Глава 1
30 июня 2020 г., 19:57
Мы пленники общей и тёмной судьбы Меж вихрей вселенской метели, А наши герои — всего лишь рабы У мифа, идеи и цели. — И. Губерман —
***
На отвесной высокой скале стоял могучий воин, прикованный к ней колдовскими цепями, как был прикован знаменитый Прометей — титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. Буйные волны неспокойного моря разбивались об утёсы у подножия скалы, ударяясь о них. Кругом была одна непроглядная тьма, окутывающая весь мир. Воин умирал от голода, жажды, холода и жары. Высоко на небе над ним кружили стервятники, ожидая момента кровожадного пиршества. Воин был уже на грани, его жизнь висела на волоске, который вот-вот порвётся. Он находился на краю погибели. Воин цеплялся за жизнь изо всех сил, которые были у него. Они покидали его с каждым днём. Когда одна из этих хищных птиц подлетала к нему, воин дёргался на месте, дабы отпугнуть её от себя. «Прочь, мерзкая птица! Я ещё жив!» — прогонял он каждую из них. И, в конце концов, через несколько дней силы покинули воина и он, потеряв сознание, повис на цепях, сковавших его руки. Душа его всё ещё была при нём. Стервятники дождались. Одна птица подлетела к воину и выклевала ему глаза. Другие птицы подлетели вслед за первой и стали отрывать от бессознательного тела по кусочку. Воин же, потеряв сознание, не чувствовал ту боль, что они ему причиняли. А потом, на подсознательном уровне воин услышал чьи-то голоса. Они предали тебя… Они обманули тебя… Обрекли тебя на муки и страдания… Они уничтожили всё… Всё, что было тебе дорого… …Они изнасиловали и избили твою жену… Они убили твоих сыновей… Они убили твоих родителей… Слушая то, что говорят голоса, воину казалось, что он бредит. Но, голоса были реальными. «Нет, — подумал воин, — птицы не умеют говорить по-человечьи». … Разрушили твой мир… Стёрли с лица земли… Превратили твой рай в полыхающие адским огнём руины… Не было видно лиц тех, говорящих с ним. Лишь голоса, шепчущие, зовущие воина к себе. Слащавые речи в том прошлом привели его к трагичному концу. Сейчас же только то, что жаждет его бессмертная душа. «Пусть тьма, — решил воин, — сладостная тьма поглотит меня с головой, — наблюдая за тем, как стервятники поедают его плоть. — Я потерял всё, что когда-то у меня было. Дом, семью, звание, друзей, доверие». … Они уничтожили твой народ… Вытерли ноги об тебя, растоптали, унизили, оскорбили… … Для них ты был никем… Ты делал им добро, а они ответили тебе злом… … Они использовали тебя… Ты доверился им, а они тебя предали… … Предатели! Предатели! Непростительно! Непростительно! … Убийцы! Изменники! Подлецы! Мерзавцы! Ублюдки! Сволочи! Подонки! Сукины дети! Голоса невидимых существ говорили воину только самую настоящую горькую правду. «Да, — согласился воин со своим убеждением, — лучше горькая правда, чем сладкая ложь». Они говорили с ним и кричали, вопили. …Нет им прощения, нет им жалости, нет им пощады! …Месть, месть, месть! Они заслуживают только возмездия! …Предсмертного воздаяния! Смерть за смерть, убийство за убийство, кровь за кровь! Среди множества голосов воин мог различить голоса, принадлежащие мужчинам и голоса, принадлежащие женщинам. … Они не заслуживают такого, как ты… Они не достойны тебя… Воин не мог видеть тех, кто говорит с ним, но, он мог их слышать и чувствовать их прикосновения. Нет, не исклеванным бренным телом, а душой. Именно душа движет телом, а не тело движет душой. Женские руки нежно дотрагивались к его лицу, касались его груди и проводили руками вниз к его достоинству. Руки мужчин ложились на его сильные широкие плечи, и кто-то бережно обнимал его сзади. … Иди к нам, Джон, иди к нам… … Присоединяйся к нам, — сказал мужской голос, такой грубоватый и прямолинейный, — к тем, кто достоин тебя. К тем, кто заслуживает