — мальчик рванулся к ней, но его пальцы задели обожжённый участок, и она завыла, изгибаясь в его руках. Её тело дергалось, будто по нему били током, а глаза заполнились слезами, которые испарялись, едва касаясь раскалённых щёк.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — он попытался порвать на себе футболку, дабы прикрыть её лицо, но из-за паники ему это не шибко удавалось, и солнце продолжло прожигать её насквозь.
«Опять! Опять я ничего не могу!»
Его рёбра сжались от бессилия, и он ударил кулаком по земле, оставив вмятину.
— Грей… не смотри на меня так… — её голос дрожал, но не от боли, а от стыда. Она ненавидела, что он снова видит её слабой, сломанной, беспомощной.
Калла взобралась на плечо Грей и зашипела:
— ИДИОТ! Неси её в тень!
Воздух дрогнул, и в следующее мгновение перед ними стоял уже не черный волк, а высокий парень с желтыми глазами. Его черные волосы, собранные в небрежный хвост, отливали синевой под лучами солнца. Он двигался с осторожной грацией большого хищника. Сознательно замедляя шаги, парень демонстрировал свои пустые ладони.
— Ты её… или добыча? — его голос звучал низко, с легкой хрипотцой, будто он не до конца переключился с волчьего рычания на человеческую речь. Желтые глаза скользнули по Грей оценивающим взглядом, задерживаясь на его когтях и напряженной позе.
Видя, что мальчик отвечать не собирается, резким движением он сбросил с плеч длинный плащ из грубой волчьей шерсти. Ткань пахла дождем, дымом и чем-то диким, первобытным. Осторожно, почти с материнской нежностью, он укутал Касуми, оставив открытым только покрытое испариной и пятнами ожогов лицо.
Его пальцы, покрытые мягкой шерстью, специально оставленной при трансформации, нежно поддерживали девушку, избегая поврежденных мест. Он взял её «колыбелькой», одной рукой под коленями, другой — под спиной, так что её голова естественно склонилась к его плечу.
Грей невольно издал низкий рык, который тут же подавил. Его глаза метались между лицом девушки и руками незнакомца. Он видел, как её морщинки боли разглаживаются, как она инстинктивно прижимается к источнику тени.
«Она в безопасности… но почему не в моих руках?» — терзала его мысль. — «Если он ей навредит, я… нет, она сейчас в безопасности». — Противоречивые чувства рвали его на части: ревность смешивалась с облегчением, злость — с благодарностью.
«Почему он знает как?.. Сколько девушек он уже…» — проносилось в воспаленном сознании.
Оборотень намеренно повернулся спиной к солнцу, создавая дополнительную тень для Локсар. Его желтые глаза сузились в подобие улыбки.
— Успокойся, парень, я вам не враг, — его голос звучал спокойно, с легкой насмешливой ноткой, но без злобы.
Калла, нервно перебирающая лапками на плече мальчика, фыркнула:
— Эй, ревнивец, он же помогает! — но и её изумрудные глазки беспокойно следили за состоянием Касуми.
— Грей… мы должны идти. Она долго не продержится… — прошептал Элайджа.
Сжав кулаки, Грей сквозь зубы выдавил:
— Если ей будет больно — я тебя порву. — Но через мгновение, видя как Касуми наконец перестала корчиться от боли, тихо добавил: — Спасибо… — эти слова дались ему труднее, чем любой бой.
Незнакомец лишь покачал головой, в его глазах читалась ответственность альфа-самца за всех, кто оказался на его территории. Он четко видел, что Грей — не угроза, просто напуганный подросток, готовый на все ради своей девушки.
Он двинулся вперёд, не ожидая ответа, но его спина, прямая и широкая, словно говорила: «Я беру ответственность. Следуй за мной».
Брюнет, державший Касуми на руках, слегка наклонил голову.
— Что вы, дети, делаете здесь в глуши? — его голос звучал низко, с хрипловатой теплотой.
Одной рукой он поправил положение Касуми, чувствуя, как её пальцы слабо сжимают его плечо — не хватка, а скорее инстинктивное желание удержаться за что-то твердое.
Волки вокруг кланялись ей, опуская головы в знак уважения. Один из старших волков коснулся земли носом, его шерсть, тёмная, как смоль, сливалась с тенью. Молодой волк, неуклюжий, с ещё не выросшей гривой, поскуливает и тычется мордой в её свисающую ладонь, словно пытаясь утешить.
Касуми пытается поднять руку, но пальцы лишь дёргаются, а в глазах читается: «Не надо церемоний…»
— За нами гонится та злая женщина! — Элайджа, сидящий на плече Грея, выпаливает неестественно громко для своего крошечного звериного тела. — Она… она хочет забрать Грея!
Близстоящая волчица, шерсть которой отливает серебром при свете, наклоняется к ним, любопытные глаза сужаются.
— Что это за маленькие существа? — её голос мягкий, но с лёгким рычащим подтоном. Она обнюхивает Каллу и Элайджу, нос морщится. — Пахнут… человеком, но форма…
Калла ощетинивается, её крошечные когти впиваются в плечо Грея:
— Мы не еда!
Волчица отстраняется, уши прижимаются в извинении:
— Простите, не хотела обидеть.
Брюнет смотрит на Грея, его жёлтые глаза непоколебимы.
— Мы отведём вас в наше поселение. Девушке срочно нужна медицинская помощь.
Он специально называет Касуми просто «девушкой», и в её голубых глазах вспыхивают удивление и признательность.
— Спасибо… — её губы шевелятся без звука.
Она вспоминает отца, который тоже не видел в ней «полукровку», а просто «доченьку».
«Хорошо, что его здесь нет… он бы с ума сошёл, увидев меня такую.»
Грей молчит, его зелёные глаза горят.
— …Веди. — Он ненавидит эту ситуацию, но выбирает Касуми. В его голосе стальная решимость — ради неё он готов на всё.
Оборотень кивает, его движения чёткие, практичные.
