Рыцари тьмы

      Казалось Джону, что вечность минула с поры, как стал он командиром рыцарей тау. А ведь минул лишь месяц. Причину выбора Императора он знал со слов Джейдис — сержанта своего, остальное для него неважным было. Ведь целью его существования стала жажда мести и беспощадной расправы.       На следующий день командир воинов тьмы ничего не делал, кроме как ходил по замку своего врага. На стенах в коридорах пусто, его люди по приказу Джейдис сняли со стен все картины и гобелены. Затем, они сложили всё это в кучу и сожгли.       Агерон вместе с Джубеком отдавал приказы остальным воинам готовить столбы для предстоящей казни предателей. Очень скоро все они будут распяты на этих крестах в форме буквы х. Джон поступит с ними так же, как поступил с беглыми гладиаторами Марк Лициний Красс — древнеримский полководец и политический деятель, когда подавил восстание Спартака.       Пока Джон ходил по коридорам, он зашёл в тронный зал. И тут ему в голову пришла довольно неплохая идея:       «Почему бы мне не обзавестись личной рабыней? Мне порой бывает некогда убираться в своих покоях. Всё время уходит на завоевательные походы, карательные миссии и, какие-то ненужные мне геройские подвиги. Да, личная рабыня не помешает. И если я захочу, она послушно будет выполнять любой мой приказ. Мда, даже ублажать меня, составляя мне компанию в постели, и не только».       Джон подошёл к окну в тронном зале Грехема. Во внутреннем дворе его солдаты развлекались поединками друг против друга. Рубились холодным оружием, нападая и защищаясь, кто во что горазд.       Тронный зал пустовал. В нём были только опрокинутый деревяннный стол, длиной в двадцать локтей да стулья. И сам трон на пъедестале.       Стало скучно. Ужасно скучно. Абсолютно нечем заняться. Совсем скоро Джон будет казнить предателей. А пока он решил заняться поиском подходящей служанки. Командир тау позвал к себе одну из воительниц в своей гвардии. Брюнгильда — младший по званию офицер после Джейдис. Высокая женщина с сильными мышцами и шикарными формами, прославившаяся как бесстрашная женщина-берсерк.       Брюнгильда явилась в тронный зал, крутя бёдрами и ягодицами. Длинные густые чёрные волосы до пояса, заплетённые в толстую тугую косу, качались из одной стороны в другую. За спиной прикреплены боевые топоры на длинном древке. Узкие темно-карие почти чёрные глаза смотрели прямо на мускулистого мужчину, сидящего на троне в расслабленной позе.       — Звали меня, мой командир? — спросила Брюнгильда, остановившись в пяти шагах от трона.       — Да, — ответил тот. — У меня для тебя есть работа.       — Слушаю.       — Сколько женщин и молодых девушек из порабощенного населения у нас есть?       — Хм, — Брюнгильда задумалась. — Всего их около ста с лишним, включая пожилых бабуль. А молоденьких приблизительно сорок. Они в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет от роду… Сэр, я так понимаю, вы желаете владеть одной из этих девиц?       — Верно.       — Тогда, могу я задать вам ещё пару вопросов?       Джон в ответ махнул рукой, мол долволяю, и Брюнгильда спросила:       — У вас в подчинении рабынь предостаточно. Всё они принадлежат вам, вы ими владеете. Так почему же только одну?       — Всё просто; я очень занятой человек, если так можно называть мою нынешнюю сущность. И мне нужна служанка, которая будет наводить порядок лишь в моих покоях. Личная служанка. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил?       — Вполне, сэр.       — Ступай. Проследи с Джейдис, чтобы рабы были обеспечены тяжёлой работой, и не ленились.       — Да, сэр.       — Если не хотят, чтобы я сбросил на них более тяжёлую и более грязную работу, — добавил тот.       Брюнгильда собралась было уйти, но тут Джон её окликнул:       — Подожди, Брюнгильда, ты меня отвлекла от мысли своими вопросами, — дал замечание. — Вот, как раз вспомнил, — воительница повернулась к своему командиру. — Приведи сюда в тронный зал нескольких, на твой взгляд, достойных рабынь. Я сам выберу себе одну.       — Сэр, позвольте возразить, — попросила та. — На мой взгляд ни одна из этих рабынь вас не достойна, — заявила Брюнгильда. — Почему вы не выбрали одну из нас? — возмутилась она. — У Его Темнейшества в армии много достойных вас женщин, — привела аргументы воительница. — Взять хоть Джейдис, Бригитту или ещё кого-нибудь.       — Довольно, — прозвучал зычный властный голос, заставивший недовольную воительницу прекратить пререкания с главнокомандующим. — Дура ты… И ты, и Джейдис с другими — вы мои солдаты. Вам, как и мне, тоже некогда убираться в комнатах. Для того и нужны слуги. Запомни разницу между нами и ними.       — Нижайше прошу прощения, — Брюнгильда упала в мольбах на колени и челом ударилась в пол, чуть не разбив себе лоб. — Я нисколько не хотела вас гневить.       «Ох», — Джон прикрыл лицо рукой.       — Иди уж, и выполни приказ.       — Слушаюсь, сэр.       Воительница встала на ноги, выпрямилась, отшагнула на пять шагов назад, развернулась и зашагала к выходу из тронного зала. Когда она покинула своего командира Джон на какое-то время остался наедине с самим собой.       «Брюнетки тоже бывают иногда несообразительными дурами», — сделал для себя вывод командир рыцарей тьмы.       Делать ему пока было нечего. После прилюдной казни предателей оставалось ожидать от Императора новых приказов. До казни было ещё три дня в запасе. И Джон решил провести эти три дня с пользой для себя. Он, покинув тронный зал, отправился изучать окрестности захваченного замка.       В ходе изучения Джон зашёл во все помещения. Оружейная, кладовая, нужники, богатая библиотека, столовая, кухня, ванная и сокровищница с казной бывшего владельца замка. Последняя была хоть и небольшой по размерам, но в неё вмещалось с десяток сундуков и ларей, заполненных золотом, серебром, медью и большим количеством изысканных и редких драгоценностей.       «Пусть эти богатства остаются там, где лежат, — решил Джон, с интересом рассматривая сокровища. — Нам они ни к чему, пока что. Самая малость сгодится для переобустройства замка. А наши доспехи почти никогда не ржавеют и не ломаются, так же и с нашим оружием. Они закалены чёрной магией наших искуснейших чародеев».       Вернулся командир воинов тьмы в свои покои ближе к закату. К этому времени Брюнгильда уже должна была закончить с выполнением приказа. Джон терпеливо дожидался её прихода с отобранными ею рабынями. В его покоях было пока что светло, закатные лучи озаряли всю комнату бронзово-золотистым заревом. Было также грязно, пыльник и не очень уютно. Несмотря на то, что он стал другим, Джон по-прежнему ценил чистоту и уют.       Вскоре в дверь постучались, спрашивая позволения войти в комнату. Брюнгильда, не найдя Джона в тронном зале, догадалась пойти к нему в господскую опочивальню.       — Заходите, — мрачно произнёс командир тау, не поворачиваясь к входящим.       Дверь открылась, и в спальню зашла Брюнгильда с короткой вереницей из десяти рабынь в кандалах с цепями и тяжёлой гирей. Все были в грязных засаленных лохмотьях.       — Я привела их, сэр, — отрапортовала воительница, — как вы и велели.       Джон молча подошёл к девушкам, не смеющим в страхе смотреть в глаза грозному воину.       Многие рабы ненавидели своего поработителя и мечтали избавиться от него, вернув себе желанную свободу. Некоторые смиренно приняли свою рабскую участь и просто влачили жалкое существование, стараясь не прогневить солдат под командованием Джона Лонгвуда. Такими и были те десять девушек.       Глаза же командира глядели на, приведённых к нему, рабынь прямо из щелей его рогатого шлема, водруженного на голову. Суровый прищуренный взор критично и внимательно изучал каждую, стоящую с потупленным взглядом. Прошло несколько минут, и Джон, остановившись на худенькой шатенке с глазами очень редкого цвета, произнёс:       — Ты, подними голову.       Девушка, поджав потрескавшиеся губы, медленно подняла свою голову. Жидкие каштановые волосы водопадом свободно ниспадали с головы. Концы волос доходили до грудей и заканчивались на уровне тощего живота. Малахитовые глаза воззрились на лицо командира тау.       — Ты останешься здесь, — сказал ей Джон. — Брюнгильда, — позвал он воительницу.       — Да, сэр? — отозвалась та.       — Освободи эту девку от цепей и уведи остальных.       — Слушаюсь, сэр, — Брюнгильда выполнила приказ, сняв с кандалов шатенки цепи. После, она толкнула других рабынь, грубо обращаясь к ним. — Эй вы, топайте отсюда, сучки, да поживее.       Рабыни так же, жмясь друг к дружке, засеменили прочь из покоев господина. Цепочку замыкала Брюнгильда, которая вышла последней, закрыв за собой дверь. Рабыня, выбранная Джоном, осталась стоять на своём месте возле большого платяного шкафа, в котором вместо одежды хранилось оружие командира воинов тьмы. Девушка стояла и не смела шелохнуться, её взгляд оставался притупленным, сердце билось в груди через раз. Даже тогда, когда её господин снял с её рук и ног тяжёлые цепи, оставив кандалы.       