такого, как ты… Затем, воина обняла сзади одна женщина, чей голос показался воину очень приятным для его настрадавшейся души. Какая широкая и сильная спина, — её руки нежно прикоснулись к лопаткам умирающего воина. — Какие мускулы на руках и ногах… Я так мечтала о мужчине вроде тебя, Джон Лонгвуд. Такой умный, сильный, бесстрашный, мужественный и такой красивый. После этого женщина отпустила воина и отошла от него. … С нами ты станешь сильнее, с нами ты обретёшь могущество… … С нами ты обретёшь новую жизнь и вернёшь себе то, что они отняли у тебя. Если пожелаешь… … Мы станем твоей новой семьёй… Мы станем твоей несокрушимой и непобедимой силой… … Вместе мы отомстим изменникам… Мы растопчем их, как жалких букашек… Мы унизим их так же, как они унизили тебя… … Покорим их мир… Поработим всех без исключения. И воин согласился, готовый на всё, что можно сделать. Лишь бы больше не гнить на треклятой скале. — Да, — произнёс он, еле-еле, — я иду к вам… Примите меня, и я поклянусь вам в верности… Заберите меня к себе, и вместе мы уничтожим предателей, — в сердцах воин сжал кулаки и, оскалившись, добавил. — Я готов, меня… меня в этом мире… больше ничего… не держит… У меня больше… ничего… не осталось. Мне… мне больше нечего терять. … Ты был проклят, Джон, — сказал мужской голос, — так извлеки же выгоду из этого проклятия… … Он прав, Джон, в любой неприятности всегда есть выгода… … Только представь: горы золота, серебряников и медяков, огромная сила, могущество и власть… … Целый гарем красивых женщин с сексуальными формами. Всё это твоё… … Тебе никто не будет отказывать… Все будут бояться тебя, уважать, боготворить… … Мы даём тебе наше честное слово… Всё это будет твоим, Джон… …Сначала служи нам верой и правдой, и через определённое время, когда тебя повысят до самого высокого звания, ты получишь обещанное… … Предатели, убийцы и обманщики… Они не заслуживают пощады… … Продай нам душу, Джон, впусти в своё сердце гнев, злость, насилие и жестокость… … Нет любви, нет жалости, сожалений и сочувствия… … Изничтожь в себе всё человеческое… Стань одним из нас, стань воином тьмы, сеющим смерть, хаос и разрушения… … Поверь нам, злость тебе подходит больше, чем доброта… И вновь воин согласился с ними. Он уже был близок к переходу на тёмную сторону. В его сердце холод и пустота, он забыл обо всём на свете, его чистая душа почернела. — Да, заберите меня к себе, я всецело принадлежу вам. Заберите мою душу и сделайте меня одним из вас. … Хорошо, — прозвучал уже знакомый женский голос, — идём с нами. Тебе предстоит пройти испытание, прежде чем тебя возьмут в наши ряды, — женщина протянула воину свою руку с длинными пальцами и ногтями. — Иди за мной, мой мужчина. Воин потянулся к невидимой красотке. Но телом он всё ещё прикован к скале. Душа так же слаба, как и тело. — Помогите, я прикован… Я очень хочу к вам. Тут что-то тяжёлое ударилось с размаху по тому месту, где была левая рука воина, и разрубило цепь в мелкие звенья. Второй раз оно ударилось там, где была его правая рука. Третий раз пришёлся между его ног, цепь раздробилась, и воин освободился от кандалов. …Ты свободен, Джон Лонгвуд. Но, предупреждаем, испытание не лёгкое и не самое приятное… — Мне всё равно, — ответил воин, — я проходил через многое. … Очень хорошо, Джон, ты — настоящий мужчина… Нам нужны такие, как ты, рекрут… … Ну же, давай, возьми меня за руки. На пути к твоему новому дому я буду твоими глазами. Ты только не отпускай моих рук. — Не отпущу, будь уверена, — Джон потянулся к невидимой женщине и схватился за её руки. Воин плавно и медленно опускался вниз во тьму. Впереди была тьма, позади осталась треклятая скала и его прошлая жизнь. В двух метрах он него открылся портал, и воин вошёл в него. После чего портал закрылся. …С позволения нашего повелителя, я