По ту сторону

Эстонию разбудил шорох где-то совсем рядом с ним. Он открыл глаза, но ничего перед собой не увидел, потому что был отвёрнут в другую сторону. Прислушавшись, прибалт не услышал больше подозрительных звуков и подумал, что ему показалось. Но на всякий случай, ради душевного спокойствия и нормального продолжения сна, он хотел обернуться, чтобы проверить, но не смог. Тело не слушалось, и парень просто лежал в одной позе, начиная паниковать. Конечности не двигались, как бы он не старался пошевелить хоть какой-нибудь частью тела. Кто-то коснулся его плеча, затем кровать прогнулась под весом неизвестного. Эстонец чувствовал, как этот кто-то навис над ним и смотрел на него, не отрываясь, будто хотел прожечь в Эстонии дыру. На момент даже показалось, что ему и правда больно от пристального взгляда, но лишь показалось. Эст поздно подумал о том, чтобы притвориться спящим. Неизвестный точно уже увидел, что его глаза открыты. Но чего он ждёт и что ему надо от прибалта? Эсти зажмурился, когда почувствовал, что к нему приблизились, но вдруг всё исчезло: и прикосновение, и лишний груз на кровати. Некто отстранился и теперь просто стоял рядом, что делал в самом начале, когда Эстония проснулся. Прибалт смог подвигать пальцами и понял, что теперь его ничего не держит. Он резко поднялся и отпрыгнул в другой край кровати. Теперь-то он смог увидеть того, кто здесь находился. Это был Финляндия. Он стоял и смотрел на парня с добродушной улыбкой на лице. Сердце пропустило удар. Оглядев комнату, Эст понял, что находится в спальне Фина. Но разве он не был у России? — Утречко, — сказал финн, как ни в чём не бывало. — Д-да, утро доброе, — заикнувшись, ответил прибалт. Он всё никак не мог понять, что происходит. Неужели побег был лишь сном? Но не мог же Эстония просто спать всё это время. Он чётко помнил, как дошёл до Польши, как уехал с братом. Даже вкус утренних блинов всё ещё ощущался во рту. Всё было так реально. Или… Эстония всё же уснул в тот момент, когда ждал, когда же северный заснёт достаточно крепко? Случается же, когда собираешься встать, но засыпаешь на некоторое время, а во сне видишь, как ты успел уже и умыться, и поесть, и из дома выйти; и всё это так реально, но ты просыпаешься и осознаёшь, что всё это придётся проделывать снова, но теперь уже наяву. Выходит, это как раз таки тот самый случай? Эстония провалил попытку к побегу, воплотив её лишь в своей голове? — Идём завтракать, дорогой мой Эсти, — нежно, почти что пропев, сказал Фин и покинул комнату. — «Что?» — Этот вопрос был единственным, что крутилось в мыслях. С чего вдруг он стал его? И почему дорогой? — «Помнится, Швеция говорил, что он, вроде как, боится меня так называть. А тут ещё и «мой». Что это значит?» — Эстония посмотрел на себя и понял, что он в той самой одежде, которую ему дал Польша. — «Не понимаю». Парень всё-таки встал и, тихо ступая по полу, почти не издавая ни звука, пошёл на кухню. Остановившись в дверях, он глянул на Финляндию, который стоял у столешницы и чем-то занимался, напевая себе под нос. Эстония прошёл и сел за стол. Он осматривал уже знакомую обстановку, но что-то во всём этом было не то. Фин, закончив колдовать над едой, повернулся и поставил на стол две тарелки со спагетти с фрикадельками. Он снова отвернулся, чтобы достать пару вилок, и одну дал в руки эстонцу, а вторую положил возле своей порции. Но за стол финн пока не спешил садиться. Он занялся приготовлением чего-то ещё, чем, скорее всего, являлись напитки, так как их как раз и не хватало для полноты картины. Взглянув на свою еду, Эстония решил пока не приступать к ней и положил вилку на стол. Он посмотрел на время. Часы говорили о том, что сейчас два часа дня. Ничего необычного. Эстония устал сидеть. Он вздохнул и подпёр голову рукой, теперь наблюдая за финном. Тот наконец-то доделал всё и сел напротив прибалта, перед этим поставив для них обоих кружки. Эст заметил, что его чашка выглядит как та, которую ему