connection

      Гарри устало проводит ладонью по лицу, сдвигая очки на лоб и массируя ноющие глаза. Все профессора как сговорились, устроив кучу контрольных — и по травологии, и по трансфигурации, и по истории. И все внепланово, без предупреждения и времени на подготовку. После последних дней, наполненных особо яркими снами про таинственную министерскую дверь и уроков окклюменции со Снейпом, в голове Гарри сплошная пустота с вкраплениями вспышек чужой ярости или радости. Первого, увы, больше, и потому Гермиона отказалась вчера помочь с домашним заданием по ЗОТИ, из-за чего он получил очередное отвратительно. Он не имеет права её винить или обижаться, ведь это он весь день кидал на неё и Рона мрачные взгляды и огрызался, но доводы разума ничтожны в сравнении со стремительно ухудшающимися оценками, с которыми его перспектива стать аврором такая же, как у Малфоя — преподавателем магловедения, проповедующим равенство.       Нулевая.       Печально, но с Волдемортом в голове и Амбридж в роли учительницы ничего хорошего ему не светит. Повезёт, если он до конца года не окажется в какой-нибудь строго охраняемой лечебнице для особо опасных. — Гарри?       Он поднимает глаза на Гермиону, с беспокойством осматривающую его, и виновато улыбается. — Я в порядке, — ложь уже настолько привычная, что он произносит её не задумываясь. Для всех он в порядке, для всех он прекрасно справляется со снами и чужими чувствами, для всех он стойко терпит нападки Министерства и Пророка, для всех ему плевать на всё.       Он совершенно не в порядке. Он совершенно не справляется.       Гарри переводит взгляд на омлет, размазанный по тарелке тонким слоем, и с отвращением отодвигает тарелку — он не очень любит яйца, хватает их во время жизни с Дурслями. Сейчас он бы с куда большим удовольствием съел сочный бифштекс с жареной картошкой. Но, увы, сегодня на обед томатный суп и омлет. И потому, тяжело вздохнув, он берёт кусок пирога с почками и кружку чая, зная, что уже через два часа снова будет жутко голоден. Можно будет уединиться в Выручай-комнате и попробовать позвать Добби и попросить немного еды. В общей гостиной такого делать не стоит, иначе каждый начнёт дёргать домовика, а в спальне будет такая же история — увидят двое, узнает весь факультет. Симус любитель поболтать, и наверняка быстро растреплет всем, что он вызывает эльфа, чтобы поесть. Ещё и обвинит в чём-нибудь, Гарри уверен. Вроде того, что он слишком высокого о себе мнения и потому ест отдельно, что хочет и когда хочет. С этого придурка станется. В голове колокольчиком звенит ярость, и он сразу же понимает, что она не его — единственный плюс занятий со Снейпом в том, что теперь он научился различать, где его эмоции, а где Волдеморта. Плюс весьма сомнительный, но хоть что-то.       Раздражённо скривившись, он откусывает смачный кусок от пирога, старательно игнорируя злобу, нарастающую в груди, вплетающуюся в его сознание. И вот уже разговоры и смех кажутся ему слишком громкими, а обрывки фраз — пустыми и глупыми. Он не понимает, как все могут быть такими спокойными, когда где-то там Тёмный Лорд набирает армию и силы, готовится к войне и убивает людей. Как они могут быть такими слепыми и беспечными, как они могут не верить ему и Дамблдору. Как они смеют не верить. Жалкие болваны, верящие всему, что им скажут власти, покорное стадо, которое в скором времени проредят.       Стоп. Гарри делает глубокий вдох, поняв, что мысли текут куда-то очень сильно не туда, и такими темпами он выкинет что-то плохое. Чёртов Волдеморт чем-то недоволен, и Гарри даже интересно, где Пожиратели облажались на этот раз. В прошлую среду они не смогли самостоятельно договориться с вампирами Ирландии, из-за чего Лорду самому пришлось встречаться с главой клана и вести переговоры, закончившиеся, Гарри уверен, успешно. А позавчера Макнейр и Эйвери развязали драку с небольшой стаей оборотней, прикончив одного из них, и ни о каком сотрудничестве после не могло быть и речи — пришлось убить всех на месте. Удивительно, но эти ребята часто лажают. Гарри любопытно, как с такими людьми Волдеморт планирует захватить Министерство и одолеть Орден во главе с Дамблдором, а затем удерживать власть, попутно проводя свои чудовищные реформы и чистки.       