— Держись ближе. И не мешай мне её нести. — Это не приказ, а инструкция от того, кто знает, как выживать.
Касуми тянется к Грею, её рука дрожит в воздухе:
— Иди… рядом…
Её глаза наполовину закрыты, но она изо всех сил фокусируется на нём. Пальцы сжимаются в пустоте, будто пытаясь ухватиться за его футболку на расстоянии. Брюнет замедляет шаг, давая Грею поспевать. Серая волчица теперь шла рядом с Греем, прикрывая его. Ветер доносит издалека запах дыма — они действительно идут к поселению.
Грей шел позади, его шаги намеренно громкие, хотя он пытался идти тихо. Каждый его шаг словно кричал: «Я здесь! Я не согласен с этим!» Его руки сжаты в кулаки.
Глаза не отрывались от Касуми. Он следил за каждым движением оборотня, за тем, как его большие руки поддерживают её тело, как пальцы с остатками шерсти аккуратно обхватывают её талию.
«Он даже не прикасается к самым поврежденным местам… Как ему это удается?» — эта мысль злила Грея ещё больше.
Периодически он ускорял шаг, его плечи напрягались, будто собираясь врезаться между ними, но… останавливался.
В голове бушевала буря:
«Она ранена. Ей нужна помощь. Этот… он помогает.»
Разум понимал. Но сердце… оно горело вызванной связью ревностью.
«Она моя. Только моя. Я должен быть тем, кто её защищает, кто несёт, когда она слаба…»
Особенно сейчас, когда они наконец-то вместе. Когда после стольких мучений они могли быть парой, как и должно было быть. Но вместо этого…
Он украдкой посмотрел на оборотня. Он был выше, шире в плечах. Даже его шрамы выглядели «правильными» — длинные, ровные, будто специально подчёркивающие мужественность. А осанка… Будто родился с этим чувством собственного достоинства. И как назло, у него тоже черные волосы, длинные и будто ухоженные, хоть он и живет в лесу.
«Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ!»
На его голове Калла ёрзала, вцепившись в чёрные пряди волос.
— Эй, кислый, расслабься! — её голосок звенел прямо над ухом. — Она же не сбежит с первым встречным оборотнем. Хотя… — она нарочито задумалась, — он и правда симпатичнее тебя.
Ведьмак лишь сильнее нахмурился.
Элайджа, сидевший на макушке, осторожно потрогал его лапкой:
— Грей… с ней всё будет хорошо. Они просто хотят помочь.
Калла, видя, что перегнула, неожиданно добавила более серьёзно:
— Да и вообще, видел, как она на тебя смотрит? Даже сейчас, полумёртвая, только тебя и видит. Так что хватит дуться.
— …Спасибо. — неожиданно искренне вырвалось у Грея.
Калла замерла, затем фыркнула:
— Да забей. Хм, мы действительно наткнулись на целую стаю оборотней, — пробормотала Калла, оглядываясь.
— Надеюсь, они дружелюбны, — прошептал Элайджа, съёживаясь.
— Ну, они же предложили помощь, — парировала Калла. — Плюс, с нами принцесса. Она их на жаркое пустит, если очухается.
Грей не ответил. Его мысли были далеко. Мать не отступит. Она вернётся. И тогда…
— Эй, гений, что будем делать? — Калла ткнула его в висок. — Или опять молчишь, пока Касу за тебя решает?
Но ответа не последовало.
Впереди показалось поселение. Палатки из грубых шкур, сшитых жилами, колыхались на ветру, создавая впечатление, будто весь лагерь дышит. Некоторые были украшены костяными амулетами и выжженными символами — история клана, запечатлённая в кожах.
Запахи ударили в нос: Густой дым костров, вялящееся мясо, травяные настои. И этот мускусный аромат — смесь человеческого пота и звериной шерсти. Звуки окружали со всех сторон: Смех бегающих туда-сюда детей, кто-то в человеческой форме, кто-то в волчьей. Обрывки разговоров. Скрип дерева. Где-то вдалеке — ритмичные удары кузнеца.
Грей глубоко вдохнул. Касуми нужна была помощь. И он сделает всё, чтобы она её получила. Даже если для этого придётся довериться незнакомцам.
Лагерь жил своей обычной жизнью, пока они не вошли.
Люди-волки в одежде из грубых шкур и дубленых кож перемещались между палатками. У одних были лишь уши и хвосты, другие сохраняли полностью звериный облик.
Седая старуха с руками, покрытыми шрамами, выделывала шкуру, её пальцы двигались с привычной ловкостью.
Молодой охотник в волчьем облике тащил тушу оленя, его морда испачкана кровью, а глаза горят усталым удовлетворением.
Двое подростков спорили о чём-то, их голоса то переходили в рычание, то снова становились человеческими.
Но всё замерло, когда в лагерь вошёл брюнет с Касуми на руках. Звук оборвался на полуслове. Даже щенки, резвившиеся у костра, прижали уши и затихли.
Старик с посохом, покрытым зарубками, первым опустился на колено.
— Ледяной клан… — прошептал он. — Но почему она здесь?
Кто-то перекрестился — среди оборотней тоже ходили легенды о демонах-людоедах. Подростки расступились, указывая путь к большой палатке в центре.
Даже завёрнутая в плащ, она выглядела ужасно. Кристалл на её лбу пульсировал слабым светом, будто угасающая звезда. Пальцы слабо сжимали край плаща — единственное, что она могла сделать, чтобы держаться.
За ними появился Грей, с Каллой и Элайджей на голове.
— Что это за зверьки? — кто-то потянулся к Элайдже, но тот нырнул в чёрные пряди друга.
— А этот мальчик… человек? — скептический взгляд скользнул по Грею.
«Чёрт, они все смотрят…» — Грей сжался, чувствуя себя чужим в этом зверином царстве. — «И почему они смотрят на неё так?.. Как на диковинку? Если они решат, что я здесь не нужен…» — его когти непроизвольно выдвинулись, но вокруг не было агрессии.
