По ту сторону

«Итак, прошло уже три месяца с тех пор, как я отказался прыгать в колодец. Тогда же последний раз видел Лиса, который больше не приходил ко мне до сих пор… Но я не расстраиваюсь, потому что понимаю, что он тот, у кого много работы. Да и если он обещал, значит, придёт ещё когда-то навестить меня. Лис не похож на того, кто не стал бы держать слово. Остаётся ждать.» Эстония сделал небольшой глоток горячего чая и с тихим стуком поставил кружку обратно на стол. За окном только начинало светать, а все часы в доме показывали пять утра. Эстонец сам не понимал, как умудрился самостоятельно, без всяких будильников, открыть глаза в столь ранний час. Но факт остался фактом: спать он больше не хотел. А посидев недолго на кровати и посмотрев в одну точку на полу, парень вспомнил о существовании личного дневника его ранней версии, который лежал всё ещё где-то среди других вещей. Эсти брал его в руки всего лишь раз, и было это при прибытии сюда. После этого существование подобной вещицы полностью игнорировалось из-за ненадобности. Теперь же прибалт решил засесть на своей кухне с тем самым дневником и перечитать записи, а заодно добавить новые. Он повертел ручку в руках, думая, что же такого написать дальше. В голове было много разных мыслей, например о том, что Фин смог-таки жить спокойно дальше, за что спасибо поддержке Эсти, Швеции, России, а также Польши. В общем, тех, кто знал правду о том, что происходило. — Точно, — шёпотом для самого себя произнёс Эсти и начал снова писать. «Новых убийц нет, чему я очень рад, ведь думал когда-то, что они появятся…» — Нет. — Сказав это, он перечеркнул запись, отчего страница стала выглядеть не так красиво. Эстония перевернул её и поставил ручку на начало новой, пока что чистой, страницы. — А надо ли мне этим заниматься? — спросил он сам себя, вздохнув. Оглядев кухню и посмотрев на картину за окном, он понял, что делать всё равно больше нечего, так что продолжил. «Для меня было очень неожиданно узнать, что у России стали появляться пробелы в памяти. Он сам мне рассказал о них около месяца назад, а до этого, оказывается, не хотел сообщать о таком, так как знал, что я начну беспокоиться. И он был прав. Я правда разволновался, но, немного поговорив с ним, понял, какие именно воспоминания пропадают. О том, кто я на самом деле, и о том, что колодцы — ещё какая реальность, а не сказочки нашего папы. Рад, конечно, что он не теряет всю память, но меня напрягает то, что она вообще пропадает. Даже если такие не слишком важные части. Возможно, раньше меня бы это беспокоило сильнее, так как в России я нуждался, не зная этого мира, но теперь я так спокойно могу называть правду о самом себе в этом мире не столь важной. Забавно даже. Наверное… Похоже, что правило «чем дольше здесь нахожусь…» работает не только со мной. Да, Лис был прав, моя память стала «восстанавливаться». Я стал вспоминать то, что со мной не происходило. То есть, то, что было в этом мире. Удобно. Очень даже удобно, потому что благодаря этому не чувствую неловкости при разговорах о прошлом. Не делаю вид, что помню то, о чём мне говорят, потому что правда помню. И притворяться не надо. Также я стал чувствовать себя частью этой реальности. Не чем-то лишним, как кусочек из другого пазла, насильно вставленный в другую картинку. Нет. Я там, где надо. На своём месте.» — Так, а о чём я вообще начинал писать? — Эсти перечитал первое предложение этого абзаца и хлопнул себя по лбу. — Блин, — тихо произнёс он. «Так вот, со временем мои воспоминания появляются, а других (России и Польши) пропадают. Но! Они помнят про Ворона и проклятие Фина, что слава Богу. Интересно, забуду ли я сам о том, откуда я?.. Кстати, неприятная часть возврата воспоминаний есть. Это головная боль. Она застаёт меня не настолько часто и не такая сильная, так что ничего страшного. Таблетки в этом деле не помогают, зато терпимо. Можно обойтись и без них.» Эстония приставил не пишущий край ручки к губам, думая, что бы ещё такого написать. Про свои воспоминания написал, про Лиса написал, про Россию написал… — Точно, Польша, — сказал Эсти и сделал ещё пару глотков чая. «После того, как мы поговорили с Россией, и я напомнил ему о сокрытом за пробелами в памяти, пошёл к Польше. Было логично думать, что с ним происходить стало то же самое, и, да, так и оказалось. Начать решил мягко, с вопроса о том, помнит ли он историю о блуждающих колодцах. Что ж, он не помнил и заинтересовался названием, попросив рассказать. Поведал ему о них, рассказав всё, что только знал. Уже после этого Польша признался, что звучит как-то знакомо. Таким образом я смог и ему немного вернуть память, а когда он понял, что стал забывать о таком, испугался и извинился передо мной. Извиняться не стоило, понятное дело. Он не виноват в этом. Жаль, что процесс забывания нельзя остановить. По крайней мере, я так думаю. А спросить никого не могу. Лиса звать уже пытался, но он больше не здесь, так что бесполезно. Страшно ли мне? Не очень, честно сказать. Мне главное знать, что с ними всё хорошо. Их здоровье и покой — вот, что важно. P.S. Но они сделали несколько записей об этом, чтобы не забыть.» Эстония зевнул и закрыл дневник, отодвигая его в сторону вместе с ручкой, которой он писал, после чего встал из-за стола ради того, чтобы взять к чаю печенье. Сначала ему было лень вставать за сладостью, ведь он хорошо устроился на стуле, но раз уж уже закончил писать, то можно побороть лень и добраться до печенья. Взяв весь пакет, половина которого скоро исчезнет в его желудке, эстонец вернулся за стол. Тем временем стрелки часов медленно приближались к половине шестого утра.

***

Звонок в дверь был очень неожиданным, из-за чего напугал бедного Эстонию. Он подскочил на диване и случайно свалился с него, потому что в это время тянулся к пачке с чипсами, которая лежала на маленьком столике перед ним. В общем, довольно-таки неустойчивая поза привела к болезненному поцелую с полом. С измученным стоном поднявшись, Эстония потёр ушибленные места и выключил телевизор. Он стал вспоминать, должен ли был кто-то приходить сегодня. Никому не обязательно, конечно предупреждать, прежде чем зайти в гости к прибалту, но вдруг кто-то собирался. По дороге к двери, парень вспомнил про Швецию. Он ещё вчера вечером написал, что навестит его, но придёт не один. И с этим кем-то он хотел бы эстонца познакомить. Они со Швецией сблизились сильнее после того, как расправились с проклятием, и стали друзьями. Швед был очень хорошим и верным другом, иногда доставал своими шутками, знал, как поднять настроение, если вдруг Эстония грустил, приносил порой что-то вкусное ему домой и, несмотря на то, что Эсти встречался с Финляндией, всё ещё называл его своим излюбленным прозвищем «Булочка» и подкатывал иногда. В шутку, конечно же, к чему Эсти быстро привык. Открыв дверь для своих гостей, Эстония увидел радостного, как это обычно бывает, Швецию, а рядом с ним стоял неизвестный пока эстонцу парень. — Привет, — сказал Эст новому лицу. — Привет, — ответил ему знакомый Швеции, улыбнувшись. — Эсти-и-и, — протянул скандинав, — знакомься, это