Я напишу тебя гризайлью

На следующее занятие чай был. И весьма неплохой, Дионис даже решился отпить маленький глоточек. — Итак. Давай-ка займемся рисованием. Я хочу посмотреть, на что ты вообще способен, — сказал Ампел таким тоном, что стало ясно - ничего хорошего от своего ученика он не ожидает. Домыв чашку, мужчина выключил воду и куда-то направился. Дионису оставалось только последовать за ним. Идя за Ампелом, подросток зашел в комнату, и первое, что бросилось в глаза — бардак. Ужаснейший беспорядок, ориентироваться в котором мог только хозяин квартиры, да и то, даже для него это занятие не всегда было простым и безопасным. Прислонившись к стенам, стояли холсты, напротив окна — разложенный диван, накрытый старым покрывалом, рядом с ним стол, заставленный бумагой, кистями, различными баночками и тюбиками так, что невозможно было увидеть столешницу. Хлам со стола плавно перетекал вниз, частично закрывая пол. Ампел прошел к окну, мастерски лавируя между коробками и стопками альбомов, листов и книг, и раздвинул тяжелые пыльные шторы. Солнце потоком хлынуло в комнату, и Дионис разглядел пылинки, летящие в его золотистых потоках. — Тут немного не прибрано, — с вызовом произнес мужчина, но тут же испортил весь эффект, громко чихнув. Парень отрывисто кивнул с серьезным видом, старательно сдерживая смешок. Немного не прибрано?! Ну и ну. Ампел подошел к одной из коробок, стоящих на полу, и принялся что-то там искать. — Чем ты любишь рисовать? — уже дружелюбней поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия. Дионис пожал плечами: — Без разницы. Меня привлекают все техники. — Да ну? — с какой-то непонятной иронией воскликнул мужчина, выпрямляясь, и прошел к древнему креслу, держа в руках потрепанную книгу. Парень заинтересовано наблюдал — развалится или нет. Вот Ампел аккуратно опускается в него, садиться и закидывает ногу на ногу. Эх, нет. Мальчишка был разочарован. А ведь он был готов поспорить, что развалюха сломалась бы и от сквозняка! — Возьми на столе все, что тебе нужно, - негромко произнес мужчина, открывая книгу и не глядя на ученика. Дионис опасливо пробрался к столу, стараясь проходить как можно дальше от хлипких конструкций из макулатуры, но так как они были везде, это оказалось довольно проблематично. Пройдя, наконец, этот лабиринт, он обнаружил на столе всевозможные художественные материалы. Всяческие карандаши, от графитного до воскового, кисти флейцевые и круглые различного размера, перья, банки с гуашью, тушью и акрилом, акварель в брикетах и тюбиках, масло и много всего еще. Подумав, Дионис решил выбрать угольный карандаш и один из альбомов в стопке. Развернувшись к мужчине, он наткнулся на пристальный взгляд, скрытый за стеклами очков в черной оправе. — Вы носите очки? — вопрос слетел с губ, прежде чем Дионис успел подумать, — простите. — Тебя это удивляет? — Ампел выгнул бровь. — Ну... немного. — И почему же? — Не Ваш стиль, скажем так. Мужчина насмешливо фыркнул. — Ты думаешь, на качество зрения влияет стиль? Дионис понял, что был не прав и этот разговор перестал его интересовать. — Может уже начнем занятье? — постучал он альбом по бедру, всем видом показывая нетерпения и жажду рисовать. Опустив голову, мужчина спрятал улыбку. — Как Вам будет угодно! А теперь возьми стул в том углу или садись на диван, как хочешь. Оглядев разложенный диван, на котором явно спят, критическим взглядом, Дионис героически отправился на поиски стула, не замеченного в этом бедламе ранее. Найти его — было только началом, ведь до него еще нужно было как-то добраться и перенести в другое место. Давя порыв плюнуть на все, отказываясь от столь опасного и рискованного предприятия, и сесть на софу, мальчишка смело направился к противному предмету мебели. Так, что теперь? С досадой посмотрев на карандаш и альбом, все также зажатые в руке, он взял стул, сделал шаг и... Сбив одну из коварных стопок книг деревянной ножкой, парень отступил назад, запнулся обо что-то, подвернул ногу и плюхнулся на пол, подставляя руки, чтоб не отбить одну из важнейших частей тела. Проклятая мебель приземлилась сверху. К счастью, квартира была плотно заставлена, и раздавшийся грохот оказался не таким громким, как мог бы получиться. В установившейся тишине Ампел снова оглушительно чихнул и, поднявшись с кресла, подошел к пареньку, лежащему на груде бумажного мусора. — Ну и беспорядок же ты мне тут навел, — с укоризной протянул он, стараясь не рассмеяться и обидеть мальчишку еще больше. Мужчина взял несчастливый стул и, с легкостью преодолев лабиринт, поставил его на пол, после чего снова уселся в кресло и взялся за книгу. С трудом поднявшись, Дионис отряхнул одежду, стараясь не утерять хоть какие-то остатки достоинства, и чуть прихрамывая, подошел к деревянному четырехногому, кидая на него взгляды далекие от дружелюбных. Альбом и карандаш он по-прежнему судорожно сжимал в руке. — Присаживайся, — важно указал мужчина. Мальчик сглотнул, думая, что вот он-то точно должен развалиться, тем более после столь бурного падения, но делать нечего — пришлось садиться. Зря что ли он за ним шел? Затаив дыхание он