— Они… не похожи на плохих. — Проешптал Элайджа, оглядываясь по сторонам.
Подошедшие малыши робко тянулись к голубым волосам Касуми — для них она была сказкой, принцессой из легенд.
— Ледяное дитя… Будьте осторожны, — бормотала старуха, её жёлтые глаза слезились от дыма.
Один из воинов коснулся рукояти ножа — привычка, но без угрозы.
Шёпот разносился по лагерю:
— Это же дочь клана Юки-онна!
— Почему она с человеком? Да ещё и ведьмой…
— Смотрите, её кристалл — он почти гаснет…
Самые смелые дети трогают край плаща Касуми, отдергивая лапки, когда он холодеет. Трусливые прячутся за старших, но глаза горят любопытством.
Брюнет провел их в просторную палатку, где их встретила женщина-вождь. Ее каштановые волосы были собраны в небрежный узел, а золотисто-карие глаза светились теплом и мудростью. На шее поблескивало ожерелье из клыков — явно не просто украшение, а знак статуса.
— Так это вы дети, которые забрели в мое племя, — её голос звучал мягко, но с лёгкой насмешкой, будто она уже знала их историю.
Она распахнула полог палатки, приглашая внутрь. Внутри пахло мятой, дымом и чем-то травяным. Пол был устлан шкурами, мягкими под ногами. На стене висела карта, нарисованная прямо на дубленой коже — границы территории, реки, опасные места. В углу — связки сушёных трав, развешанные для хранения.
Увидев Касуми, вождь мгновенно перешла в режим заботы.
— Перенеси её сюда, — кивнула она брюнету, и тот аккуратно подошёл, будто нёс хрустальную вазу.
Грей вжался в пятки, его зелёные глаза сверлили вождя.
— Мы не расстаёмся, — его голос дрожал, но в нём была сталь.
Калла тут же потянула за волосы Грея, ворча:
— Дай ей уже отдохнуть, упрямец.
— Она в хороших руках. — Поддержал ее Элайджа, тронув мальчика за плечо.
Леди взглянула на него, потом на Касуми, и улыбнулась — она понимала.
— Хорошо, — она махнула рукой, и в палатку вошла медик — девушка с серебряными волосами и острыми, как у рыси, глазами. Она быстро разложила инструменты: Тряпка с резким запахом, мази и бинты из особой коры.
— Нужно проверить ожоги и позвоночник, — пояснила она, кивая на ноги Локсар.
Брюнет разрешил Грея подойти. Касуми слабо протянула руку к его щеке.
— Я потратила много сил… мне больно… но я вернусь, — её голос был тише шёпота.
Грей прикрыл глаза, прижимаясь щекой к ее ладони.
— Возьми обезболивающее… из рюкзака, — она вспомнила про зелье, которое им дала в дорогу Камилла.
Грей отдал его медику, сжимая руку девушки в последний раз.
Когда её уносили, снова закутанную в плащ, девушка тихо застонала, отчего Грей дёрнулся вперёд, но брюнет остановил его жестом. Последнее, что он видел — слабое движение её руки под тканью, попытка помахать на прощание.
Грей смотрел на свою ладонь, которой сжимал руку Локсар — там остались кристаллики её льда.
«Я никуда не уйду.»
Леди Айла, так представилась вождь, жестом пригласила Грея присесть на грубую, но удобную подушку из оленьей шкуры. Мальчик опустился, его поза оставалась напряженной — спина прямая, ноги сведены вместе, готовые в любой момент подбросить тело вперед. Его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались.
«Ради нее… Ради нее…» — мысль стучала в висках, как набат.
Он чувствовал, как по спине бегут мурашки, а в груди сжимается что-то холодное. Каждый инстинкт кричал, что нужно быть настороже, что нельзя расслабляться среди чужаков. Но тут в его голове прозвучал голос отца, спокойный и твердый:
«Иногда доверие — тоже сила, сынок».
С глубоким вдохом Грей намеренно расслабил плечи, хотя напряжение никуда не делось полностью. Его зеленые глаза, обычно такие колючие, теперь смотрели на Айлу с осторожной надеждой.
Волчья леди сидела напротив в непринужденной, но царственной позе. Ее золотисто-карие глаза изучали мальчика с материнской проницательностью, но без давления. Она налила ароматный травяной чай в грубую глиняную кружку и протянула Грею.
— Это успокоит нервы, — сказала она мягко. — Ты весь как натянутая тетива.
Као, прислонившись к столбу палатки, скрестил мускулистые руки. Его желтые глаза-щелки изучали Грея с профессиональной оценкой.
— Ты её… охраняешь? — спросил он, и в вопросе звучал не вызов, а искреннее любопытство.
Грей на мгновение задумался, его взгляд упал на кружку в руках.
— Я… я просто рядом, — наконец ответил он. — Мы… мы вместе.
Айла кивнула, касаясь пальцами своего ожерелья из клыков — жест, который у ее народа означал сочувствие.
— Удивительно видеть принцессу льда в наших краях, — заметила она. — Да еще под палящим солнцем. Для ее вида это… не самое подходящее место. — В ее голосе не было осуждения, только искренняя озабоченность.
Грей сжал кружку сильнее. Перед глазами до сих пор мелькала эта ужасная картина — как кожа девушки сгорает словно бумага.
— Это долгая история. Мы… путешествуем вместе.
Вождь окинула его внимательным взглядом, отмечая ярко-зеленые глаза — несомненный признак ведьмовского рода. «Еще более удивительно видеть ведьмака в компании принцессы. Вы с другими народами обычно… не слишком ладите. Что уж говорить о демонах.
— Касуми не такая! — почти вырвалось у Грея, и он тут же смутился своей горячностью. — Она… она видит людей. Настоящих.
Уголки губ Айлы дрогнули в улыбке.