подарил Беларусь не так давно, но не стал ничего об этом говорить. Оба стали есть. Эстония не сразу, но понял, что у еды полностью отсутствует вкус. Он просто берёт её в рот, пережёвывает и проглатывает, не чувствуя ничего ни во время процесса, ни после. А ведь он не так давно вспоминал о том, что Финляндия вкусно готовит. Накаркал, что ли. Опустошив свою тарелку довольно быстро, Эстония отодвинул её от себя, оставив вилку в ней же. Финляндия тем временем только доедал. Взяв кружку с непонятным содержимым, Эст понюхал жидкость. Запаха она не имела. Пожав плечами, Эстония поднёс кружку к губам и начал пить. Вкуса у этого чего-то так же не было. Парень выпил всё до дна. Стоило поставить кружку на стол, как во рту появилось послевкусие. Очень неприятное. То ли горькое, то ли кислое. Эстонца начало сильно тошнить, и он прикрыл рот ладонью, когда почувствовал, что сейчас всё уже готово выйти наружу. В глазах начали появляться слёзы. Он рванул к ванной и присел около унитаза, открыв его крышку перед этим. Всё тут же начало покидать его с характерными и весьма неприятными звуками. Когда Эст был полностью опустошён, он встал и подошёл к раковине. Включив воду, он набрал её в ладони, сложенные лодочкой, и прополоскал рот. Кислый вкус всё ещё ощущался, а горло побаливало. Парень судорожно вздохнул и посмотрел на себя в зеркало. Глаза покраснели из-за подступивших ранее слёз. Он умылся и вытер лицо полотенцем, висящим рядом на сушилке. В последний раз проведя мягкой тканью по лицу, Эстония почувствовал режущую боль на правой щеке и, вскрикнув, убрал руки. На полотенце он увидел кровь и пригляделся к причине этого. — «Лезвие?» Прибалт почувствовал, как по щеке вниз потекла капля и вытер её рукой, на которой после остался красный след. Кожу в месте пореза щипало. Он повесил полотенце и хотел уйти искать перекись, но увидел в проходе Финляндию. Тот стоял, сложив руки на груди и облокотившись о дверной косяк. Фин подошёл к Эстонии и притронулся к порезу. Эст вздрогнул и отстранился от руки северного. — Давно ты там стоишь? — спросил эстонец. — Да, — коротко ответил Финляндия и слизал кровь со своих пальцев. Эстония сделал шаг назад, финн же сделал шаг к нему. Так и продолжалось, пока Эст не столкнулся со стеной. Он вжался в неё и следил за Фином, который наклонился к его лицу и провёл языком по месту пореза. Ранку защипало сильнее. Прибалт зажмурился, но Финляндия уже отошёл от него. — Я принесу перекись и ватку, жди здесь, — сказал он, прежде чем уйти. Эст остался стоять в шоке от действий финна. Он начал сомневаться в том, что этот Финляндия действительно тот самый, которого он знает. Может, знакомы они не так уж и долго, но Эстония с уверенностью может сказать, что так делать крест бы не стал. Триколор подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на своё лицо. На вид, рана была не слишком глубокой и не такой длинной, как могла бы быть или как ожидал эстонец, в чём ему повезло. Новые капли крови уже начали выделяться и стекать, капая в раковину. Финляндия вернулся с нужными вещами в руках и начал обрабатывать порез. Когда жидкость попала на щёку, Эст зашипел, но не отдёрнулся, терпеливо ожидая конца. Когда кровь остановилась, финн отнёс перекись на место, а ватку, пропитанную кровью выбросил в мусорное ведро. Эстония прилёг на диван в гостиной, обдумывая, был ли он на самом деле на свободе или нет. Одежда Польши говорит о том, что да, но почему тогда он ничегошеньки не помнит. Если бы кто-то вломился в квартиру и забрал его, он бы точно это услышал или хотя бы почувствовал, но последнее, что помнит парень — он лёг спать после того, как Россия ушёл. Ещё раз посмотрев на себя, он убедился в том, что это не те вещи, которые ему выдал Фин. А может ли быть такое, что это галлюцинация? Ему мерещится то, что приснилось, но на самом же деле на нём другая футболка, другие штаны. Притронувшись к щеке, Эсти не обнаружил никаких следов пореза. Он принял сидячее