Тайланд. — Он приобнял Тая одной рукой за плечо, притянув к себе ближе. — Рад знакомству. Меня зовут Эстония, — представился прибалт с лёгкой улыбкой на лице и отошёл немного, чтобы пропустить гостей внутрь. — Проходите. Они зашли, и Швеция закрыл входную дверь. Ребята быстро сняли обувь, после чего Эстония хотел их пригласить на кухню, но его опередил Швеция. — Пойдёмте на кухоньку, будем дальше знакомиться, — сказал он и потащил Эстонию с Тайландом туда. Усадив всех за стол, швед взялся готовить чай для всех троих. — Постой, я сам могу. Вы же всё-таки мои гости, — возразил эстонец, выделив слово «мои», и подошёл к скандинаву. — Я сам справлюсь, не надо мне помогать. Тем более я тут не первый раз хозяйничаю, — сказал Швеция и вернул Эстонию к столу. — Но… — Ладно уж, пусть делает, что хочет, — вмешался Тайланд. — Ему бесполезно что-либо говорить. — Он подпёр голову рукой. Эстония усмехнулся. — Ты прав. Швеция правда всё равно сделает так, как сам хочет, — с улыбкой сказал прибалт, а швед, увидев, что теперь ему никто мешать не будет, продолжил возиться. — Так, значит, ты Эстония, да? — Эсти кивнул. — Мне Швеция говорил о тебе, и наконец-то мы с тобой встретились. Ты такой милашка! — воскликнул он и протянул руки к Эстонии, тиская его за щёки. — Теперь понятно, почему он тебя звал иногда Булочкой. И тебя так и хочется съесть. — Он облизнулся, а Эсти слегка покраснел, отведя взгляд в сторону. — С-спасибо… Наверное. — Ну чего ты смущаешься? Эх, такой хорошенький. — Он потрепал эстонца по голове. — Есть парень? — Эм… — протянул эстонец, растерявшись. Он не ожидал, что у него такое спросят. — Да ладно, ладно, не волнуйся. Я знаю, что ты парень брата Швеции. Повезло ему с тобой. — Тайланд мечтательно вздохнул, убирая руки от Эстонца и подпирая ими голову. — Мне начать ревновать? — усмехнулся Швец, поворачиваясь к ним. — Ну что ты, я просто говорю, что Эсти очень милый. И я же тебя не ревную, когда ты с ним. — Хорошо, понял. — Он поднял перед собой руки, мол «сдаюсь», и стал разливать кипяток по чашкам. — Кстати, я могу поинтересоваться, как вы познакомились? — скромно спросил Эстония, обращаясь к тайцу. — Да, конечно. В общем, тут всё просто: я работаю в кофейне, куда он стал часто заходить. Я ему каким-то образом приглянулся, и он стал пытаться со мной общаться, но сначала я его сторонился, а потом… Он меня выследил. — Стоп, что? — переспросил Эсти, а Тай прыснул от смеха. — Да, так и было. Он просто однажды пришёл к дверям моей квартиры с букетом цветов. Я был в шоке, увидев его на пороге. — В этот момент Швеция поставил на стол кружки с чаем для всех и сел за стол, присоединяясь к их компании. — Неловко вышло, когда оказалось, что у него аллергия на цветы, — сказал швед. Эстония рассмеялся. — Да уж, неудачно вышло, — сказал эстонец. — И не говори, — ответил Тайланд. — Ну, а потом, после нескольких подобных действий с его стороны, я решился на общение с ним и не пожалел. — Он повернул голову к Швеции, смотря на него, как показалось Эстонии, влюблённым взглядом. Скандинав тоже глянул на него, нежно улыбнувшись. — Вы встречаетесь? — этот вопрос сам слетел с уст прибалта после нескольких секунд молчания, сохранявшегося между всеми троими. — Да, — дал ответ Швеция и посмотрел на него, — недавно я предложил ему встречаться, и он согласился. Перед этим ему только пришлось подумать недельку. Ты не представляешь, как я волновался из-за ответа. — Думаю, представляю, — сказал Эстония. — А сколько именно вы уже общаетесь? — Больше месяца, — назвал