— Вижу, что есть исключения. У нас тоже живет зеленоглазая ведьма — помогает нашим лекарям. — Она наклонилась чуть вперед. — Интересная из вас парочка получается.
Као хмыкнул, но в его голосе не было насмешки, когда он добавил:
— Сильная пара. Раз смогли добраться до нас сквозь те земли.
Грей почувствовал, как напряжение понемногу уходит. Может быть, здесь действительно можно доверять. Хотя бы немного. Ради Касуми.
Као скрестил мускулистые руки, его желтые глаза, похожие на раскаленные угли, изучали незваных гостей с безмолвным любопытством.
— Так куда путь держите?
Черная тушканчиха тут же вскочила на плечо Грея, ее крохотные лапки сжались в кулачки.
— А вам-то какое дело?! — прошипела она.
Зеленоглазый мальчик даже не успел вздохнуть — его ладонь мгновенно прикрыла мордочку старой подруги.
— Тихо ты, — прошептал он сквозь зубы, — Касуми сейчас здесь нет, но это не повод вести себя как дикая гиена.
В его голосе прозвучало не только раздражение, но и усталость.
Калла ответила мгновенно — вонзила крошечные, но острые зубки в его кожу.
— А-а-ай! Чертова—! — Грей скривился, сжав веки, но не отпустил ее, лишь сильнее стиснул челюсть.
Элайджа, пушистый коричневый комочек, заерзал у него на другом плече.
— Эй, хватит! — запищал он, но Калла лишь злобно сверкнула глазами, будто говоря: Это он начал!
Вожак племени наблюдала за этой сценой с легкой усмешкой. Ее золотисто-карие глаза скользнули по каждому из них.
— Интересные у вас… манеры, — произнесла она наконец, — но вопрос остается. Кто вы такие?
Ее голос, низкий и властный, заставил даже Каллу на секунду затихнуть.
Элайджа, всегда более дипломатичный, поспешно заговорил:
— Нас заколдовала та… беловолосая ведьма. Мы не всегда выглядим так.
Он нервно потер лапкой мордочку, словно пытаясь стереть невидимую пыль.
— Она охотится за Греем и Касуми. А мы… ну, просто оказались не в то время не в том месте.
Калла фыркнула, но промолчала — даже ей стало неловко под пристальным взглядом вождя.
Грей наконец разжал пальцы, отпустив брюнетку, и провел рукой по лицу.
— Мы не хотим проблем, — сказал он тише, — просто… нам нужно было где-то отдышаться.
Его изумрудные глаза на миг стали мягче — в них читалась усталость и тревога за Касуми, которую унесли лечить.
Као перевел взгляд на Айлу, словно спрашивая молча: «Ну и что с ними делать?»
Вожак племени склонила голову набок, русые волосы, собранные в тугой узел, слегка качнулись.
— Ладно, — наконец сказала она. — Пока ваша подруга приходит в себя… расскажите подробнее. Без криков и укусов.
Последнее явно относилось к Калле, и та недовольно свернулась клубком на плече мальчика.
Мальчик вздохнул.
«Ну вот, теперь придется объяснять…»
Выслушав рассказ юного ведьмака, Айла медленно поднялась с резного деревянного трона, её движения были плавными, словно у лесного хищника, коим она и являлась.
— Пусть твоё сердце будет спокойно, дитя, — произнесла она, прикладывая ладонь к груди в древнем жесте гостеприимства. Еёглаза смягчились. — Ты, твои пушистые спутники и твоя принцесса можете оставаться здесь столько, сколько потребуется.
Грей, всё ещё слегка сжимавший покусанную ладонь, неожиданно почувствовал, как комок в горле рассасывается. Его изумрудные глаза выражали искреннее удивление.
— Но… почему? — прошептал он, не веря своему счастью.
Айла усмехнулась, обнажив чуть заострённые клыки.
— Разве может стая волков оставить детей в беде? Особенно когда одна из них — принцесса магического мира. — Она сделала паузу, и её голос приобрёл почти благоговейные нотки. — Её присутствие здесь — большая честь для нашего племени. Это добрый знак, предвещающий перемены к лучшему.
Калла, всё ещё сидевшая на плече Грея, недоверчиво прищурила свои зелёные глаза-бусинки.
— А если та беловолосая стерва вернётся? Вы готовы к такому повороту? — её пискливый голосок звучал вызывающе.
Айла лишь уверенно расправила плечи, и в этот момент Грей впервые заметил шрамы — следы многочисленных битв — на её смуглых руках.
— Нас много, малютка. Мы пережили зимы, когда снег заваливал входы в наши жилища, и лета, когда земля трескалась от засухи. Какая-то ведьма нас не испугает.
Као, стоявший чуть поодаль, одобрительно хмыкнул. Его жёлтые глаза сверкнули в полумраке хижины, как и покрытые синими татуировками руки при определенном угле освещения.
— К тому же, — добавил он, — наши шаманы знают древние обереги. Пусть попробуют пройти через наши защитные чары.
Элайджа, до этого момента тихо сидевший на другом плече Грея, вдруг оживился.
— Т-ты должен пойти к Касуми, — зашептал он, толкая мальчика лапкой в щёку. — К этому времени её раны наверняка уже должны были затянуться.
При упоминании возлюбленной сердце Грея учащённо забилось. Айла мягко улыбнулась.
— Иди, мальчик. Твоё место сейчас рядом с ней. — Её голос внезапно стал тёплым, почти материнским. — Уверена, наши лекари сделали всё возможное. Да и демоническая кровь делает её регенерацию поистине удивительной.
Грей кивнул, чувствуя, как его щёки слегка теплеют. Он бросил взгляд на своих маленьких друзей. Калла, к его удивлению, не стала возражать, лишь скрестила лапки на груди.
— Ладно, идем к твоей снежной королеве, — буркнула она, но в её тоне не было прежней язвительности.
Сердце Грея сжалось от предвкушения. Он сделал шаг к выходу, но вдруг остановился и повернулся к Айле.
