Всепоглощающее чувство

— В этом месяце хорошо выделилась Аккерман, — Смит, сидящий в кожаном кресле, просматривал отчёты, которые принёс Леви. — Согласен, — как всегда уставший брюнет сидел напротив командора и мечтал о том, когда его отпустят в прохладную комнату, где сейчас стояла горячая чашка его любимого чёрного чая. — Микасе нужно дать отдых, она за эти недели хорошо потрудилась, — Эрвин, держа в руках бумаги, быстро проходил взглядом по тексту, иногда переворачивая. — Думаю, — он нахмурил свои прелестно-густые брови, — двух дней ей будет достаточно, — сделал свой вывод мужчина. Когда у Смита было хорошее настроение, а дела у него шли в гору, он мог расщедриться перед некоторыми рекрутами, например, давая им выходной, но не за просто так. — Тогда я ей передам, — Леви, ухватившись за ручки кресла, встал с сидения, и, даже не отдавая честь, тихим шагами вышел из кабинета, с хлопком закрыв деревянную дверь. Посмотрев вслед другу и как-то печально вздохнув, блондин перевёл внимание на стопку бумаг и снова вздохнув принялся за работу…

***

      Лето в этом году было жаркое. Солдаты спасались от палящего солнца как могли. Чаще всего разведчики сидели в казармах до вечера, пока не позовут на тренировку, которую из-за жары пришлось перенесли на позднее время. Да и тренировок в общем стало меньше, только одна за день, чему некоторые солдаты были довольны. На вылазку ехать опасно, так как из-за такой невыносимой жары много людей можно потерять, что не выгодно разведке и правительству, поэтому в последнее время их не намечалось.       Шагая по длинным коридорам с прямой осанкой и расправленными плечами, Леви посмотрел в находящееся рядом окно, обращая внимание на черноволосую девушку, которая в такую жару опять тренировалась на улице, отрабатывая удары на давно поношенных тренажёрах. — Вот чертовка, — процедив сквозь зубы, он продолжил свой путь к выходу на улицу.       Капитана разведывательного отряда всей кровью и плотью раздражала эта чертова азиатка со своим синдромом старшей сестры и невыносимым характером. Она постоянно шла против его приказов, она постоянно делала вид, что не замечает его, будто назло. Он точно знал, что Аккерман смеется над ним в глубине душе и постоянно представляет, как она издеваться или унижает сильнейшего воина человечества, но не смела говорить это вслух. Держа все самые мерзкие мысли у себя в голове и наслаждаясь ими.       Раздражающая мелкая поганая девчонка, которая дальше своего недоумка братца больше никого не видит, но она нравилось ему, также сильно, как раздражала его. Эти чувства приводили его в бешенство.       Леви и сам не заметил, как его стало тянуть к этой черноволосой бестии, но он умело это скрывал от окружающих, ведь не чуждо ему, профессиональному убийце титанов, сильнейшему воину человечества, самому желанному и сексуальному мужчине в трех стенах, влюбляться в какую-то нестабильную девчонку, которую уже никто не сможет перевоспитать.       Ему хотелось рассмеяться со всей этой ситуаций, Леви казалось, что он совсем свихнулся и по нему явно плачет психиатрическая больница. Но каждый раз, когда она проходила мимо или смотрела на него своим холодным и пронизывающим до косточек взглядом, он не мог не взглянуть на неё в ответ, задерживая взгляд и рассматривая недурное тело девицы. — Аккерман! — в лицо ударили лучи солнца, ослепляя, отчего мужчина поморщился, пытаясь привыкнуть к свету. Девушка грациозно повернулась к источнику звуку, а затем, увидев капитана, мигом отдала честь. — Что-то случилось, сэр? — её грудь часто вздымалось, что говорило о том, что она сильно устала. Чёрная, как воронье крыло чёлка липла к вспотевшему лбу, а майка вплотную прижималась к мокрому телу. Аккерман мог бы любоваться ею вечно, но, поборов своё желание, посмотрел пронзительным взглядом ей в глаза, выражая серьёзность. — Какого черта ты портишь казённое имущество и кто тебе разрешил выйти в такое время? Хочешь проваляться в лазарете с солнечным ударом? — она убрала мешающие пряди волос и начала разматывать бинты на костяшках. — Я не могу сидеть в комнате, мне нужно тренироваться, иначе я потеряю форму, — быстро, но громко проговорила Микаса, медленно складывая бинты.       Она единственная, кто не боялась дать отпор ему, она была той, которая не боялась смотреть ему в глаза во время словесной перепалки, и все же мужчина до сих пор не мог понять привлекает его эта бесстрашность или отталкивает. — Это не отговорка, бегом в штаб и чтобы я тебя сегодня на улице не видел, — грозно проговорил капитан. — А как же вечерняя тренировка? — Микаса с безразличием посмотрела на него. — Командор дал тебе два дня выходных, надеюсь, против его приказа ты не пойдешь, — язвительно ответил Леви, сверкнув своими голубыми радужками, которые внимательно наблюдали за лицом Аккерман. Девушка скрипнула зубами, о чем говорил её напрягшаяся челюсть, а глаза обрели отблеск ярости.       «Как же легко её разозлить», — Леви довольно усмехнулся в своих мыслях. Наверняка она уже проклинала его всеми возможными словами и подбирала отборные маты, но против приказа командора Микаса точно не пойдёт. Она могла бы прийти к Смиту, сказав о том, что ей не нужен отдых, но всё же не каждый день командор раздает выходные. Поэтому, хорошо пораскинув мозгами, черноволосая двинулась в сторону штаба и, проходя мимо Леви, чётко проговорила: — Хорошего дня, сэр, — а затем зашла в здании. Аккерман уловил нотку её прекрасного аромата и глубоко вдохнул его, пытаясь запомнить. Уголки губ немного приподнялись, а затем вспомнив, что его могут увидеть, мужчина вернул себе прежнее выражение лица.