Наверное надеется, что после его победы никто не посмеет выступить против, сидя дома в страхе и изображая согласие с действиями нового правителя. Глупость, конечно. Кто-то да всё равно попытается поднять бунт, всколыхнёт народ, и за ним пойдут, сместив Волдеморта, не через год, так через пять. Но в один момент это случится, если он будет гнуть свою политику уничтожения маглорождённых и бессмысленных жестоких убийств маглов. Хотя, наблюдая за его действиями его глазами, Гарри заметил одну странность, никак не вяжущуюся с известными ему планами Лорда — тот привлекает на свою сторону магических существ: оборотней, вампиров, дементоров, великанов и многих других. Но если он так ратует за чистоту крови, то должен презирать всех, в чьих жилах течёт нечистая кровь магического рода, а не предлагать им союз. Выходит, что ненавидит Волдеморт исключительно маглов и тех, кто с ними связан. Это странно, но так картина получается менее пугающей и более понятной — Волдеморт не хочет установить господство только волшебниц и волшебников, он хочет установить господство магии.       Пространные размышления о мотивах Волдеморта помогают потушить огонь чужого гнева, и когда все начинают подниматься и расходиться, он уже спокоен, зная, что где-то там Лорд тоже расслабился, либо выпустив пар, либо просто перебесившись.       Учитывая, что пар он выпускает посредством пыток, Гарри надеется, что тот просто занялся медитацией или перенял спокойствие от него.

***

      Гарри с обречённым видом устраивается на неудобном стуле, зная, что через пару минут он с него слетит, обновив синяки на коленях. Чёртов Снейп демонстративно кривится, медленно доставая палочку, а по спине Гарри уже бегут мурашки. Снова ощущать противное и болезненное проникновение в сознание жутко не хочется, как и терпеть потом головную боль — пить зелья нельзя, всё должно пройти само. И ладно был бы толк от этих уроков, но его нет совсем, наоборот, его защита слабеет и связь с Волдемортом крепнет. Слова Рона о том, что Снейп на самом деле работает на Лорда и специально рушит его природные щиты уже не кажутся таким бредом. Хоть Дамблдор ему и доверяет, но директор — человек, а всем людям свойственно ошибаться. Проблема в том, что цена этой ошибки — здоровье и жизнь не только самого Гарри, но и окружающих.       Что с этим делать, он не представляет. — Вы должны сосредоточиться, Поттер, а не считать ворон, — презрительно выплёвывает Снейп, становясь напротив него. — Я устал, а результатов от наших занятий нет, — решает сказать Гарри, надеясь, что ему всё же объяснят, что делать и как. Наткнувшись на холодный взгляд тёмных глаз, он обречённо выдыхает, поняв, что ничего не поменяется. — Сэр. — Будь Вы умнее, Поттер, результаты бы были. — Вы не говорите, что мне делать! — возмущается Гарри, едва не вскакивая со стула. — Очищение мыслей перед сном ни к чему не приводит, а от Вашей легилименции мне только хуже! Теперь я чувствую Волдеморта ещё сильнее! — Не произносите его имя, заносчивый мальчишка! — разъярённой змеёй шипит Снейп, но Гарри плевать. — Или что? — Вижу, Вам доступен только примитивный язык насилия и угроз, как и Вашему отцу. — Оставьте моего отца в покое! — кричит Гарри, сжимая руки в кулаки и всё-таки подрываясь с места. — И уж кому, как не мне, иметь право называть Волдеморта Волдемортом! После всего, что было! — Интересно, что бы он на это сказал, — криво усмехается Снейп, постукивая палочкой по ладони. — Хотя спросить такое у него у Вас духу не хватит — это передо мной Вы позволяете себе подобное поведение, но при Тёмном Лорде… — Вот и спросите у него, когда в следующий раз будете на коленях целовать его мантию! — запальчиво выкрикивает Гарри и лишь спустя секунду понимает, что этого говорить не стоило.       Глаза Снейпа темнеют, наполняясь яростью, а ухмылка пропадает. Он с силой стискивает челюсти, и Гарри видит напряжение и ненависть, источаемые всей его фигурой. Похоже, он крупно облажался, и в этот раз будет гораздо больнее обычного — Снейп не поскупится на грубость в попытках отомстить. Мелочный ублюдок. — Сядьте, — ровным тоном приказывает Снейп, но Гарри видит, какой злобой полыхают его глаза, и страх тоненькими ручками обвивает горло, подкидывая картины того, в каких муках он будет корчиться после сегодняшнего. Повезёт, если отойдёт до завтра.       