дарю тебе временные глаза, — женщина прикоснулась пальцами к его выклеванным глазам. И через миг воин смог увидеть женщину, обнимавшую его сзади. — Видишь меня? — задала она ему вопрос. — Видишь нас? — О да, я вижу тебя и всех остальных, — ответил Джон. — Я догадывался, вы — люди. (Теперь диалог будет описываться так, как пишут все. Чёрточками спереди вместо многоточий). Так как Джон увидел тех, с кем он говорил. Тут же все воины тьмы выстроились перед Джоном и расступились в стороны, открыв проход вперёд. — Идём. — Да, я иду. Воины тьмы забрали к себе умирающего рыцаря и унесли восвояси. В свой мир вечного мрака и ужаса. Новобранца принесли к их властителю, восседающему на высоком каменном троне. Тот был облачён в устрашающие латы, а голова его увенчана шестирогой короной. Глаза-щёлочки зияли белесой пустотой, остальные черты его лица были сокрыты тьмой. — Так-так-так, — низким нечеловеческим голосом произнёс властелин тьмы, — кто тут у нас? Новенький прибыл. Господа, — обратился он ко всем, кто собрался в тронном зале, — у нас пополнение в армии. — Мой повелитель, — обратилась к нему Джейдис, — позвольте представить вам сэра Джонатана Натаниэля Лонгвуда. — Мда, — отозвался тот, — я знаю, кто этот человек… Солдат, — сказал он Джону, — подойди-ка поближе, я желаю посмотреть, подходишь ли ты нам. Джон молча и безбоязненно подошёл к пьедесталу, на котором стоял трон. Властелин нагнулся к воину и, рассмотрев его, заключил: — Телосложение очень подходит к ношению тяжёлых доспехов… Хорошо сложен; сильные мускулистые руки и ноги. Крепкие плечи, крепкая голова, торс и спина… Леди Джейдис, — сказал ей властелин, выпрямившись, и похвалил её, — ты привела к нам идеального солдата. Велю слугам хорошо накормить вас. — Благодарю, милорд, — промолвила воительница. — Отведите его в испытательную. — Повинуемся, повелитель. Два воина под началом Джейдис взяли Джона под руки и привели в испытательную камеру, в которой горели костры. И там он прошёл своё последнее испытание. Женщины, сидевшие в этой камере, встали со стола, за которым ужинали, и окружили воина со всех сторон. Воины же оставили Джона наедине с ними и Джейдис и возвратились к себе в казармы. Джейдис отошла подальше и стала со стороны наблюдать за процессом. Дотронувшись до разных частей тела Джона, женщины провели пальцами сверху вниз, будто расстегнули молнии его кожи. — Приготовьтесь, — сказала одна из них, — сейчас мы снимем с вас кожу. Предупреждаю, будет очень больно. — Я готов, — лаконично ответил Джон и стиснул зубы, когда ему дали палочку в зубы. Он закусил палочку. Женщины взялись за концы расстёгнутой кожи и стали осторожно сдирать её. Пока они сдирали с Джона его кожу он мужественно терпел боль, которую причиняли ему. Острая пронизывающая боль. Эта боль была ничем по сравнению с той болью, которую он ощутил несколько дней назад. Боль длилась недолго, всего-то две-три минуты. После этого у Джона остались видны голые мышцы. Без кожи он выглядел ужасно и отвратительно. Красное мясо, прикреплённое сухожилиями к костям. Кожу сняли всю, даже с лица, (уши содрались и на их месте остались зияющие дыры), и с головы вместе со скальпом. До сего дня этот благородный рыцарь имел длинные светлые волосы. Он осмотрел себя со всех сторон. — Впервые видишь себя таким страшным? — Джейдис сделала пару шагов к нему. — Уф, выглядишь не очень, — с отвращением заметила она, глянув на него. — Увы, все люди внутри такие страшные, — промолвила она, разглядывая мужчину своей мечты. — Лишь снаружи все мы, даже звери и птицы, красивы. Теперь ты знаешь правду. Но ничего страшного. Ведь ты избавился от своей старой кожи, и сейчас обретёшь новую… Женщины подвели воина к специальному месту. Воин встал на его центр, после чего он будто бы остолбенел. Затем, его