***

      Иногда Аккерман размышлял: что же ему нравится в ней? Красота, ум, сила, умение постоять за себя и близких ей людей — это несомненно. Она была идеальна во всем, будь то уборка, готовка, убийство титанов или тренировки.       Ей нет равных.       Даже во время вылазок, грязная, потная и вся в крови Микаса выглядела просто прекрасно, а как она грациозно убивала этих мерзких существ, просто превосходно. Её лицо было идеально утонченное: бледная кожа, пухлые, слегка розоватые губы, в которые хотелось впиться со всей страстью, раскосые глаза, в которые хотелось смотреть вечность. Даже этот шрам, что ей достался от Йегера, был идеален на её лице. Из минусов был только её характер и невыносимая привязанность к сводному брату. Будь его воля, Леви бы давно придушил недотитана и выбросил бы его труп в ближайшую речку. Чтобы больше не мешался и не мозолил глаза своим смазливым лицом.       Потерев виски от нахлынувших мыслей и устало вздохнув, Леви отложил перо и перевёл свой взгляд в окно, за которым уже был ярко-оранжевый закат, значит тренировка скоро будет. Леви не нравилось то, что солдаты отдыхают весь день, но он понимал, что лучше это, чем потом тащить полудохлых рекрутов с улицы обратно в здание.       Встав из-за стола окончательно и взяв фарфоровую чашку в руки, он двинулся к подоконнику, наблюдая за разведчиками, которые постепенно собирались на площадке. Вот показалась черная макушка с ярко-красным шарфом, который можно увидеть издалека за сотни километров, а рядом с ней естественно Армин и недоносок Йегер. — Сказали же: сидеть в казарме, — пробормотал брюнет устало выдохнув, сил на возмущения совершенно не было. Возможно, он хорошенько ударит себя по лицу за то, что наблюдает за Аккерман из окна своего кабинета, который находился на третьем этаже и из-за этого шанс быть замеченным сильно удваивался, но это его совершенно не останавливало.       Леви раздражало то, что он иногда не может сдержаться, чтобы не задержать взгляд на Микасе или лишний раз её коснуться. Ему нужно держаться от неё подальше, но он не может без неё. Как бы его все ни бесило, но мысль, что на одной из вылазок она может умереть, пугала. Хоть Леви и был уверен в её силе, но даже Микаса сможет оступиться, просчитаться и оказаться в вонючей пасти титана. Каждый раз, когда девушка исчезала из его поля зрения, Аккерман начинал не на шутку волноваться, да так, что вот-вот и сердце остановится, но, когда он замечает её в толпе, уставшую и грязную, может быть, раненую, то как с груди падал камень волнения и он мог заново дышать.       Каждый раз, когда разведка выезжала за стены, мужчина осматривался, не забыли ли её, не мертва ли она. Но когда он видел Микасу на лошади или спящую в повозке неподалёку, его измученная душа чувствовала огромное облегчение.       Он резко выплыл из своих мыслей и сконцентрировал свой взгляд на азиатке, которая, сложив руки на груди, смотрела в ответ на капитана, показывая тем самым, что заметила его. Так и смотрели они друг на друга, пока Ханджи громким голосом не объявила о начале тренировки, и Микаса не скрылась в стенах замка.       Скорее всего, она провожала Йегера и Арлерта…