В голову стучится трусливая идея сбежать, не позволив Снейпу разворотить своё и без того покалеченное сознание, но он отметает её, с хмурым видом садясь на стул. Он не трус, никогда им не был и не будет. Он не сбежал даже от Волдеморта, в один миг желающего его смерти, в другой — агонии, в третий — дуэли. А эта летучая мышь явно не страшнее и не опаснее зацикленного на нём истеричного Волдеморта. Он справится. — Легилименс! — рычит Снейп, и Гарри с силой вцепляется в подлокотники, с ужасом ощущая, как мужчина прорывается в его память, кроша всё на своём пути и мельком проглядывая поверхностные воспоминания, пытаясь добраться до самых важных и ценных и испачкать их своим присутствием и гадкими комментариями.       Нет, нет, нет…       Гарри хочет закричать и вышвырнуть ублюдка из головы, но ничего не выходит — любую попытку сопротивления безжалостно давят, и ему кажется, что его мозги превращаются в бесформенную жижу, как если бы их засунули в блендер и включили максимальный режим. Его тошнит, виски взрываются болью, а глаза жжёт, и он боится, что вот-вот разревётся — от обиды, от несправедливости и от осознания своей полной беспомощности.       Под веками всплывает образ Сириуса, передающего ему мышей для кормления Клювокрыла, его теплая улыбка, и Гарри невольно улыбается в ответ на иллюзорный образ, уже через секунду кривясь от отвращения и ярости — прямо за спиной крёстного тенью вырастает Снейп, смотрящий на них сверху вниз с неприязнью и брезгливостью.       В этот момент Гарри ненавидит Снейпа как никогда — ублюдок посмел забрать его счастливое воспоминание с Сириусом! У него их немного, и это одно из самых важных. Было. Теперь же его очерняет Снейп, чьё эго настолько хрупкое, что позавидует даже дядя Вернон. Он знает — сам он не выгонит подонка из разума, не хватит сил. Если бы кто-то помог ему, поставил Снейпа на место…       В голову приходит абсолютно безумная мысль, воплощение которой может кончиться катастрофой, но перед глазами проносятся кадры первого поцелуя с Чжоу, и времени тянуть нет. Он сделает это. Должна же быть от их связи хоть какая-то польза?       И Гарри кричит, шепчет на парселтанге, надеясь, что Волдеморт услышит, поймёт и придёт. Глупо и рискованно, но сил противостоять Снейпу в одиночку у него практически нет, и защищать крупицы счастья он скоро не сможет. Даже если Волдеморт не захочет помочь — что вероятнее всего и случится — то само его присутствие отпугнёт Снейпа, и Гарри сможет очистить разум от чужака. В том, что Лорд отреагирует на столь грубый и настойчивый призыв он не сомневается.       Внезапно всё застывает, они оказываются посреди знакомого кладбища, преследующего Гарри в кошмарах — только тут нет ни котла, ни тела Седрика. Снейп дико озирается, полыхая яростью, а Гарри облегчённо выдыхает, наконец перестав испытывать боль.       Волдеморт пришёл. — Что тут происходит, Северус? — раздаётся холодный высокий голос, и Снейп резко сереет лицом, хватаясь за предплечье. — Мой Лорд, как Вы… — растерянно блеет Снейп, опускаясь на колени перед облачённой в развевающуюся мантию фигурой и низко опуская голову. Гарри мстительно ухмыляется, видя чужой страх, и с удивлением понимает, что присутствие Волдеморта не вызывает ни малейшего дискомфорта. — Я задал вопрос, — прерывает его Лорд, вынимая палочку и медленно крутя в длинных бледных пальцах. — Я учу мальчишку окклюменции по приказу Дамблдора.       Волдеморт неопределённо хмыкает и наконец обращает внимание на него, в его взгляде читается интерес. Гарри нервно дёргает плечом, осознавая, кто перед ним и чем это может кончиться, но, судя по всему, Лорд в хорошем настроении, и их встреча вполне может закончиться миром. Он на это надеется, во всяком случае. — Любопытный способ обучения, — тонко улыбается, всем корпусом повернувшись к нему. — Неужели всё было настолько плохо, что ты решился обратиться ко мне, Гарри? — У меня не было выбора, — хмуро отвечает Гарри, гадая, в какой момент лучше сказать спасибо. Хоть Волдеморт его враг, но не поблагодарить за помощь будет верхом свинства. — Он бы раскатал мне мозги в блин. — И ты подумал, что позвать меня будет хорошим выходом. — Но ты же здесь. Спасибо.       Снейп сбоку задушено крякает, а Волдеморт комично распахивает веки, слегка приоткрывая рот, и Гарри едва заметно улыбается, довольный и уверенный, что мало кому удавалось удивить Тёмного Лорда и увидеть такое выражение его лица. Пожалуй, это воспоминание он будет тщательно хранить, пометив как важное. — Да, я здесь… — задумчиво тянет Лорд, вернув маску равнодушия, снова обращая взгляд на Снейпа. — Вижу, твои навыки преподавания ничуть не улучшились, Северус. — Мой Лорд… — Не смей перебивать меня, — в его голос просачиваются опасные шипящие нотки, и Снейп покорно склоняется, заслоняя сальными волосами лицо. — Итак, больше никаких дополнительных занятий. Старику можешь говорить, что хочешь, но в сознание мальчишки не смей соваться. Ты понял меня, Северус? — Да, мой Лорд.       