— Спасибо, — произнёс он так тихо, что это было почти шёпотом. — Я… мы этого не забудем.
Вождь племени лишь кивнула.
Грей едва успел сделать несколько шагов от хижины леди Айлы, как вокруг него возникла стайка местных детей. Их ушки-треугольники подрагивают, а пушистые хвосты подёргиваются.
— Он друг ледяной принцессы? — шепчет маленькая волчица с серебристой шёрсткой, прячась за спиной старшего брата. — Говорят, она ради него дерево на себя приняла! — её голосок дрожит от восхищения.
Грей чувствует, как по его спине пробегают мурашки. Он ускоряет шаг, но детвора не отстаёт, их босые ноги бесшумно шлёпают по земле. Один смельчак с рыжими вихрами даже осмеливается дотронуться до рукава его футболки.
— Правда, что у неё глаза светятся в темноте? А зрачки могут стать как у кошки? — выпаливает кареглазый мальчуган, тут же получая локтем в бок от приятеля.
Тем временем Калла, сидящая на плече Грея, раздражённо бьёт хвостом по его спине.
— Эй, мелюзга! — её пискливый голосок звучит презрительно. — Разве вас не учили, что приставать к гостям — дурной тон?
Но дети лишь переглядываются и начинают шептаться ещё активнее. Одна девочка с косичками даже попыталась отрепетировать реверанс, теряя равновесие и хватаясь за подол своего мехового платьица.
На пути к лечебной палатке Грей невольно замедллил шаг у небольшого ручья. В воде отражается его осунувшееся лицо — тёмные круги под глазами, спутанные чёрные пряди волос. Он машинально проводит пальцами по щеке, ощущая следы засохшей грязи и… крови? Последствия того безумного бега по лесу, когда ему пришлось не раз получить ветками по лицу.
Элайджа осторожно трогает его лапкой за висок:
— Эй, дружище, ты в порядке?
Грей лишь резко отворачивается от своего отражения.
«Как она сейчас выглядит? Боже, только бы не было хуже, чем тогда, когда она вылезла из-под дерева…»
У входа в расшитую оберегами палатку стоит рослый охранник с шрамом через мочку волчьего уха. При виде Грея его глаза сужаются в насмешливом прищуре.
— Не торопись, малец, — голос звучит хрипловато, но без злобы. — Твоя снежная фея наверняка уже щебечет с нашй знахаркой. Я слышал, демонская кровь — сильная штука.
Грей сжимает кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он не отвечает — его сердце колотится так бешено, что, кажется, эхо разносится по всему лагерю. В ушах пульсирует кровь, заглушая все остальные звуки.
— Пропусти его уже, туша меховая! — Калла внезапно прыгает с плеча Грея прямо на голову охраннику. — Или тебе нужен личный указ принцессы?
Охранник лишь усмехается, ловко снимая разъярённую тушканчиху со своей головы и осторожно возвращая её мальчику:
— Ха! Бойкая ты, кроха. Ладно, проходи, паренёк.
Когда тяжёлый полог палатки закрывается за Греем, Калла наконец расслабляется на его плече.
— Уф, наконец-то эти два идиота воссоединились, — она драматично закатывает глаза. — Теперь, может быть, он перестанет ходить, как призрак, и после нормально поест.
Элайджа же умилённо складывает лапки на груди, его карие глазки блестят:
— Это так романтично… — он вздыхает. — Это же прямо сказка про рыцаря и ледяную королеву. Как те, что мы порой в учебниках истории читали. Помнишь, Калла?
Калла фыркает, но её хвост невольно подрагивает:
— Заткнись, Элайджа. И не смей рассказывать ему про эти дурацкие сказки. Ты же знаешь, какой он мечтатель.
Тем временем маленькие оборотни, всё ещё кружащие неподалёку, начинают наперебой предлагать:
— Может, цветов ей собрать? У нас за холмом голубые колокольчики растут!
— Я могу песню спеть! Бабушка учила меня древним гимнам для духов!
— А давайте устроим праздник в их честь?
Калла смотрит на эту оживлённую толпу и впервые за долгое время… искренне улыбается. Пусть и совсем чуть-чуть.
***
Внутри просторной палатки царил полумрак, нарушаемый лишь мерцающим светом голубоватых магических кристаллов. Воздух был густым от ароматов горьковатой полыни, сладковатой сушёной черники, измельчённых минералов. Пожилая, но сохранившая удивительную живость движений ведьма склонилась над деревянной ступой. Её длинные, иссиня-чёрные волосы, заплетённые в замысловатую косу, переливались серебристыми нитями, вплетёнными между прядями. Крошечные костяные амулеты — фигурки волков, сов и спиральные символы — тихо позванивали при каждом её движении. — Ещё немного корня лунного папоротника… — бормотала она себе под нос, её зелёные глаза, вспыхивающие ярким светом во время произнесения заклинаний, сейчас прищурены в концентрации. Ее лицо покрывала сеть мелких морщин, но но на нем сохранились чёткие скулы и твёрдый подбородок. Одежда из мягкой оленьей кожи, украшенная вышивкой синими нитями. На шее — ожерелье из волчьих клыков и голубых камней. Пальцы, испачканные растительными соками, двигались с удивительной точностью. В углах палатки располагались связки сушёных трав, свисающие с потолочных балок как магические шторы. Полки с глиняными кувшинами, каждый помеченный руническими символами. Хрустальные шары, покрытые лёгкой дымкой. Небольшой алтарь с фигурками лесных духов. На низком ложе из шкур и подушек лежала спящая Касуми. Её кожа сейчас казалась почти прозрачной. Алаина время от времени бросала на неё оценивающий взгляд. — Интересный случай… — прошептала ведьма, проводя рукой над телом девушки. Её браслеты из высушенных корней издали тихий перезвон. — Демоническая кровь борется с солнечными ожогами… Но почему-то сопротивляется моим