Крылья цвета привязанности

— Это же Князь демонов, — прошептал Се Лянь. — Но что он здесь делает? — Господин Шэнь, — неуверенно произнес Хуа Чэн и сделал ещё несколько шагов в сторону прибывшего демона. — Объясните же, что происходит? Что за дела Вы ведете со своей семьей столько веков? — Я всё тебе объясню, мой мальчик, — Князь пошёл навстречу Хуа Чэну, — но в более уединенном месте, — он обвел изучающим взглядом остальных присутствующих. — Вы можете доверять им, как и мне, — заверил Хуа Чэн, затем, когда потрясение от неожиданной встречи спало, резко нахмурил брови. — Но вот могут ли они доверять Вам? Могу ли я, после всего того, что узнал о Вас и правящей династии? Для каких целей Вы выбрали новым Князем именно меня? Господин Шэнь тяжело вздохнул и поднял руку, призывая Хуа Чэна приостановить свой поток вопросов. — Я на вашей стороне и точно не на их. Поэтому позвольте мне рассказать вам свою историю в другом месте, где нас никто не услышит. — «Их»? — вмешался Му Цин. — Хотите сказать, что вы знаете, кто за этим стоит? — Разве могу я не знать свою собственную семью? — кивнул господин Шэнь и перевел взгляд на Хуа Чэна. — Вы кое-чего не знаете. Это наш с А-Цзанем большой секрет. Вновь услышав это имя, Хуа Чэн уже не мог продолжать контролировать себя. Друг детства, чьё место он занял, продолжал преследовать его даже после смерти. Смерти, которая произошла из-за него. Если бы он не одержал победу, если бы поддался… — Причем здесь Ваш сын Шэнь Цзань? — переспросил Му Цин и перевел взгляд на Хуа Чэна, которого практически не держали собственные ноги. Шэнь Чжо Чэн рассеянно приподнял уголок губ и сделал глубокий вдох, словно готовился к чему-то, что могло на месте лишить его жизни. — Дело в том, что А-Цзань жив и здоров. Услышав это, Хуа Чэн тут же рухнул на пол, не веря в то, что сказал господин Шэнь. Напуганный произошедшим Се Лянь бросился к Хуа Чэну и опустился на колени рядом с ним, подхватив его под руку. — Сань Лан, что такое? Тебе больно? — он принялся судорожно блуждать руками по телу демона в поисках какой-либо раны, о которой ему не было известно. — Ох, нет! Я же делаю только хуже. Му Цин! — растерянно позвал Се Лянь. — Почему ты стоишь? Помоги же ему! Но Му Цин пребывал в таком же шоке, что и Хуа Чэн. — Это было спланировано мной с самого начала. Никто не знал о том, что я хочу совершить: ни мой сын, ни советник Сюэ. Думаю, вам уже известно, какое дело передал наш основатель своим потомкам. Мне захотелось прервать этот замкнутый круг и оставить вековую вражду между нашими кланами в прошлом, но, как оказалось, А-Цзань не был на моей стороне и считал, что я уничтожу великое дело наших предков. Поэтому я придумал план, в котором последние правители, связанные кровью с основателем, должны исчезнуть, а на их место встанет достойный демон, готовый привести наши миры к вечной гармонии и дружбе. Я с детства знаю тебя, А-Чэн, — господин Шэнь с теплотой посмотрел на Хуа Чэна. — Ты был лучшим другом моего сына, и я понимал, за что он тебя так ценил. Именно теми качествами, которые были заложены в тебе с юношества, должен владеть настоящий Князь демонов. И твоя кандидатура, пожалуй, была единственной для меня, но я знал, что ты никогда не согласишься занять место своего друга, поэтому мне пришлось придумать это глупое состязание, в котором, к моему везению и сожалению, ты одержал победу. Да, было печально и даже унизительно, что сына Князя демонов смогли одолеть. Такой правитель вряд ли смог бы вызвать доверие и чувство защищенности у своего народа, а вот ты сразу им понравился. После поражения А-Цзань не на шутку разгневался, и в момент очередной вспышки гнева я запер его в созданной им же формации. Это была секретная техника Князей демонов, которая позволяла контролировать чужие формации, что