Гарри озадаченно таращится на Волдеморта, пытаясь понять, зачем тот отдал такой приказ. Часть него радостно попискивает от осознания, что больше не будет окклюменции — никакой головной боли, никакой усталости, никаких проблем с концентрацией, больше времени на домашку и возможность подтянуться к СОВ. И значительно меньше Снейпа и холодных подземелий. Но другая настороженно молчит, предчувствуя что-то дурное. Волдеморт не стал бы помогать ему и облегчать жизнь, не имея тайного умысла или двух. — Я, эм, спасибо, но зачем ты это делаешь? — неуверенно спрашивает Гарри, потирая шею. — Разве ты позвал меня не для того, чтобы я помог тебе и избавил от него? — он приподнимает уголок губ, указывая палочкой на Снейпа. — Или, может, ты предпочтёшь, чтобы я решил вопрос более кардинальным методом? Убивающим, к примеру? — Нет! — запальчиво выкрикивает Гарри, удержав порыв кинуться вперёд и сжать тонкое запястье. — Что ж, в таком случае, закончим на этом. Выметайся отсюда, Северус, — равнодушно приказывает Волдеморт, и Снейп, коротко кивнув, просто растворяется.       Они остались вдвоём. Почему-то стало неловко. — Я рад, что ты обратился ко мне, Гарри, — черты лица Лорда смягчаются, он медленным шагом подходит ближе, убирая палочку. — Как видишь, я не такой страшный, как кажется. — Ты пытал меня Круциатусом и едва не убил, — напоминает Гарри, заставляя себя остаться на месте и смотреть прямо в красные глаза. — Да, и я прошу прощения за это. Первое время после возрождения я был несколько… нестабилен, и это вылилось в печальные последствия, — с заминкой говорит и недовольно морщится, словно вспоминать сцену на кладбище ему крайне неприятно и стыдно. — То есть сейчас ты в порядке? — с сомнением интересуется Гарри, окидывая высокую фигуру оценивающим взглядом. — Более чем. И то, что я спокойно стою и разговариваю с тобой, разве не является лучшим доказательством?       Гарри кивает, не зная, что ещё сказать. О чём можно беседовать с врагом, который только что спас от учителя? Ответа нет и не предвидится, а Лорду, кажется, комфортно и просто молчать, стоя рядом. Слишком близко, настолько, что Гарри может ощущать его запах — горький цитрус и мускус. Не так навязчиво и приторно, как духи Чжоу, въедающиеся в мозг, не грубо, как у Парвати, но и не отвратительно, как у некоторых парней, которые о душе и туалетной воде только слышали.       Мерлин, он что, рассуждает о том, как пахнет Волдеморт, стоя в шаге от него? Ещё и решает, что значительно лучше, чем девушка, которая ему нравится. Видимо, Снейп всё же что-то повредил в его голове.       Он тихо хихикает, надеясь, что не скатится в истерику — позориться перед Лордом как-то не хочется. — Что смешного? — Просто подумал, что ты классно пахнешь.       Три, два, один. До него доходит, что и кому он сказал, и он мечтает провалиться сквозь землю и никогда больше не вылезать обратно. Он — полный неудачник и болван, потому что чтобы ляпнуть такое своему заклятому врагу надо совсем не иметь мозгов. — Даже не знаю, что на это ответить, — до ушей Гарри доносится тихий смешок, и он краснеет, уверенный, что ни за что не поднимет взгляд от носков кед. — Спасибо, полагаю.       Холодные пальцы осторожно касаются его подбородка, вынуждая поднять голову, и он со стыдом переводит взгляд на лицо Лорда, боясь увидеть жёсткую насмешку или презрение. Но нет ни того, ни другого — Волдеморт смотрит на него мягко, даже тепло, а в глубине его глаз темнеет что-то незнакомое, но заставляющее что-то в животе сжиматься. Гарри судорожно сглатывает, нервно облизывая пересохшие губы, и от голодного взгляда Лорда, проследившего за движением его языка, его бросает в жар. — Мне пора возвращаться, — хрипло говорит Гарри, не предпринимая попыток отстраниться. — Да, конечно, — Волдеморт качает головой, отпуская его и делая шаг назад. — Увидимся ночью в твоих снах, Гар-ри, — многообещающе тянет Лорд, улыбается и растворяется. — Что?       Вопрос звучит уже наяву, и Снейп поджимает губы, отворачиваясь, взмахом палочки распахивая дверь, намекая, что ему следует немедленно уйти. Гарри осоловело моргает и машинально поднимается и уходит, пытаясь понять, что Волдеморт имел в виду.