зельям. Она наклонилась ближе. — Ах, понимаю… Ты защищаешь её от посторонней магии. Умная девочка. Алаина вернулась к своей ступе, добавив щепотку измельчённого львиного зева. Три капли чего-то маслянистого из крошечного флакончика. Несколько лепестков голубого цветка, который мгновенно растворился в смеси. Смесь в ступе зашипела и приобрела мягкое голубое свечение. Ведьма удовлетворённо кивнула и начала наносить пасту на самые серьёзные ожоги. — Это должно помочь твоей человеческой половине, малышка, — пробормотала она, заметив, как веки девушки слабо дрогнули. — А твоя демоническая часть справится сама. При этих словах по коже девушки пробежали голубые искры. Перед началом лечения с нее сняли поврежденную куртку и верхний топ, оставив ее в коротком темно-голубом топике, подчеркивающем хрупкость фигуры — открытые плечи, изящные ключицы, тонкая талия, усеянная голубоватыми прожилками крови. Волосы раскинулись вокруг нее, словно ореол. Пряди, обычно собранные в хвост, теперь свободно струились по шкурам, переливаясь в свете магических кристаллов — то глубоким сапфиром, то почти прозрачным льдом. Ее кожа на плечах и ключицах уже зажила, оставив лишь легкий голубоватый мраморный узор — признак ее демонической крови. Но ниже… Талия, живот, ноги — все было покрыто слоями лечебной пасты, смешанной с травами, а под ней — страшные следы ожогов и гематом. Кожа испещрена красными и синими пятнами, местами пульсирующими слабым голубым свечением — ее тело боролось. Спина — самая пострадавшая часть. Там, где обычно красовался узор снежинки, теперь были глубокие синяки, а в некоторых местах кожа все еще обожжена, несмотря на мази. Лицо тоже обработано. Один глаз под челкой прикрыт тонкой повязкой, пропитанной целебным эликсиром. Ее грудь медленно поднималась и опускалась, но дыхание было не совсем ровным — иногда она вздрагивала, и тогда ее пальцы, лежащие на груди, слегка подрагивали. Губы слегка приоткрыты, на нижней засохла капля крови. Ресницы — почти белые от оставшегося на них инея, иногда вздрагивали. «Где… Грей…?» — проносились в ее подсознании короткие мысли. — «Больно… но я справлюсь… Он… наверняка волнуется… надо бы проснуться…» Тишину палатки нарушало тихое потрескивание кристаллов, шепот ветра за пологом, и… шаги. Кто-то приближался. Шаги за пологом заставили ведьму нахмурить брови, не отрываясь от приготовления очередного снадобья. Её пальцы с кольцами из заговорённых корней замерли над ступой. — Опять ты, Као? — её голос прозвучал устало, но с оттенком привычной заботы. — Сколько раз повторять — нельзя охотиться в одиночку после… Оборвавшись на полуслове, она резко подняла голову. Вместо ожидаемого высокого оборотня в дверном проёме стоял худощавый черноволосый мальчик. Его изумрудные глаза сейчас были расширены от волнения, а пальцы нервно сжимали край собственной футболки. — Ох… — вырвалось у знахарки. Она медленно выпрямилась, заставив зазвенеть свои многочисленные амулеты. — Юный ведьмак. Не ожидала тебя увидеть в моих владениях. Грей застыл на пороге, его взгляд мгновенно нашёл Касуми. Дыхание перехватило — она была… Даже израненная, перебинтованная, со следами ожогов на обычно безупречной коже, она казалась ему самым прекрасным существом в этом мире. И она проснулась, стоило ощутить его присутствие. Бледные губы слегка дрожали, но уже складывались в ту самую улыбку, ради которой он готов был на всё. Пальцы с синеватыми ногтями слабо шевелились, рисуя в воздухе едва заметный призыв. Где-то за стеной палатки послышалось довольное фырканье — Калла и Элайджа подглядывали за сценой. Грей опустился на колени у ложа так стремительно, что шкуры под ним слегка съехали. Его пальцы дрожали, когда он осторожно отодвинул лазурную челку с её лица. — Как ты…? — его голос сорвался на полуслове, когда он обхватил её ладонь обеими руками, словно пытаясь передать через прикосновение всё, что не мог выразить словами. Его большие пальцы нежно проводили по её костяшкам. Взгляд скользил по перебинтованной талии, останавливаясь на особенно страшных синяках. Губы сжались в тонкую полоску, когда он осмотрел ее ноги, вспомнив о том, что из-за действий его матери она потеряла чувствительность в них. Касуми слабо сжала его пальцы в ответ, её голубые глаза, один всё ещё скрыт под повязкой, светились тёплым пониманием: — Уже лучше, правда, — её голос звучал хрипло, но твёрдо. — Ноги… снова слушаются, но не выдержат меня пока. Придётся… — она сделала паузу, собираясь с силами, — либо лежать, либо… — Я буду твоими ногами, — Грей перебил её так быстро, что сам удивился своей резкости. Его брови сдвинулись, когда он добавил сквозь зубы: — И больше никому не придётся тебя носить. Касуми слегка приподняла бровь, насколько позволяла повязка, её губы сложились в недоуменную гримасу: — Ты… сердит на Као? Но он же просто… — Помогал, знаю, — Грей провёл рукой по лицу, смущённый собственной вспышкой. — Просто… это моя работа. Я твой… Он запнулся, так как все еще порой стеснялся озвучивать основу их связи вслух при других. Касуми спасла его, слабо улыбнувшись: — Мой рыцарь на черном коте? — её шутка сорвала с его губ непроизвольную ухмылку. — Спасибо… мне будет спокойнее с тобой. Грей наклонился, его губы коснулись её макушки — лёгкое прикосновение, в котором уместилась целая вселенная обещаний. Она закрыла глаза, её ресницы дрогнули на бледных щеках. В этом простом жесте было столько доверия, что