ещё больше разозлило А-Цзаня. В те месяцы, пока мы искали пристанище, я слушал ужасающие вещи от сына, доносящиеся из формации. Он угрожал расправой… Мне и тебе. Он винил нас обоих в случившемся. И если у меня был малейший шанс на прощение, то тебе он не оставил ни шанса. — Что за глупости? — возмутился Му Цин. — Хуа Чэн не виноват в том, что Шэнь Цзань оказался слабее него. Он ведь был его лучшим другом! Разве можно вот так просто перечеркнуть многолетнюю дружбу и сделать его своим врагом? В зале повисла тишина, но через мгновение раздался опустошенный голос Хуа Чэна: — Это Шэнь Цзань то четвертое действующее лицо, о котором говорил прародитель? — спросил он, наконец подняв глаза на господина Шэня. — Это он ответственен за произошедшее на Небесах? Он в сговоре с прародителем и советником Сюэ? В голосе Хуа Чэна на мгновение послышалась жгучая обида, а на глазах проступили первые еле заметные слёзы. Сердце Се Ляня болезненно сжалось, когда он увидел мокрые дорожки на щеках демона. — Сань Лан… — как можно нежнее прошептал он, аккуратно подтирая теплыми пальцами влагу на чужом бледном лице. — Всё будет хорошо. Хуа Чэн осторожно смахнул ладонь Се Ляня в сторону, рывком поднялся на ноги и поспешно покинул комнату и всех присутствующих в ней. Похоже, продолжать этот важный разговор он не намеревался. Сейчас ему необходимо привести мысли и чувства в порядок. Се Лянь огорченно проводил взглядом удаляющуюся фигуру, затем растерянно посмотрел на Му Цина, ожидая, что тот подберет нужные слова, являясь его самым близким другом. Но Му Цин лишь отрицательно покачал головой и чуть мягко улыбнулся: — Иди к нему. Кроме тебя сейчас ему никто не сможет помочь. — Я? — удивился Се Лянь. — Вероятно, ты слишком переоцениваешь мою значимость в его жизни. — Возможно, — кивнул Му Цин, за что тут же получил кулаком по плечу от Фэн Синя. — Я не договорил, — рассмеялся он и со всем присущим ему страданием погладил место удара. — Ты так жесток. — Не сломаешься, — фыркнул Фэн Синь, но всё же кинул мимолетный взгляд на руку демона, убеждаясь, что тот не так сильно пострадал, как пытается показать; затем обратился к Се Ляню. — Он прав, сходи к Хуа Чэну. Ты как раз слишком добросердечен для таких ситуаций. Думаю, ему будет приятно, если ты даже просто посидишь рядом. Се Лянь на мгновение задумался и нерешительно потоптался на месте, но всё же последовал совету товарищей и отправился поддержать Хуа Чэна. В приемном зале остались лишь трое. — Занятные вы, — отметил господин Шэнь. — Вы и ваши отношения между собой. Видимо, я действительно не ошибся с выбором нового правителя, — он довольно кивнул и направился в сторону выхода из зала, откуда несколько секунд назад вышел Се Лянь. — Куда Вы? — спросил Му Цин. — Вы ещё ничего не рассказали нам. Необходима вся информация, чтобы одержать победу над Шэнь Цзанем и прародителем. — Займу одну из гостевых комнат и отдохну. Позже мы обязательно обо всём поговорим. Шэнь Чжо Чэн неспешно покинул общий зал, будто просто прогуливался по собственному дому перед сном. Будто это не его сын пытается уничтожить мир ангелов и его самого. Му Цин устало выдохнул и перевел взгляд на Фэн Синя. — Ты голоден? — поинтересовался он. — До обсуждения произошедшего ещё куча времени, тебе нужно поесть и отдохнуть до этого момента. Идём. Не дав ангелу произнести ни слова, Му Цин аккуратно взял его за руку и едва уловимо сжал её покрепче, затем молча повёл за собой в неизвестном направлении. За последние несколько минут Фэн Синь получил слишком сильные эмоциональные потрясения, и на препирательства с демоном практически не осталось сил, поэтому он просто послушно следовал за ним. И лишь на мгновение его расслабленные пальцы дрогнули, чтобы коснуться чужой ладони, так бережно и трепетно державшей его собственную руку.