положение и стал смело водить пальцами по щеке, а после и по всему лицу. Пока он этим занимался, к нему зашёл финн и встал сбоку. — Я вижу, уже зажило. — Да, — подняв голову и посмотрев на него, ответил прибалт. — Это странно. — Как жаль. А мне так понравился вкус. — Он поставил одно колено на диван и приблизился к Эстонии. — Ч-что? В каком смысле? — Парень оказался в миг зажатым, без пути к спасению. Руки, поставленные по обеим сторонам от него, не давали переместиться ни вправо, ни влево. Он развернулся и попробовал отпихнуть скандинава ногами, но те предательски разъехались в стороны, позволяя приблизиться к триколору ещё ближе. Сомкнуть ноги теперь не получится так же, как и поджать к себе. Когда лицо Финляндии было уже совсем близко, Эст отвернулся и, казалось, перестал дышать. Он почувствовал горячее дыхание на своей коже, а в следующую секунду острую боль, пронзающую его. Фин вцепился в изгиб шеи зубами, прокусывая до крови. Ещё б чуть-чуть, и он откусил бы немаленький кусок от бедного эстонца, но вместо этого начал пить кровь, вытекающую из места укуса. Эсти дрожал, ему было страшно и больно, но он не мог ничего сделать. — Проснись уже, — вдруг сказал Фин и отстранился. — Что? — спросил прибалт и удивлённо посмотрел на него. Фин вытер рот тыльной стороной ладони и встал, после чего исчез. Эстония посмотрел вокруг и только сейчас заметил, что гостиная начала исчезать.

***

Эстония подпрыгнул и тут же свалился с кровати на пол, запутавшись в одеяле. Он осмотрелся: это комната России. Схватившись рукой за шею, он ничего не почувствовал; кожа не была повреждена, но тихая боль ещё присутствовала. С облегчением осознав, что это был всего лишь сон, он выбрался из плена одеяла и бросил его на кровать. После такого продолжить спать он точно не сможет, поэтому Эстония пошёл на кухню. Хотелось есть. На часах тем временем было уже два. Эст остановился и снова посмотрел на часы. Точно такое же время было и во сне. Пусть это обычное совпадение, но стало не по себе. Парень, оказавшись на кухне, начал шариться по шкафчикам и холодильнику. Сейчас ему было понятно, почему Россия не стал есть сам и спросил, найдёт ли себе еды Эст. Прибалт достал пару кусочков колбасы, что уже была нарезана и лежала на тарелочке в холодильнике, и положил их на батон, который успел достать из хлебницы и порезать до этого. Первый бутерброд был взят в руки и в несколько укусов уничтожен. Не успели ручки эстонца добраться до второго, как сзади послышался шорох, заставивший его обернуться. Эстония окинул взглядом кухню, но ничего и никого здесь не наблюдалось. — «Нет уж, в этот раз я не стану говорить, что мне всего-то показалось». — С такими мыслями он первым делом подошёл ко входной двери. Та была заперта, а значит то, с чем ему, возможно, придётся, иметь дело, является нереальным. Никто ведь не мог сюда пробраться тайком. Это было бы заметно. Наверное. Парень проверил каждое окно. Все целы и закрыты. Пока Эстония занимался проверкой окон, он заодно увидел, что ни в одной комнате нет ни души. Это его успокоило, и он вернулся к своему бутерброду, что до сих пор лежал и ждал своей участи. Подойдя к столешнице, Эст протянул руку к хлебу с колбасой. — Эсти, — прошептали за спиной. Названный резко повернулся. Никого нет. — «А вот это уже не смешно…» — подумал Эстония. — «И поесть нормально не дают». — Он потянулся к подставке с ножами, но отдёрнул руку до того, как достиг своей цели. — «Я собираюсь защищаться от глюка настоящим ножом? Бред». — Эсти, — произнесли снова, но уже громче. Это уже начинало жутко надоедать. Прибалт почувствовал, как его коснулись, и дёрнулся. Прикосновение исчезло. Эстония с минуту стоял на месте, не шевелясь и ждал. Ничего не происходило. Парень схватил несчастный бутерброд и съел, пока появилась такая возможность. — «Пожалуй, я наелся». Он вернулся в комнату и стал думать, чем теперь заниматься, надеясь на то, что никакая галлюцинация его больше не потревожит.