у мальчика перехватило дыхание. «Я здесь» — говорило это прикосновение. «Ты в безопасности» — обещали его руки, осторожно сжимающие её пальцы. Алаина, делая вид, что занята перебиранием трав, не смогла сдержать ухмылки: — Молодёжь… — её ворчание звучало нарочито громко. Но когда она украдкой взглянула на пару, в её зелёных глазах светилось тёплое понимание. За пологом палатки раздался приглушённый визг: — Они такие ми-и-лые! И тут же шлепок: — Тихо ты, они услышат! Но Грей и Касуми уже существовали в своём маленьком мире, где было только: Тёплое дыхание друг друга. Сплетённые пальцы. И свечение кулона на её груди, будто отзывающегося на их связь. Алаина наблюдала за парой, склонив голову набок — её сложная коса с костяными амулетами мягко позванивала при движении. Губы растянулись в улыбке, подчеркивая морщины у глаз. — Ну что за парочка, — её голос, хрипловатый от лет и дыма костров, прозвучал неожиданно громко, разрушая интимность момента. Зелёные глаза ведьмы сверкнули любопытством. — Откуда вы вообще взялись, мальчик? С ледяной принцессой мы уже познакомились. Её пальцы продолжали перебирать сухие травы, но взгляд был прикован к Грею. Браслеты из корней позванивали в такт движениям. — Твоя девочка, — она кивнула в сторону Касуми, — крепче, чем выглядит. Демонская кровь — сильная штука. Но и человеческая душа… тоже. Из-за полога раздался громкий вздох, а затем пискливый голос: — Ну сколько можно сюсюкаться! — Калла вскочила на край ложа, её чёрная шёрстка взъерошилась от возмущения. — Мы тут не на свидании в цветущем саду, если вы не заметили! Алаина неожиданно стукнула пестиком по ступке — резкий звук заставил всех вздрогнуть. — Если закончили обмениваться нежностями, пациентке нужен покой, — её голос приобрёл профессиональную твёрдость. Калла фыркнула и гордо подняла мордочку: — Это долгая история, бабушка. И да, я тоже ведьма, — она махнула лапкой на своё текущее состояние, — просто временно… в нестандартной форме. Грей нахмурился — слова ведьмы звучали как поток незнакомых гортанных звуков, напоминая речь Сэры. Его пальцы непроизвольно сжали край одеяла, которое прикрывало Касуми. «Опять этот язык… Почему я…» Алаина, заметив его растерянность, покачала головой и внезапно перешла на знакомый Грею язык: — Ах да, забываю, что не все говорят на этом наречии. Калла тут же вскочила на плечо брюнета: — Серьёзно? — её голосок звенел сарказмом. — Даже Элай его немного знает! Не говоря уж о Касуми. И ты называешь себя ведьмаком? Мальчик резко скрестил руки, его изумрудные глаза сузились. — Не всем даются языки, — прошипел он, чувствуя, как жар поднимается к щекам. В его тоне прозвучала досада на собственную несостоятельность, раздражение на обращенную девочку за публичный упрёк, и неуверенность, которую он тщательно скрывал. Касуми попыталась приподняться, чтобы, как обычно, вмешаться в спор, но резкая боль пронзила её бок. Она непроизвольно скривилась, бледные губы сжались в тонкую ниточку, а пальцы вцепились в шкуры под ней. — Не двигайся! — три голоса прозвучали одновременно. Грей замер с протянутой рукой, его изумрудные глаза расширились от тревоги. Калла прижала уши и съёжилась, хвост нервно дёрнулся. Элайджа моментально взобрался на грудь подруги, его крохотные лапки растопырились в защитном жесте. Даже Алаина прекратила толочь смесь, её браслеты замерли в тишине. — Мы… мы будем тише, — прошептал мальчик его голос внезапно осип. Он опустился на колени, осторожно взяв её руку. Элайджа уткнулся мордочкой в шею Касуми: — Тише мыши! Тише снега! Алаина приблизилась, её коса с серебряными нитями скользнула по плечу. Она опустилась на колени с лёгким хрустом суставов. — Пора сменить повязки,» — её глаза смягчились, когда она увидела, как Касуми инстинктивно напряглась. Ведьма начала осторожно снимать старые повязки. На лице — где ожог уже побледнел, но кожа оставалась страшно красной. На руках — где сине-красные гематомы сливались в жутковатые узоры. На талии — где след от дерева выглядел особенно ужасающе. На ногах — где солнечные ожоги оставили мраморные разводы. Даже когда кровь остановилась, картина была пугающей: Кожа местами слезла, обнажая розоватые слои. Синие прожилки демонической крови пульсировали в глубоких повреждениях. На бёдрах остались страшные багровые пятна — следы «поедания» солнцем. — Ткани восстанавливаются медленно, — пробормотала Алаина, нанося новую смесь. Зелье зашипело, соприкасаясь с ранами. Касуми резко вдохнула, её ногти впились в ладонь Грея. Но не издала ни звука. Мальчик пальцы сплел их пальцы в замок — его тёплые, слегка шершавые ладони против её ледяных, израненных пальцев. «Как она терпит эту боль… Дерево… Солнце… Всё из-за меня…» — желудок Грея сжался, когда он увидел глубину ран. Горло сдавило, но он сглотнул комок — ради неё он должен быть сильным. Калла, неожиданно притихшая, уселась у изголовья: — Чёрт возьми… — её голосок дрогнул. — Она же буквально горела, а сейчас ни звука… Элайджа уткнулся мордочкой в шею девушки: — Она сильнее всех нас вместе взятых, — прошептал он, и в его карих глазах стояли слёзы. Ведьма работала методично. Очищала раны дымящимся отваром. Наносила новую пасту, которая светилась голубым. Перевязывала свежими полосками кожи, пропитанными травами. — Ещё немного, дитя, — её голос звучал почти матерински, когда она обрабатывала особенно страшный ожог на плече. Касуми лишь кивнула, её ресницы дрожали