***

Се Лянь бродил по пустым коридорам ещё около трёх минут, прежде чем ему удалось найти Хуа Чэна, который неподвижно сидел на холодных каменных ступенях. Мокрые дорожки на его щеках давно высохли, а глаза превратились в мутное стекло, через которое было невозможно заглянуть внутрь. Ангел нерешительно присел рядом и посмотрел на демона, но тот никак не отреагировал на приход незваного гостя, поэтому Се Лянь перевел взгляд вперёд и погрузился в молчаливое ожидание. — Сумасшедший денёк, — наконец произнёс Хуа Чэн; голос его казался невозможно хриплым и опустошенным. — Ты прав, — кивнул Се Лянь, не зная, что ему нужно говорить в такой момент. Но долго думать не пришлось, ведь Хуа Чэн весьма неожиданно уронил свою голову на плечо Се Ляня и расслабленно прикрыл глаза. Ангел на мгновение опешил от такой близости, но отталкивать не стал; наоборот, подсел ещё ближе и свободной рукой принялся гладить демона по плечу. Подобный жест заботы побудил в Хуа Чэне новый приступ печали и боли. — Не могу поверить, что друг, которого я столько лет считал мёртвым, на самом деле жив и здоров. Я всегда винил себя в его печальной судьбе. Оказалось, не только я, — с дрожью в голосе и едва сдерживаемыми всхлипами произнес он. — Мы ведь были как братья друг для друга, а теперь он пытается меня убить! Сейчас, когда они только вдвоем, Хуа Чэн наконец позволил себе снять с себя каменную оболочку и стать ранимой душой, которая точно также способна испытывать боль, страх и любовь. Сейчас, когда они только вдвоем, и Хуа Чэн стал таким хрупким, Се Лянь уже не мог сдерживать порыв прижать его к себе и заключить в крепкие объятия. Он принялся судорожно гладить его по волосам, щекам и спине, с каждым разом сжимая руки на его теле всё сильнее. Ему хотелось вобрать в себя всю ту боль, что сейчас испытывает Хуа Чэн. Невыносимо видеть, как любимый человек страдает. Сердце продолжает кровоточить, когда приходит понимание, что он абсолютно ничем не сможет помочь ему. Всё, на что он способен, — это крепко обнимать и говорить, что всё будет хорошо. Нет! Просто быть рядом и молча поддерживать уже достаточно для израненной души. Хуа Чэн обязательно поймет его намерения и чувства, которые он испытывает в данный момент, пока неуклюже пытается успокоить и закрыть от всех бед. И в этот момент в сердце Хуа Чэна зародилось крошечное семечко осознания, что перед ним не просто ангел Се Лянь, не просто компаньон и друг. Се Лянь — это спокойное и уютное место. Его место, в котором можно укрыться от проблем, напитаться теплом и окунуться в гавань нежных чувств и эмоций. Он словно яркое солнышко, согревающее любого, кто прикоснется к нему; словно хрупкий и нежный цветок, который сорвется от малейшего дуновения ветра; словно крошечный птенец в огромном мире, которого нужно оберегать. Разумеется, Се Лянь был таковым исключительно в глазах Хуа Чэна, и он это понимал. От чего этот ангел стал для него самым хрупким созданием во вселенной? Откуда в нём поселилось такое отчаянное желание защищать его даже ценой собственной жизни? Хуа Чэну казалось, что прямо сейчас он упускает что-то очень важное, к чему он всё это время никак не мог подобраться, но застилающие разум невыплаканные слезы не позволяют ему разорвать эту тонкую рисовую бумагу, которая отделяет его от главного. Глубоко вдохнув полюбившийся цветочный аромат, исходящий от Се Ляня с их первой встречи, он сильнее прижался к нему и позволил белой ткани его одежды впитывать всю влагу, копившуюся внутри столько лет.

***

В просторной и пустой кухне находились всего двое. Неизвестно, куда делись все повара и прислуга, но Фэн Синь знал точно одно — сегодня ему не суждено проглотить ни куска, пока на кухне хозяйничает Му Цин. — Ты хоть раз держал нож в руке? — недоверчиво спросил Фэн Синь и присел на край стола, на котором Му Цин нарезал мясо и овощи. Демон окинул его неодобрительным взглядом, но не стал прогонять с места, ведь сейчас он добровольно подсел так близко к нему, с опаской наблюдая за каждым его действием. — Что, не доверяешь? — улыбнулся Му Цин. — Я должен контролировать, что ты добавляешь в мой котелок, — Фэн Синь расслабленно пожал плечами. — Вдруг подмешаешь любовный отвар? Я должен быть осторожен. — А он мне и не нужен, — уверенно произнес Му Цин. Затем потянулся к пучку зелени, лежащему возле руки Фэн Синя, и, как бы невзначай, коснулся кончиком своего пальца его мизинца. Фэн Синь опустил взгляд на их пальцы, которые находились в непозволительно тесном контакте друг с другом и некоторое время неотрывно наблюдал за ними. Лишь