***

Прибыв на работу, Россия первым застал Фина, который тихо, мирно сидел за одним из столиков. Он посмотрел на него и ушёл в раздевалку. Уже с порога взгляд зацепился за Германию с Польшей, которые говорили друг с другом. Второй при этом иногда смеялся. Россия хотел поприветствовать их, но замолк, когда Герман обнял поляка и поцеловал. Длилось это недолго, так как они, видимо, боялись быть замеченными, но Россия-то всё увидел. Когда его присутствие заметили, поляк покраснел, но гуще, чем Германия, на чьих щеках был лишь лёгкий румянец. — Привет, — сказал РФ и подошёл к своему шкафчику. — Guten Morgen, — ответил немец и продолжил одеваться. — Угу, — смущённо выдал Польша. Он уже был одет, в отличие от Германии, поэтому закрыл дверцу своего шкафчика и присел на единственную скамейку недалеко. — Как там Estland? Ещё болеет? — спросил Германия. Он волновался за прибалта не меньше остальных. — Да, болеет… — Надеюсь, он скоро поправится. — Конечно. В течение дня Россия заметил, что Финляндия сторонится его. Он старается не идти на контакт с русским, избегает прямого взгляда, а также часто опускает голову, будто стыдясь чего-то. Россия решил ничего с этим не делать, приняв это как лучший вариант, ведь ему не придётся с ним разбираться. Также они с Польшей днём взяли перерыв на час, чтобы съездить в полицейский участок. Франция их отпустил без лишних вопросов, так как помощь пока не была нужна. Хотя, во всяком случае, если он и хотел что-то спросить, то не успел, потому что как только ребята получили согласие, их и след простыл. Так француз и не понял, куда они торопились, но раз уж вылетели из заведения пулей, то это что-то важное. Заявление на их друга было написано, осталось только ждать. РФ чувствовал, что поступает неправильно, но он не собирается говорить об этом Эстонии. Не скажет эстонцу — по шее от него не получит. И всё же что-то не то, что-то камнем теперь лежало на сердце. Возможно, из-за того, что Фин был его другом, и он ему доверял, а возможно причиной является то, что он обманул брата. Покинув кафе в конце рабочего дня, Россия сел в машину и поехал в магазин за продуктами, как и хотел. Он прошёлся пару раз по рядам и, убедившись в том, что взял всё нужное, стал смотреть на другие продукты, которыми можно было бы побаловать себя и Эстонию. От мороженого он сразу отказался. Не хватало ещё, чтобы у прибалта горло начало болеть. Его — мороженое — можно растопить в микроволновке, но не факт, что Эст согласится с этим вариантом и не съест холодную сладость тайком. Осмотрев вдоль и поперёк отдел со сладким, Росс остановился на плитке шоколада. Одной будет достаточно. Самому ему хватит и пары кусочков, а остальное пусть съест Эсти. Заплатив за всё на кассе, Федерация ушёл из магазина. Дома его встретил радостный Эстония. Он вышел к нему и обнял. Так крепко, будто они не виделись месяц. Сначала русский ответил на тёплые объятия, но потом насторожился. Если младший себя так ведёт, то должна быть причина. Ну, или Россия просто везде и всегда пытается найти подвох. — У тебя всё хорошо? — спросил Росс и отпустил брата. Тот отошёл на шаг назад и отвёл взгляд в сторону. — Да, — ответил эстонец. — А мне кажется иначе. Кто-то приходил? — Нет. — Он слабо помотал головой в стороны. — Просто сегодня пару раз померещилось кое-что, а так всё отлично. — Он улыбнулся и посмотрел на старшего. — Ты не хочешь рассказать, я правильно понимаю? — Угу. — Ладно. — Парень вздохнул. — Главное, что с тобой всё в полном порядке. Ты не пропускал приём пищи сегодня? — Я ел, правда. Не много, но достаточно, чтобы наесться. — Хорошо. — Они прошли на кухню, где Россия начал выкладывать купленное на стол. — А что делал в течение дня? — Смотрел телевизор, в окно, немножко порисовал, — начал перечислять прибалт. — Поспал некоторое время после твоего ухода. — Понятно. — Он потрепал Эстонию по голове. — Я тут подумал… Съездим в лес послезавтра? Ты, наверное, хочешь попасть обратно. — Если Эстонии не показалось, Россия как-то печально вздохнул. Но он мог попросту не так понять это действие. — Я согласен, — совсем неуверенно ответил прибалт.