***

      Гарри механически водит щёткой по зубам, пустым взглядом таращась на своё отражение. По бокам переговариваются и сплёвывают однокурсники, но он не обращает внимания, погружённый глубоко в свои мысли. Сейчас он закончит с чисткой зубов, вернётся в спальню, ляжет на кровать и уснёт, где его поймают сети либо очередного кошмара, либо чего-то муторного и непонятного, оставляющего после пробуждения неприятный осадок. Хорошие сны ему уже давно не снятся. Только вот странное обещание Волдеморта о встрече будоражит и пугает, и он не представляет, чего ожидать. Во-первых, не ясно, придёт ли Лорд вообще — мало ли, забудет, у него своих тёмнолордовских дел полно, или, может, он просто соврал и вовсе не собирается посещать разум Гарри. Во-вторых, его намерения остаются тайными — после того, как он защитил Гарри от Снейпа не только на одно занятие, но освободил от них вообще, можно предположить, что ничего плохого не случится и Волдеморт не планирует вредить ему. Хотя это же Лорд, он может выкинуть что угодно, сменив гнев на милость и обратно за минуту, несмотря на заверения, что сейчас он в порядке и стабилен.       Набрав в рот воды и сплюнув, ослабив мятный холодный привкус, Гарри устало выдыхает, чувствуя, как пухнет голова от всех подозрений и догадок. В любом случае, всё это бесполезное дело, потому что получить ответы можно только одним способом — уснув. — Я пошёл, — кивает ему Рон, забрасывая полотенце на плечо, и уходит.       Гарри молча споласкивает рот, подумывая, что можно было бы попросить Добби купить ему зубную пасту с каким-нибудь другим вкусом — клубничным там, или яблочным. Интересно, есть ли черничная паста? Было бы неплохо, он любит чернику. Надо будет прогуляться по Хогсмиду, может он и сам сможет найти то, что нужно. Благо, уже через несколько дней выходные, а у него есть разрешение. — Поттер, разговор есть, — грубым голосом прерывает его мысли Симус, скрещивая руки на груди. Рядом с ним стоят ещё несколько ребят, некоторые со старших курсов, и это не внушает доверия, напоминая, как Дадли со своими друзьями избивал его, зажав в каком-нибудь углу. — И о чём же? — Гарри разворачивается, стискивая в руке щётку и жалея, что не взял палочку. Видимо, накал эмоций достиг такого уровня, что ему пора бы и в туалет с ней ходить, не выпуская из рук. — Завязывай дразнить Амбридж. Из-за тебя мы потеряли кучу баллов, так ещё и с трудом выбили разрешение на тренировки, — обвинительно говорит какой-то долговязый парень, и Гарри узнаёт в нём Эрни Брауна, который встречается с Кэти Белл. Чёрт, у него личный интерес, и эта ситуация начинает дурно пахнуть. — А ты вообще играть не можешь, из-за тебя взяли Рона, который продул. Слышал ведь песню, придуманную слизеринцами? — Рону нужно больше времени и веры в него, он справится. А слизеринцы найдут любой повод поиздеваться, а если нет, то сами его придумают, — презрительно бросает Гарри, делая маленький шаг к двери. — Тем не менее, — мрачно добавляет незнакомый парень, хмурясь. — Ты достал, Поттер. Прекращай нести чушь про Сам-Знаешь-Кого и портить жизнь всему факультету. — Или что? — Гарри напрягся, явственно чувствуя угрозу в чужих словах. — Или нам придётся не на словах показать тебе, что ты заигрался в героя, и поумерить твою нехватку славы и внимания. — Мне не нужны ни слава, ни внимание, — цедит сквозь зубы Гарри, крепче сжимая щётку и жалея, что это не древко палочки. Желание запустить в этих идиотов чем-то неприятным и болезненным зудит под кожей. — Так что отвалите, — он резко хватает зубную пасту с раковины, разворачивается и уходит. — Мы тебя предупредили, — бросает ему в спину Симус, но он игнорирует это, быстрым шагом направляясь в спальню.       