от боли, но в сплетённых с Греем пальцах была стальная сила. Калла, нервно перебирая лапками по краю лежанки, вдруг выпалила: — Ты… э-э… все ещё красивая! Даже с этими штуками на лице! — её крохотный чёрный хвост дёрнулся, когда она осознала, как это прозвучало. — То есть… ну… в смысле… ну ты поняла! Уши прижались к голове в смущении. Зелёные глаза-бусинки заметались, избегая прямого взгляда на Локсар. Затем она резко наклонилась к Элайдже, прикрывая лапкой рот: — Будто её сквозь мясорубку прокрутили… Чёрт, как она вообще в сознании? — её шёпот был полон неподдельного ужаса, но в то же время — странного восхищения. Элайджа, хоть его пушистая коричневая мордочка искажена переживанием, всё же попытался улыбнуться: — Т-ты выглядишь… как настоящая воительница после битвы! — его голосок дрожал. — Сильная… и… и очень крутая! Девушка слабо улыбнулась, вызывая новую волну боли в повреждённых лицевых мышцах. Её голубой глаз, второй всё ещё под повязкой, смягчился. — Я же полукровка… — голос звучал хрипло, но спокойно. — Наша боль… иная. Не такая острая, как у людей. — Она сделала паузу, собираясь с силами. — Да, всё равно больно… но не до болевого шока. Не считая обычного. Даже если… — её взгляд скользнул по собственным перебинтованным конечностям, — потеряю что-то. Хотя приятного, конечно, мало. Касуми осторожно подняла свободную руку к своему лицу, но не дотронулась до повязки: — Лицо… это особо неприятно. — В её голосе впервые прозвучала лёгкая дрожь. — Не только из-за боли… а… — Она не договорила, но Грей понял — она думала о том, как теперь выглядит. Его пальцы сжали её руку крепче. — Энергия… — продолжила Касуми, — когда её мало… заживление замедляется. Даже печать… — Она кивнула в сторону едва заметного голубоватого свечения на лбу — обычно яркий кристалл сейчас был тусклым, как затянутое облаками небо. «Она… так спокойно об этом говорит. Будто не её тело изуродовали…» — Его горло сжалось, когда он представил, каково это — чувствовать, как солнце буквально разъедает кожу. Его взгляд пробежался по повязкам, местами пропитавшимися голубоватой жидкостью — смесью демонической крови и зелья. Калла неожиданно фыркнула: — Ну конечно, наша Кас просто так не сдаётся! — её голосок звенел фальшивой бравадой, но в зелёных глазах читалось искреннее восхищение. — Чёрт, даже сейчас ты круче всех нас вместе взятых! Особенно его. — Кивнула в сторону мальчика, но на сей раз никак не отреагировал на ее комментарий, сосредоточившись на их сплетенных пальцах. Они сейчас были для Локсар якорем в море боли. Элайджа кивнул так усердно, что чуть не свалился с груди Касуми: — Ты…ты настоящая героиня! — его шёрстка взъерошилась от волнения. — И… и скоро всё заживёт! А пока мы все тут с тобой! Алаина, поправляя костяные амулеты в своей косе, кивнула в подтверждение слов Касуми. — Вовремя доставили — иначе солнечные ожоги спекли бы даже твои вены, — её глаза сузились. — Ты бы не умерла, девочка, но восстанавливалась месяцами. Ведьма перевела тяжёлый взгляд на Грея, её морщинистое лицо стало серьёзным: — Ты теперь связан с силой древнее этих гор, мальчик. — Её голос звучал как набат. — Такие как она… требуют особой заботы. Её взгляд скользнул по их сплетённым пальцам, затем по шрамам и синякам на обоих. — По рубцам вижу — приключений хватало. И не из лёгких. Чёрная тушканчиха вспрыгнула на край ступки: — Эй, бабушка-знахарка! — её голосок звенел нетерпением. — Можешь нас обратно в людей вернуть? Надоело быть живой плюшкой! Элайджа закивал так усердно, что чуть не слетел с Касуми. — Д-да! И… и я хочу снова говорить нормально, а не пищать! Алаина усмехнулась, её амулеты зазвенели. — Посмотрю, что смогу сделать. Но сначала… — её палец указал на Касуми. — Сон. Ведьма осторожно поправила повязку на лице девушки. — Ваш народ восстанавливается во сне. — Её голос стал почти что преподавательским. — Сон частично заменяет вам… иную пищу. — В её глазах мелькнуло понимание. — Не волнуйся, крови тебе не потребуется. Но спать будешь долго. Вход в палатку раздвинулся, в проёме возникла мускулистая фигура оборотня. Као застыл на пороге, его жёлтые глаза расширились при виде ран голубоволосой. В руках он держал копчёное мясо на деревянной доске, глиняный кувшин с чем-то дымящимся, и пучок свежих горных трав. Грей непроизвольно напрягся, его рука сжала пальцы Локсар чуть сильнее. Као, заметив это, поспешно отвёл взгляд, поставил еду у входа и сделал шаг назад, явно смущённый. Калла и Элайджа переглянулись — первая впервые за долгое время без обычного подтрунивания. — Не переживай, пёс, она не сломается от твоего взгляда. — Ведьма фыркнула. Касуми, уже наполовину погружённая в сон, слабо улыбнулась: — Поедим… потом… — её голос растворился в ровном дыхании. "Как она может так доверять… после всего? - взгляд Грея скользнул по её спящему израненному лицу, и сердце болезненно сжалось. "Чёрт, а ведь она действительно крутая… Надо будет меньше её дразнить. — Подумала Калла, вся передернувшись от очередного взгляда на медленно затягивающиеся раны девушки. «Надо сделать для неё что-то хорошее, когда она проснётся! Может, цветов найти?» — задумчиво почесал подбородок лапками Элайджа, пытаясь вспомнить, видел ли он их по дороге в поселение и в самом поселении. «Интересный паренёк… Ревнует, как молодой волк.» — Думал Као, покидая палатку, как говорится, от греха подальше, тем более, что свое дело он уже сделал.