опустился, и — о чудо! — тот выдержал. Немного расслабившись, парень отряхнул пыль с альбома, недовольно посмотрел на заляпанные руки и, пока не видит мужчина, украдкой вытер их о ткань джинсов. — Итак. Рисуй. — Что? — растерянно переспросил Дионис, такого он никак не ожидал. Мужчина насмешливо фыркнул и посмотрел на мальчика сквозь стекла. — Ты думал, я собираюсь смотреть, как ты танцуешь? Или ты взял альбом и уголь, чтоб стихи мне писать? Поджав губы, Дионис раскрыл альбом, навел остро заточенный грифель на белый лист и... недоуменно посмотрел на Ампела. — А что рисовать-то? Мужчина закатил глаза, демонстрируя, насколько глупый ученик ему достался, но ответить все-таки соизволил: — Что хочешь, — он обвел комнату рукой, — выбери что-нибудь и рисуй. И погрузился в чтение, показывая, что жутко занят и лучше бы его не тревожить. Оглядев комнату еще раз, и не найдя ничего заслуживающего его драгоценного внимания, Дионис снова взгляну на мужчину, собираясь высказать тому все что думает о его педагогических способностях, но так и замер с открытым ртом, пораженной внезапной мыслью. Кинув взгляд на пустой лист, он снова посмотрел на мужчину и, странно улыбнувшись, навел острие карандаша на бумагу, уже зная, что собирается рисовать. Уголь порхал над чистым листом, оставляя мягкие линии и штрихи, запечатывая образ, передавая виденье художника. Ампел тем временем, не поднимая головы, наблюдал глазами за увлекшимся учеником. Совсем мальчишка, лет шестнадцать на вид. Может чуть больше. На мордашку ничего, фигурка тоже неплохая, худенький. Самое интересное в нем - это, пожалуй, волосы. Гладкие, тонкие, и цвет у них даже не рыжий, а тот сочный, резкий красный, который так редко встречается в природе. Но вот сама стрижка, сделанная мастером, фирменные тряпки, стоящие столько, сколько мужчине и в год не заработать, взгляд всегда чуть презрительный, кричащий. Ампел терпеть не мог таких - папочкиных сынков, ничего в жизни не видевших, ничего не добившихся, но мнящих себя богами. Дионис оторвался от рисования и резко посмотрел на мужчину. Взгляд глубокий, умный, пронзительный. А может этот не из таких, может он лучше? Ампел слегка улыбнулся и опустил глаза в книгу. Как бы то ни было, неважно, насколько мальчишка плохой или хороший. Если у него есть деньги, он может быть каким угодно. Он готов эти деньги платить, а больше от него ничего и не требуется. Спустя какое-то время, когда был положен завершающий штришок, Дионис выпрямился на неудобном стуле. — Я закончил. Увлеченный чтением мужчина вздрогнул, услышав громкий голос, и, посмотрев на мальчишку, протянул руку. Парень несколько неуверенно вложил альбом в протянутую кисть, и Ампел нетерпеливо посмотрел на лист, исчерченный легкими линиями. Лицо его тут же вытянулось в удивлении, он непроизвольно кинул короткий взгляд на мальчишку, но быстро взял себя в руки и посмотрел более беспристрастно. За стеклами очков скрывался задумчиво-растерянный взгляд из-под нахмуренных бровей, прямой узкий нос, тонкие линии приоткрытых напряженных губ, острый подбородок, смягченный небольшой ямочкой, черные волосы, завязанные в небрежный хвост. Изящная шея, линии широких плеч, одна рука покоится поперек бедер, вторая держит книгу перед лицом, грудь с двумя пятнами темных сосков, узкая талия, темная полоска завитков, уходящая в джинсы. Стараясь взглянуть на зарисовку как можно более отстраненно, Ампел покачал головой: — Неплохо-неплохо. Композиция, построение, штрих, тон, плотность... да, весьма неплохо. Только надо поработать над реалистичностью, совсем не похоже. Дионис недоуменно нахмурился. — А по-моему, очень похоже. Я вижу это именно таким. Мужчина снисходительно улыбнулся: — Ну, конечно, для тебя это выглядит правильно, хорошо и вообще она - шедевр, но это ведь твоя работа — ты не можешь оценить непредвзято. Знаешь, на твоем месте я бы прислушался к чужому мнению. — Так вот и прислушайтесь. Я говорю, что это похоже. Ведь Вы тоже не можете оценить себя непредвзято. Мужчина только улыбнулся и покачал головой. Дионис собрался было уже обидеться и молча уйти, но, подумав, все-таки решил поинтересоваться, даже и не пытаясь скрыть своего недовольства. — И в чем же эта непохожесть? Испытывая смешанные чувства, Ампел кинул на него быстрый взгляд и снова посмотрел на рисунок. Поправил очки, которые в этом не нуждались. — Ну, для начала, — и замолчал, попробовал еще раз, — для начала, вот смотри, вот тут неправильно наложен объем, плечи у тебя получились слишком большие, грудь... м-м, здорово, конечно, но у меня она не настолько массивная, пропорции не те... тут тень ушла куда-то, и... выражение лица, — он с искренним возмущением посмотрел на юношу, — неужели у меня такой вид, когда я читаю? Дионис плотно сжал губы, но на этот раз не от злости, а от старательно сдерживаемой улыбки. С абсолютно серьезным лицом он кивнул. — Теперь буду читать только в одиночестве, — пробормотал Ампел, — итак, думаю, завершим на этом. Проводив парня до двери и закрыв дверь, он взглянул на альбом, все еще сжимаемый в руке. — Черте что, — растерянно пробормотал и внимательно посмотрел в зеркало.