Ярость клокочет внутри, а от несправедливости и предательства тех, кто должны считаться его второй семьёй, на глаза наворачиваются слёзы. Чем он заслужил такое отношение? Что он им такого сделал? Разве он когда-то врал? Или делал что-то только ради популярности? Или предавал кого-то, подставлял? Нет, никогда. Так почему же его уже второй год бросают, посчитав психованным выскочкой? — Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Рон, привстав на локтях. — Да, спокойной ночи, — фальшиво улыбается Гарри, торопливо убирая щётку и пасту в тумбочку и забираясь в постель, задёргивая полог.       Он ложится, смотря усталыми глазами в темноту перед собой, и гадает, стоит ли засыпать. Может, лучше почитать учебники, а не отправляться в неизвестность на встречу со своим врагом, исход которой предугадать нельзя. Но, с другой стороны, любопытство гложет изнутри, подталкивая ко второму варианту, да и вполне возможно, что всё пройдёт неплохо, ну, или по крайней мере его перестанут волновать гриффиндорцы с их угрозами, потому что он отдастся ненависти к Лорду.       Сделав глубокий вдох и выдох, он смыкает веки, устраиваясь поудобнее, решив плюнуть на всё и рискнуть. Прошлая попытка закончилась на ура, может быть, в этот раз ему тоже повезёт.       Уже через минуту он спит, блуждая по лесу, мрачному, холодному и тёмному, наполненному шорохами и скрипом, с клубящимся у ног туманом и едва слышимым завыванием. Ему страшно, он знает, что с этим местом что-то не так, опасность прячется где-то совсем рядом, поджидая за деревом, а он даже не понимает, где он и как тут оказался. Он потерял счёт времени, ему кажется, что он бродит уже несколько часов, но ни выхода, ни тропинки нет. Всё та же густая чаща, с жуткими либо очень тонкими, либо очень толстыми стволами деревьев, отсутствием кустов и живых существ. — Довольно мрачно. Как насчёт сменить обстановку на более приветливую? — раздаётся голос, который Гарри узнаёт, лишь увидев его обладателя.       Волдеморт усмехается уголками губ, сидя на троне с резной спинкой, его красные глаза опасно поблёскивают в свете свечей, а тонкие пальцы соединены перед лицом. Он одет в чёрные брюки и жилет, винного цвета рубашку и такого же — широкий галстук, а его туфли начищены так, что их, наверное, можно использовать как зеркало. Он выглядит как настоящий гениальный злодей, и это пугает похлеще леса. Потому что лес — просто игра воображения, а Лорд — реален и силён. — Садись. Чаю? — любезно предлагает Лорд, указав на большое бордовое мягкое кресло напротив себя. Между ними возникает небольшой столик с чашками, чайником и сахарницей, и Гарри неуверенно кивает, усаживаясь в позе лотоса. — Ты расстроен и зол. Что-то случилось? — участливо спрашивает Волдеморт, отпивая из своей чашки.       Это кажется настолько сюрреалистичным, что он покорно принимает чашку с тремя кусочками сахара и отпивает, пялясь на мужчину и пытаясь прогнать сравнение с психологом, на которого Лорд сейчас безумно похож. Только вот с таким специалистом сойти с ума окончательно - единственный способ завершения терапии. Он хихикает, тут же тушуясь под вопросительно вскинутой бровью. Точнее, мышцей брови. — Просто подумал, что я будто на сеансе психолога. — Кто такой психолог? — Лорд слегка морщится, видимо поняв, что это магловский термин. — Так называется врач, который помогает людям разобраться с тараканами в голове, решить их проблемы, преодолеть трудности и страхи. У волшебников такого нет? — Это называется ментальный целитель, — отвечает Волдеморт, а Гарри расслабляется. Вероятность того, что в магическим мире никто не уделяет внимания психологическим проблемам, удручала. — И, раз уж я у тебя ассоциируюсь с кем-то подобным, а у тебя очевидно есть нерешённый вопрос, я помогу тебе. Расскажи, что тебя так огорчило. По моим подсчётам, в это время ты должен был готовиться ко сну в ванной. Так что же произошло? — Никто не верит, что ты вернулся, из-за этого возникают некоторые… затруднения, — с заминкой отвечает Гарри, рассматривая своё мутное отражение в чае. — Наша новая преподавательница по защите работает на Министерство, и, судя по всему, в числе её заданий находится пункт «сделать жизнь Гарри Поттера настолько ужасной, насколько возможно». — Долорес Амбридж, верно?       