с головы до ног поглотил тёмно-серый дым, который и подарил воину его новую кожу. В конце концов, рыцарь справился, прошёл испытание. И на его теле появилась новая кожа, грубая и бледная, не такая гладкая и светлая, какой была раньше. После, один мужчина в тёмно-лиловой турнике, с обручем на голове и поясом, обвязанным вокруг живота с кинжалом в ножнах, принёс, вместе с другими слугами тьмы, облегающий костюм и новые латы для нового воина. И Джона облачили в тяжёлые и невероятно прочные доспехи, которых ничто не может пробить. Потом, они вооружили его большим мечом, лезвие которого в центре имеет светящуюся полоску с шипами с обеих сторон. — Теперь ты готов, — сказала Джейдис. — Ты воистину прекрасен, с новой кожей и чёрными доспехами воина тьмы, воина тау, — потом, она отдала служанкам приказ. — Эй вы, прикрепите к его спине плащ. Короткий, доходящий до колен, чтобы не путался под ногами. Женщины принесли плащ и прикрепили его концы к наплечникам. Сама же Джейдис дала воину его рогатый шлем. Джон взял его и надел себе на голову. — Идём, представим тебя нового нашему владыке. Сегодня будет твоё посвящение в рыцари тьмы. После превращения Джон стал очень мало говорить; он говорил только по делу, лишнего никогда не болтал. Люди тьмы знали, что Джон когда-то был солдатом и командиром отряда, состоявшего из двадцати человек. Поэтому, когда они привели его к владыке тьмы во второй раз, последний велел ему встать на колени и поклясться в верности его новому государю. Джон встал на колени перед владыкой и другими высшими воинскими чинами, собравшимися на церемонию посвящения, и, вынув меч из-за спины, к которой был прикреплён, поклялся владыке в верности до конца времён. — Повиновение владыке тьмы, — произнёс Джон, — до самой вселенной тьмы. Мой меч принадлежит вам. — Я посвящаю тебя, Джон Лонгвуд, в рыцари тьмы, — владыка коснулся его плеч лезвием своего меча. — Отныне и навсегда ты принадлежишь Империи Тау. — А мы принимаем тебя, сэр Джон Лонгвуд, в наши ряды армии тьмы! — провозгласили генерал, полковник и прочие младшие по званию офицеры. После этого они и другие солдаты дружно возликовали. Владыка поднял руку, и все разом утихли. — Ты прежде был командиром, — произнёс он, сидя на троне, — посему я возвращаю тебе это звание. И доверяю тебе командование точно таким же отрядом, каким ты прежде руководил. Отрядом из двадцати тау рыцарей, членом которого является эта женщина, — он указал на Джейдис, стоявшую подле Джона, — двадцатый — это ты сам. — Премного благодарю, милорд, — Джон продолжал стоять на коленях и не глядеть ему в глаза. — А теперь встань, сэр Джон Лонгвуд, и повернись ко всем. Мы приветствуем тебя, тёмный командир, и первым моим приказом будет отдых. Джейдис отведёт тебя в твою комнату. Весь тронный зал разразился радостным ликованием и бурными аплодисментами. Звучали горны, гремели барабаны и мечи бились об щиты. И солдаты кричали «Долгие лета Джону Лонгвуду! Долгие лета тёмному командиру!» Прошло посвящение в рыцари тьмы, Джейдис отвела Джона в его комнату. По дороге туда женщина, изящно крутя ягодицами перед своим непосредственным начальником, представляла себе всякие пошлые сцены с ним. Её длинная и толстая коса из густых волос раскачивалась из стороны в сторону. Дойдя до комнаты, они остановились у двери с квадратным окном. — Прошу вас, сэр, — Джейдис открыла её и дала ему войти, — заходите. Джон зашёл в свою комнату, осмотрелся. Комната достаточно большая, уютно обставленная. Кровать, шкаф, сундук под письменным столом со стулом и подсвечник с тремя подставками, а также настенный светильник. Потом, Джон взглянул на воительницу. — Отныне я нахожусь в вашем подчинении, мой командир, — добавила Джейдис, собираясь покинуть его. — Обращайтесь, если вам что-то будет нужно. Что ж, я должна идти, у меня ещё много дел на сегодня. А завтра я представлю вас вашему отряду. Желаю вам хорошо отдохнуть и выспаться. — Благодарю за службу, сержант Джейдис, — удовлетворённо произнёс её командир, сощурив и без того узкие глаза. — С нетерпением буду ждать нашего знакомства. Ступай, ты свободна. — Да, сэр, — ответила воительница. Откланившись и развернувшись на сто восемь десять градусов, Джейдис оставила его наедине с самим собой. Хотя, сама она страстно желала остаться с ним и познакомиться поближе.***