одной этой заминки Фэн Синя хватило, чтобы на лице Му Цина расцвела широкая улыбка, доказывая правдивость его предыдущих слов. Увидев его наглое самодовольное выражение, Фэн Синь резко отдернул руку, фыркнул себе под нос и отвернулся. — Неужели больше не боишься? — хмыкнул демон, отвлекаясь на такого милого обиженного ангелочка. — Я… Чёрт! — неожиданно выругался он, и Фэн Синь обернулся на звук. — Ты...! — прикрикнул Фэн Синь и резко спрыгнул со стола, хватая окровавленную руку Му Цина. — Какого чёрта? У тебя глаза на затылке? В детстве не учили правильно пользоваться ножом? Смотри, всё в крови! Наверное, рана очень глубокая. Вываливая поток бесконечной ругани, Фэн Синь принялся метаться по кухне в поисках чашки с водой и какой-нибудь чистой ткани. Наблюдая за его гневными переживаниями, Му Цин почувствовал сильный жар в области сердца. По телу пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. Не дожидаясь новых упрёков в свою сторону, он потянулся здоровой рукой к Фэн Синю и прижал его к себе, заключая в невесомые объятия, а раненую завёл подальше за спину. — Не нужно так беспокоиться за меня и бегать по кухне, — прошептал он ему куда-то в волосы. — Я самостоятельный мальчик и вполне могу позаботиться о себе сам. Присядь, — он осторожно подтолкнул Фэн Синя к столу и усадил его на прежнее место; промыл рану в мутной воде непонятного происхождения, подобрал с пола какую-то тряпку и принялся перевязывать кровоточащий палец. — Что ты делаешь? — раздраженно выдохнул Фэн Синь. — Так ведь можно занести инфекцию и остаться без пальца, — он вновь встал и вернулся к поискам чистой ткани. Налил чистую воду в чашку, аккуратно взял Му Цина за руку и опустил ладонь в прохладную воду, тщательно промывая рану от крови. Убрав с кожи лишнюю влагу, он развернул руку ладонью кверху и принялся ещё более осторожно и нежно накладывать импровизированную повязку. Сердце Му Цина вновь налилось обжигающей кровью и потяжелело раза в три. Пальцы рук слегка подрагивали, дыхание то учащалось, то и вовсе пропадало, а уголки губ так и норовили поползти вверх, прямиком до покрасневших ушей. Фэн Синя напрягло это затянувшееся молчание, поэтому он решил проверить, не испытал ли Му Цин болевой шок, но неожиданно обнаружил, что тот без стеснения пялится на него. Ангел задержал взгляд на его лице, изучая каждую деталь: сияющие глаза, покрасневшие кончики ушей и приоткрытые розовые губы. Отдернув себя, он вернулся к повязке и, наконец, завязал последний узелок. — Готово, — пробормотал он, не поднимая голову. — В следующий раз будь аккуратнее. Фэн Синь уже намеревался вернуться на своё прежнее место, как вдруг чужие горячие пальцы обхватили его подбородок и потянули вверх. Сердце мгновенно сжалось, когда губы Му Цина оказались всего в миллиметре от его собственных, но он не мог пошевелить ни единым мускулом. Оцепенение полностью овладело его телом, поэтому ему оставалось лишь молча наблюдать за действиями демона и стараться контролировать своё дыхание, чтобы ненароком не нарушить эту манящую тишину резким рваным вздохом. А Му Цин то отдалялся, то приближался. Играл со своей собственной жизнью так, будто она ничего не значила. Танцы с огнём будоражили его и подогревали нарастающее возбуждение. Соблазн слишком велик, чтобы вот так просто отказаться от него. Всего одно крошечное касание. Ничего ведь не случится. Ничего. Не. Случится. Фэн Синь практически почувствовал тепло чужих нежных губ на своих собственных. Охваченный резко появившейся тревогой, он собрался оттолкнуть от себя Му Цина и оградить его от грядущей ошибки, но тот самостоятельно взял свои чувства под контроль и, небрежно мазнув губами по уголку губ Фэн Синя, оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Отстранился на несколько сантиметров и заглянул в глаза, пытаясь разглядеть там смесь из гнева, ненависти и отвращения, но не увидел там ничего, кроме испуга, трепета и… желания. Му Цин воодушевленно улыбнулся и провел большим пальцем по его нижней губе, как бы стирая тот их невидимый поцелуй, которому никогда не суждено произойти. — И всё-таки я тебе нравлюсь, Фэн Синь, — он окончательно отстранился и вернулся к нарезке продуктов. — Только ты упорно не хочешь признаться в этом даже самому себе. Фэн Синь никак не ответил на эти заявления, делая вид, что и вовсе не обратил на них никакого внимания, хотя прямо сейчас, находясь в нескольких шагах от того, кто только что пытался украсть его поцелуй, прикладывал неимоверные усилия, чтобы успокоить бушующий внутри него ураган различных чувств и эмоций.