Гарри кивает, слегка поднимая голову и разглядывая Лорда из-под ресниц. Тот о чём-то думает, задумчиво прищурив глаза и медленно отпивая из чашки, и совсем не кажется безумным маньяком, мечтающем о геноциде и его смерти. Ничего от того Волдеморта, который гонял его по кладбищу, метаясь от философских бесед к непростительным. В чём бы ни была причина его болезни, он её решил, и теперь с ним вполне можно разговаривать. Может, даже получится договориться. Когда он проснётся, надо будет поймать Дамблдора и рассказать ему — эта информация определённо не помешает. — Я решу эту проблему, можешь забыть про неё, — внезапно произносит Волдеморт, и он давится чаем. — Что? В каком смысле решишь? И зачем тебе это вообще? — Решу так же, как и остальные, — он кровожадно скалится, и по спине от этого бегут мурашки. — А насчёт причин… Считай это моей благодарностью за участие в ритуале возрождения. — Не добровольное участие, — вставляет Гарри, испуганный перспективой того, что из-за него убьют человека, пусть такого отвратительного, как Амбридж. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог, или нет? — насмешливо усмехается Лорд, а Гарри почему-то чувствует себя идиотом. — К тому же, пусть ты и не хотел этого, но ты был там, и я обладаю телом благодаря тебе. Или можешь считать это материальным извинением за Круцио. Просто прими и наслаждайся. — Как я могу принять чью-то смерть? — хмурится Гарри, отставляя чашку. Разговор переходит на скользкие темы, и такими темпами всё может кончиться весьма печально.       Волдеморт по-птичьи склоняет голову набок, внимательно рассматривая его, словно впервые, и оценивая, а он ёжится, ощущая себя неуютно — красные глаза подобны сканеру, считывающему все мысли и эмоции, раскладывающему по полочкам, делящему на части, анализирующему. Сейчас Лорд напоминает человека лишь отдалённо, и это пугает до пересохшего горла. Одно дело сражаться с кем-то, кого можно убить, кто, несмотря на нестабильную психику, является человеком, а совершенно другое — с кем-то, кто и больше, и меньше, чем человек. Как бороться с таким злом? — Хорошо, — спустя не одну минуту моргает Волдеморт, до этого сидящий подобно каменному изваянию, и напряжение уходит. — Я уберу её из Хогвартса, но не убью. Такой вариант тебя устроит? — Да. Спасибо. — Лорд Волдеморт всегда платит по долгам и вознаграждает за помощь, — равнодушно бросает Лорд, тут же мягко улыбаясь. — А по поводу твоих друзей… Что ж, могу сказать, что недолго они будут сомневаться в тебе и позволять себе грубость в твой адрес. — Ты планируешь выйти из подполья? — мгновенно догадывается Гарри, подбираясь в кресле и заинтересованно сверкая глазами. — Да, в скором времени. У меня уже есть почти всё, что мне нужно, осталось чуть-чуть. — Мм, — в голову приходит идея спросить про тайное оружие, которое Лорд хотел, но не смог получить в Первой войне, и он кусает губу, решая, что раз Орденцы ему ничего не говорят, то он найдёт ответы сам. Пусть и таким способом. — А что за оружие ты хочешь получить? В прошлый раз оно тебе не досталось, и теперь ты пытаешься снова. — Тебе не сказали? — Волдеморт удивлённо вскидывает брови, а Гарри чувствует себя уязвлённым. Даже враг понимает, насколько глупо и несправедливо скрывать от него что-то, а вот до союзников это почему-то не доходит. — Что ж, видимо, они считают, что ты ещё ребёнок, и тебе не стоит ввязываться в это. — Я не ребёнок! — запальчиво выкрикивает Гарри, ощущая, как обида клубится внутри. — Я сражался с тобой! Я прошёл все чёртовы