примерный срок Тайланд. — Как-то быстро мы стали встречаться, да? — А я так не считаю, — сказал Швеция, хотя обращались сейчас не к нему. — Хм, понятно… — Эстония о чём-то задумался, а потом спросил с хитрой улыбкой: — На свадьбу пригласите? — Конечно, пригласим! — воскликнул швед. — Как же без тебя-то, малой? А не был бы ты с Фином, пригласили бы в качестве ещё одного мужа. — Он поиграл бровями. Мозг эстонца на этом предложении выдал ошибку, а Тайланд дал лёгкий подзатыльник Швеции. — Ай, за что, Та-ай? — проныл он, будто его только что не легонько ладошкой хлопнули, а врезали от всей души. — Это чтобы Эстика не смущал. Посмотри на него, — он показал в сторону младшего рукой. — Ты будто сам его не смутил ни разу. — Ну, я его замуж не звал. — Тай пожал плечами, а затем ухмыльнулся и посмотрел в глаза прибалта. — А мог бы, — протянул он. — Ребята, хватит, — попросил тихо прибалт, опустив глаза и перебирая пальцами. — Вы соревнуетесь в том, кто вгонит меня в краску сильнее? — Может быть, — весело ответил таец. — Да уж, вы друг другу точно подходите, — под нос проговорил Эстония. — И я люблю Фина! — неожиданно воскликнул он, подняв голову. — Да знаем мы, знаем, не волнуйся. — Швеция похлопал его по плечу. — Кстати, я всё ещё жду вашей свадьбы. Вы там ничего не планируете? — как бы между прочим поинтересовался он. Эсти отрицательно покачал головой. — Жаль. Ну ладно. Вы только меня предупредить не забудьте. — Хорошо. Дальше некоторое время они сидели молча и пили чай, наслаждаясь им и компанией друг друга, ведь есть такие люди, с которыми приятно не только поговорить, но и помолчать. Однако тишина длилась недолго, ведь Швеция заметил книжечку, которая лежала на краю стола. — О, а это что? И как я её до этого не заметил? — спросил он, протянув руку к тому, что являлось личным дневником Эсти, который он попросту забыл унести отсюда сегодня утром. Прибалт, поняв, что швед сейчас может прочитать о том, чего ему знать не стоит, запаниковал и резко положил руку поверх руки шведа, остановив. — Не стоит его открывать. Это мой дневник, — пояснил причину своих действий Эстония, когда поймал на себе вопросительные взгляды скандинава с тайцем. — Вот как, — сказал Швеция и убрал свою руку. — Ладно уж, храни свои секреты. — Он улыбнулся, а Эстония неловко почесал затылок и, сказав, что сейчас вернётся, ушёл в спальню, унеся с собой дневник. Он и представить боится, что бы было, если бы правда раскрылась. Со Швецией, может, и ладно. Он бы, наверное, отнёсся с пониманием и не стал бы отвергать эстонца, да и со сверхъестественным уже знаком. А вот Тайланд бы точно не понял и, в лучшем случае, посчитал бы записи шуткой. В худшем же случае, шизофренией. Или ещё чего-нибудь надумал бы… Эстония вернул дневник на его место: под одежду в третьем отделе комода. Причём в этот раз убрал его глубже. Так, на всякий случай. Он не думал о том, что кто-то специально полезет искать дневник, но навязчивые мысли, крутившиеся в голове, говорили, что надо прятать хорошо. — «Лишь бы никто никогда не увидел эти записи, — подумал он и вздохнул. — Зачем я это вообще написал? Хотя… Это похоже на меня. Писать, а потом уничтожать». — Он усмехнулся и вернулся на кухню к Швеции с Тайландом, мысленно пообещав себе, что обязательно вырвет те листы из дневника и сожжёт, либо же разрежет на мелкие части и выбросит. Не первый раз приходилось так делать. Об этом говорили ему не только следы, оставшиеся от когда-то вырванных страниц из этого же дневника, но и те воспоминания, которые мелькали в голове.