«Ты был проклят, Джон, — вспомнились ему слова мужского голоса, — так извлеки же выгоду из этого проклятия. В любой неприятности всегда есть выгода». «В чём проклятие бывшего сильнейшего королевского рыцаря? — задался вопросом антагонист. — И в чём состоит выгода? — он сел на край кровати, упёрся локтями об колени, снял шлем, положил его на стол и закрыл руками безносое лицо, пытаясь понять суть слов, которых он вспомнил. — Ах да, точно. Эта карга прокляла меня». «Проклинаю тебя, Джон Лонгвуд, проклинаю до конца твоих дней! Ты никогда не будешь иметь детей; на какой бы женщине ты не женился, она не сможет понести от тебя дитя! И даже если и родит, дитя появится мёртвеньким!» — дальше Джон навсегда запомнил жуткий и противный смех злой ведьмы. После казни лучшего королевского рыцаря, сэра Джона Лонгвуда, эту ведьму поймали охотники на ведьм и колдунов вместе со святой инквизицией. Они поймали её, связали ей руки и ноги, а затем, заживо сожгли на костре позора. Тёмный командир пытался забыть о инциденте с ведьмой, наложившей на него проклятие. И тут он понял, его проклятие заключалось в неимении детей. Вот какова была выгода. «Ясно, — подумал он. — Чтоб гореть тебе в аду до самого конца света, чертовка». Если он изнасилует какую-нибудь женщину, будь она юной девственницей или же замужней дамой, успевшей возлечь с мужем, она не сможет забеременеть и родить. И даже если родит, то он будет мёртворождённым. Джон нахмурился, сжал кулаки в латных перчатках. И у могучего командира отряда рыцарей тау зародилась мысль, от которой у приличных людей может поехать крыша. Он вознамерился изнасиловать старшую дочь короля, ту, что очернила его честное имя, оклеветала его и пожаловалась своему папочке. Джон замыслил заставить её горько пожалеть об этом. В Империи Тау — незримом царстве тьмы и хаоса — время течёт иначе. Джон встал с кровати и вышел из комнаты. Ему захотелось хорошенько изучить его новый дом. Выйдя из комнаты, он оказался в просторном холле. На другом его конце виднелись огни окон других комнат. «Значит, это у нас казармы» — понял Джон. Казармы, расположенные на расстоянии в сто девяносто шесть футов друг от друга, на возвышении высотой в шесть десять футов. Под ними располагалось поле со стойлами, к которым привязаны дьявольские кони с рогами на голове. Каждый такой жеребец весит тонну и рост в холке более шести футов и семи дюймов. Настоящие мускулистые гиганты среди нормальных лошадей в мире смертных. Поболтав с конезаводчиком, рассказавшим ему о своих детищах, и побродив по коридорам казарм, Джон вернулся в свою комнату, взобравшись наверх по лестнице, прикреплённой к стене. Завтра его ожидает знакомство с его отрядом. Он ещё не видел их и не знал насколько они хороши. Не знал каков состав его отряда. Джон снял с себя тяжёлые латы, показавшиеся ему легче лебяжьего пера, положил в свой платяной шкаф. Он снял с себя облегающий костюм и лёг в кровать в чём мать родила. Очень скоро он отомстит предателям, а их весьма и весьма много, за то, что они натворили. Он видел в прошлом их лица, видел, как страдал его народ от непомерных взиманий налогов, от непростительного халатного поведения королевских вассалов, распустивших руки. В королевстве царили тогда голод, смерть и разруха.