испытания Турнира, хоть и с чужой помощью! Я каждый год едва не умираю от чьей-нибудь руки или клыков! — А ещё ты одолел меня, будучи одиннадцатилетним мальчиком, убил василиска, уничтожил шестнадцатилетнего меня, отогнал множество дементоров полноценным патронусом, которого, я уверен, многие члены Ордена вызвать не могут. Ты спас крёстного от казни, выдержал мой Круциатус и вернулся живым после встречи со мной, — добавляет Лорд, и от уважения и восхищения в его голосе у Гарри краснеют уши и скулы. — Так ты скажешь мне? — смущённо спрашивает Гарри, бросая короткий взгляд на Волдеморта. — Почему нет. Ты имеешь право знать, пожалуй, больше всех, — Лорд довольно ухмыляется, закидывая ногу на ногу и немного подаваясь вперёд. — В Министерстве хранится пророчество, которое я хочу получить. Это пророчество о нас, Гарри. И оно — причина, по которой я четырнадцать лет назад пришёл в дом твоих родителей.       Гарри потрясённо распахивает глаза, ощущая, что ему перестаёт хватать воздуха. Он столько лет гадал, почему Волдеморт захотел убить его, за что были убиты его родители, и теперь он наконец получил ответ — дело в пророчестве, в котором, вероятно, говорится, что он станет угрозой для Лорда и его планов. И узнал он об этом не от Дамблдора или Сириуса, а от того же Лорда.       Истерика сжимает горло, и он закрывает лицо руками, чувствуя, как смех и рыдания начинают зарождаться в груди.       Почему ему никто не сказал? Почему никто не объяснил? Почему никто не предупредил?       Нервный смех всё-таки срывается с губ, и он начинает хохотать, ощущая, как что-то жжётся внутри, мешая вдохнуть кислород. Если это не предательство, то что это? Как они могли утаить от него что-то настолько важное, касающееся его семьи? Что-то, открывающее завесу тайны его прошлого и определяющее его будущее? Причину его связи с Волдемортом, одержимости Лорда им? Перед глазами всё плывёт, и ему кажется, что он тонет, окружённый со всех сторон толщей ледяной воды, забирающейся в тело, разливающей отчаяние по венам. — Тише, Гарри, успокойся. Дыши, — ласково воркует Лорд на парселтанге, что придаёт словам особый оттенок близости, садясь на подлокотник кресла и поглаживая его по волосам.       От нежного тона что-то скручивается и распрямляется, и на смену смеху приходят слёзы и всхлипы. Прохладная рука заботливо перебирает пряди, и он прислоняется к мужчине, пряча лицо у него на груди. Лорд позволяет ему это, другой рукой обняв за плечи. Плакать в жилетку врагу должно ощущаться неправильным, но Гарри чувствует лишь опустошение и тепло. Никто прежде не прижимал его к себе, любовно нашёптывая успокаивающие слова, давая возможность свободно выплеснуть эмоции, без осуждения или снисходительной жалости. Почему первым оказался Волдеморт, а не Сириус, Римус или Дамблдор? Почему он ощущает себя так спокойно и защищёно, сидя в объятиях врага? — На завтрак тебе лучше съесть что-то сладкое, — мягко говорит Лорд, не пытаясь встать и уйти, но Гарри всё равно вцепляется в ткань его брюк. — Можно ещё так посидеть? — хрипло просит Гарри, вдыхая полные лёгкие знакомого приятного запаха, внушающего умиротворение. — Конечно.       Кресло трансформируется в небольшой диванчик, и Волдеморт садится рядом, ближе прижимая его к себе, едва не сажая себе на колени. Истерика уже отступила, но её последствия всё ещё ярки — Гарри мелко трясёт, слёзы тоненькими дорожками стекают по щекам и очень не хочется оставаться в одиночестве. Присутствие кого-то рядом кажется таким же необходимым, как воздух. Тот факт, что этим необходимым элементом является Волдеморт, почти не тревожит, лишь где-то далеко, на краю сознания, звенит мысль о ненормальности происходящего. — Расскажи что-нибудь. — Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой…       Но размеренный голос, наполненный теплотой, заглушает её.