Я напишу тебя гризайлью

Тугие струи воды били по все еще горячим телам, смывали следы красок и секса, цветными ручьями утекая в водосток. Ампел мягко водил руками по телу мальчишки, стирая следы художества. — Ты тоже вымазался, — тихий расслабленный голос, едва слышный в шуме воды. Ампел склонился к подростку: — Ну, так помоги мне отмыться. Это ведь ты меня испачкал. Вспыхнув, Дионис вспомнил, как их тела сливались в движении, смешивая краску. Он неуверенно коснулся груди мужчины и провел вниз, отчищая кожу от остатков радуги. Повторил движение, добавив вторую руку, и вот он уже просто водит по чистой груди мужчины, возбуждаясь снова. Резко выдохнув, Ампел схватил запястья мальчишки и развернул спиной к себе, опирая его руки о прохладный кафель. — У тебя еще на спине немного осталось, — прошептал, склонившись к порозовевшему ушку. Ставя ноги шире, Дионис откинул голову и призывно прогнулся в пояснице. Ампел прижался к его спине, целуя подставленную шею, обхватил рукой возбужденную плоть. Юноша застонал, выгибаясь сильнее, и потерся задом о пах Ампела. — Дионис, — выдохнул тот, — не делай так. Иначе будет больно. Резкими движениями он водил рукой, доводя мальчишку до безумия. — Плевать, — едва слышно проговорил Дионис и повел ягодицами по мужчине. Ампел чуть прикусил плечо парня, который, не выдержав, излился ему в ладонь. — А как же ты, — пробормотал через некоторое время Дионис и, отняв лоб от кафеля, посмотрел на мужчину, неподвижно прижимающегося сзади. Ампел двинул бедрами, показывая подростку, что его возбуждение никуда не исчезло. Мужчина развернул юношу к себе и посмотрел в глаза, тот, улыбнувшись, молча опустился на колени, под град летящих струй. — Я никогда не делал ничего подобного. Так что за технику не ручаюсь. Приблизившись к мужчине, он засомневался. А сможет ли? Он никогда даже и не думал о чем-то подобном, с этой стороны конца, разумеется. Прикрыв глаза, он выкинул все страхи и комплексы из головы, и лизнул его. Нежная теплая кожа. Хм, пока ничего особо ужасного. Что ж, попробуем. Открыв глаза, он уже сознательно повторил движение. Струи воды, стекающие по телам, попадали мальчишке в рот и он никак не мог распробовать вкус. Он прочертил языком длинную линию от натянутых яичек до головки. Вроде, ничего. Поцеловал самый кончик и быстро лизнул, углубил поцелуй и стал медленно проталкивать его между губ. Ампел тихо застонал, цеплялась за красные пряди, потемневшие от воды. Этот звук Дионису понравился. Впиваясь ногтями в бедра мужчины, он с мучительной медленностью двигал головой, играя с ним языком и губами. От этого занятия он получал удовольствие чуть ли не больше, чем сам Ампел. Впервые в их отношениях он стал главным, и эта власть над стонущим мужчиной заводила невероятно. Он порхнул пальцами по собственному члену, легонько сжал, помня, как только что это проделывал Ампел. Неожиданно Дионис понял кое-что, и одновременно с этим Ампел дернул волосы, стараясь отстранить его от себя, но юноша упрямо мотнул головой, насаживаясь сильнее, и почувствовал, как горячая влага стекает по горлу и между пальцами на его члене. Опустившись рядом, Ампел хрипло рассмеялся и прижал мальчишку к груди. — Ну и ну. Знаешь, у меня появляются сомнения, так ли ты был невинен до встречи со мной. — У меня были женщины. — Я не о них... — Что? Да как ты мог подумать такое, да я не с кем... Ампел заткнул рот мальчишки тягучим поцелуем, в котором не было ни страсти, ни похоти. — Я же пошутил. Притихший мальчишка прижался рядом. Струи продолжали падать на них и стекать, а в груди у него что-то теплое, пушистое и светлое, словно котенок, обернуло сердце. Стоило им привести себя в порядок и одеться, как Ампел обхватил запястье парня и потащил его куда-то. — Я хочу показать тебе одно место. Выйдя в подъезд, он поднялся по вертикальной лестнице возле перил, с силой толкнул квадратную дверку наверху и скрылся. Недоумевая, Дионис поднялся следом и оказался в темноте чердака. Раздался щелчок, и свет фонарика высветил силуэты, в которых Дионис узнал тот хлам, который раньше находился в классной комнате. Так вот куда Ампел перетащил все барахло. Ампел снова взял его за руку и повел к лестнице, почти такой же по которой они поднялись сюда. — Давай ты первый, — шепнул Ампел, подталкивая мальчишку. Ветер трепал еще влажные после душа волосы, свежий воздух кружил голову, звезды и луна освещали город и его жителей, тело любимого грело спину. Дионис рассказывал Ампелу о себе и отце, немного о друзьях и одиночестве, о живописи и любви. Ему хотелось рассказать мужчине все, чтобы тот знал его всего, полностью, и он хотел бы узнать о мужчине то же самое. Им было так хорошо вместе, так близко, так тепло, так цельно. Они даже не осознавали, насколько были одиноки, пока не встретили друг друга. И может это глупо, или наивно, или по-девчачьи, или еще как-то, но Дионису хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Но вот время пришло, и мальчишке пора была уходить. Попрощавшись с Ампелом поцелуем, он спустился вниз и вышел во двор. Стоило художнику пропасть с поля зрения Диониса, как к нему тут же вернулось ощущение неизбежности страданий. Антерос стоял на улице, лениво облокотившись на машину. — Ты сегодня долго, — протянул он, открывая для мальчика дверь. — Рисовал, — равнодушно пожал плечами тот. — И все? — Что? — спросил Дионис, и в голосе послышалось напряжение. Странно улыбнувшись, водитель покачал головой и захлопнул дверь. Плохое предчувствие усилилось. Придя домой, Дионис взялся за альбом и карандаш, стремясь хоть немного отвлечься. На бумаге вырисовывались тела, переплетенные в наслаждении или обнимающиеся в нежности. Усталый и довольный он лег спать только к четырем утра.