*
9 декабря 2011 г., 14:28
— На его похороны Дионис принес букет темно-бордовых, почти черных роз. Некоторые говорят, что видели, будто он плакал. Но я им не верю.
— Почему?
Мужчина пожал плечами, сжимая бледные пальцы на пачке с сигаретами:
— Не знаю. Наверно, не хочу верить.
Отвернувшись, он направился к выходу из зала. Парень, оставшись у картины один, склонил голову и чуть прищурил глаза, всматриваясь в ломаные линии. Вот взгляд выхватил одну завитушку, должно быть прядь волос, переместился дальше, глаза, губы, шея, дальше. Кусочки в сознании складывались в цельную картину, написанную тусклым багрянцем.
Моргнув и сфокусировав взгляд, молодой человек посмотрел на дверь выставочного взгляда, мимо снующих куда-то людей. Еще раз моргнув, он выбежал на улицу, не обращая внимания на дождь и прохожих, скрывшихся за зонтами. Он догнал мужчину с тусклыми рыжими волосами и, схватив за плечо, выпалил:
— Я хочу, что бы Вы научили меня искусству.
Тот замер, и юноша быстро добавил:
— У меня нет денег. Но... прошу Вас.
Повернувшись, мужчина окинул его безразличным взглядом, покачал головой, снова посмотрел в умоляющие глаза.
Вздохнул:
— Сразу говорю — у меня немного не прибрано.
И пошел дальше, не обращая внимания на стеклянные капли дождя, стремительно летящие в объятья холодного асфальта, готовые соприкоснуться с ним и раствориться в застывшем грунте, но вынужденные каждый раз лишь натыкаться на стену отчужденности и раскалываться на мириады брызг отчаяния, смешивая свою боль и утопая в лужах одиночества.