Через несколько минут, когда Джон и девушка остались одни в комнате, в которой стало уже довольно темно и тихо, Джон подошёл к письменному столу и зажёг свечи на подсвечнике. После, он закрыл арочное окно ставнями и запер на крюк.       — Как тебя звать? — подал он голос, садясь за стол, и, обмакнув перо в чернильнице, собрался записать имя своей рабыни на заранее приготовленной бумаге. Ответом было молчание. Колени девушки дрожали, она всё ещё боялась. Джон терпеливо вздохнул. — Говори, не бойся.       — Кэрис, — вымолвила та, всё так же не смея поднять взгляд.       — Что ж, — произнёс главнокомандующий, записав её имя, — сначала предлагаю тебе, Кэрис, подойти сюда и протянуть мне левую руку… Смелей, не испытывай моё терпение.       — Д-да, — Кэрис послушно подошла к столу напротив Джонатана и протянула ему свою левую руку.       Командир тау взял кинжал из ножен, взял руку Кэрис, подставленную тыльной стороной вверх. Затем, он поднёс лезвие кинжала к руке девушки и аккуратно острым концом лезвия вырезал на тыльной стороне руки рабыни особый знак. Кэрис, пока тот чертил на её руке этот знак, кричала от боли и плакала. След от вырезания знака начал кровоточить.       Джон коснулся пальцем правой руки, отложив кинжал, левой руки Кэрис и произнёс заклинание на таинственном языке империи тау. Знак на руке девушки загорелся алым пламенем и, чернея, моментально угас. Таким образом ранка исцелилась. Однако теперь на левой руке Кэрис остался чёрный след от выреза.       — Отныне и до самой смерти ты принадлежишь мне, — будничным тоном сообщил Джон. — Кэрис стала личной служанкой главнокомандующего рыцарей тьмы. Поняла? Если поняла, то отвечай, Кэрис.       — Да, мой господин, — робко промолвила та, — я поняла вас.       — Хорошо. А теперь, вот мой первый приказ тебе: приведи в порядок покои своего господина до моего возвращения, — Джон встал со стула, отошёл от стола и собрался уходить по важным делам. — Даю тебе время до наступления ночи. Ты должна успеть.       — Как прикажете, мой лорд, — ответила Кэрис, потирая левую руку. Боль на ней всё ещё давала о себе знать.       Когда Джон ушёл, чтобы проконтролировать подготовку к казни предателей, Кэрис осталась в его покоях одна. Дверь захлопнулась, в комнату ворвался воздух, от которого чуть не потухли свечи. И девушка, магией привязанный к командиру тау, хотела было прокричать слова проклятия, но не смогла. Символ на руке запульсировал сильной, прожигающей изнутри, болью. Кэрис вскрикнула и заплакала. Она поняла, что не сможет сказать ничего плохого о своём повелителе. Даже думать о нём плохо не сможет.       «Со временем Кэрис сильно привяжется ко мне, как собачонка, — подумал Джон, приближаясь к выходу из замка во внутренний двор. — Главное, как бы мне самому не привязаться к этой рабыне».       Между тем Кэрис, смирившись со своей новой ролью, тяжело вздохнула. Она быстро вышла из покоев господина, чтобы начать приводить порядок в них. Во внутреннем дворе Кэрис набрала в ведро колодезной воды, вернулась в замок, налила воду в большую кастрюлю, поставила греться на раскалённую печную плиту. Когда вода нагрелась Кэрис перелила воду обратно в ведро. После, она взяла из прачечной половую тряпку и пошла в покои господина.       Зайдя в комнату, юная служанка принялась за уборку. Она помыла полы, сменила постельное бельё, вытерла пыль с поверхностей, сняла с постели запылившийся балдахин и пошла в прачечную стирать его. Выстирав балдахин, повесила сушиться и вернулась в комнату Джона дожидаться его возвращения. К этому времени наступила темнота.       Командир, закончив со своими обязанностями, вернулся в свои покои, где его ожидала Кэрис, успевшая привести покои господина в надлежащее состояние. Джон открыл дверь и, зайдя в комнату, увидел, что всё вокруг блестит и сверкает от чистоты. Нигде не осталось ни единой пылинки, и воину не к чему придраться. Только, одна Кэрис, сидевшая устало у стены на трехногой табуретке, не блестела и не сверкала. Её старые лохмотья, опоясанные подобием пояса, так же, как и сама девушка, были очень грязными.       — Кэрис, — позвал Джон по имени личную служанку.       Та с трудом разлепила потяжелевшие веки и повернула голову к зашедшему господину. Кэрис хотела было встать и поклониться, но не смогла. Усталость взяла верх над остатками силы воли, и Кэрис виновато опустила взгляд. Джон вздохнул, насколько это возможно, подошёл к служанке, поднял её голову за подбородок и сказал только одно слово: — Идём. Продолжение следует...