Секрет искупления

      «И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, горды, изобретательны на зло, безрассудны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих».*       Однажды люди прознали истину происхождения семи смертных грехов, совершив которые, человек становился прислужником самого Сатаны, не имея шанса воспротивиться дьявольской воле. Его сердцем овладевала тьма, рассудок затуманивался блудными образами, а ноги сами по себе сворачивали на тернистый путь, ступить на который проще простого, но вот вернуться возможности уже нет. И не будет. Узкая тропинка уводила души в такое место, откуда уже не спастись, а попытки сбежать не увенчаются успехом, как бы усердно ни старался. Миллиарды лет назад, когда только создавался мир и по воле Божией возникло небо, земля, свет, создал он в помощь себе ангелов. Божественные существа были наречены всеми качествами, что присущи самому создателю, а миссией на земле являлось наставлять людей на путь праведный.       Когда был создан мир ангельский, небесное воинство, один самый высший и могущественный ангел не захотел находиться в послушании и любви к Богу. Возгордился своим могуществом и силой и возжелал сам стать как Бог. Он увлёк за собой многих ангелов, и произошла на небе война. Ангелы его сражались с Сатаной и победили злое воинство. Сатана-Люцифер пал, как молния с небес, в преисподнюю. И с тех пор преисподняя, ад — это место, где обитают тёмные духи, место, лишённое света и благодати Божией.       Семь ангелов, что служили верой и правдой, не смея пойти против воли Божией, ослушались. Каждый из возвышенных существ сотворил непоправимое — грех, за который расплачивается по сей день. Они были сосланы к самому Сатане, обречены гнить в пучинах ада до скончания веков, а в наказание каждого из семи падших ангелов сослали на землю отравлять людские жизни. Миссия ангелов на земле — направлять людей к Господу, наставлять их, но бывшие существа обрекли себя на жалкое существование. Ранее послушные и служившие верой и правдой, стали приспешниками дьявола, и теперь семь душ скитаются по промозглой земле в поисках чистоты и непорочности. От их зоркого взгляда, всевидящего Ока не скрыться и не убежать, остаётся только молиться не повстречать грешников на своём бренном пути. Их души прогнили насквозь, в сердце не осталось света, только темнота, запах гнили и бездушные глаза, посмотрев в которые, увидишь саму смерть. Безжалостную и неумолимую. Старуха с косой заберёт всё самое дорогое, высосет душу, а кости оставит своим псам на объедение.

* * *

      Ночные улицы Сеула освещались яркими огнями от мимо проезжающих машин, фонари с тусклыми лампочками возвышались над проходящими людьми, позволяя развидеть путь. Город утонул в суете: люди спешили побыстрее добраться до заведений с громкой музыкой, поражающих сознание и позволяющих отбросить маску подальше. Примерные трудяги, что посвящали всех себя работе, усердно пыхтели над отчётами и при свете дня оставались вежливыми и внимательными к окружающим, но как только на ночное небо выходила яркая Луна, обнажали истинную личину. Они вынуждены держать лицо, следовать установленным обществом рамкам, в ином случае не спрятаться от осуждающих взглядов, которые словно прицел умелого снайпера, что так и желал прошить насквозь человеческую плоть. И только в стенах, где помещение озаряла громкая музыка, а в воздухе витала незримая человеческому глазу похоть, люди облачали свои природные инстинкты.       Тысячи ярких светодиодов наполняли душное пространство, люди, потеряв всякое чувство стыда, тёрлись друг об друга, отбрасывая всевозможные рамки куда подальше. Сегодня ничего не остановит, никто не нажмёт на заветную кнопку «стоп», а веселье продлится до самого утра. Молодые девушки с выточенными телами извивались вокруг железных шестов, показывая все прелести, которыми наделила их природа. Только вот природа здесь ни причём. Проводили немыслимое количество часов в спортивном зале, доводя тело до идеала, в ином случае пришлось бы голодать. Никто из танцовщиц не хотел крутить задницей напоказ пьяным мужчинам, которые приходили в подобные места понаблюдать за молоденьким телами, но семьи нуждаются в деньгах, а для них это единственный путь заработать. Это жизнь, и, чтобы выжить в ней, приходилось извращаться до невозможного. Как только одна из девушек расслаблялась хоть на секунду, тело пронзал взгляд сверху, от которого пробегали мурашки, а усталость как рукой снимало.       Во главе воплощения ада на земле стоял молодой парень, взгляд которого с нескрываемым интересом оглядывал копошащихся на танцполе людей. Пак Чимин неизменный уже в течение нескольких лет владелец самого злачного местечка Сеула, ночи в котором проводили богатые детишки своих родителей, смешиваясь с обычными горожанами, что так же жаждали окунуться с головой в мир разврата и похоти, напиться до беспамятства. Именно в клубе с неоновой вывеской на входе границы дозволенного стирались, а статус не имел значения. Для Чимина не важно, насколько полон твой кошелёк и насколько влиятельны твои родители, парня интересовала лишь душа. Душа, которую он проглотит с удовольствием, оставив на губах приятную горечь. Похоть — один из самых страшных грехов человека, а также самых распространённых. Сила и ядовитый чад этих образов, чарующих и позорных, таковы, что вытесняют из души все возвышенные мысли и желания, которые увлекали раньше. Нередко бывает, что человек не в состоянии думать более ни о чём другом: им всецело владеет демон страсти. На каждую женщину он не может смотреть иначе, как на самку. Мысли одна другой грязнее ползут в его отуманенном мозгу, а в сердце одно желание — удовлетворить свою похоть. Это уже состояние животного или, вернее, хуже животного, потому что они не доходят до того разврата, до которого доходит человек.       — Тебе не надоело? — голос друга выбил из размышлений, и парень с неохотой отвлёкся от веселящей взор картины: посетители клуба, невзирая на свои принципы, поддавались разврату, обнажая свой истинный облик, который при свете дня прятался где-то внутри, но стоило лишь звёздам рассыпаться по небу, — сходили с ума.       Тэхён, одетый в изящный до безобразия костюм, потягивал из бокала виски. Спиртное разливалось по горлу, проходясь по каждому миллиметру гортани, а после оставляя приятную горечь в желудке. Всё это стало такой обыденностью для парня, что даже не поморщился, а лишь с восхвалением оглядел откликнувшегося друга.       — Они такие забавные, — он в последний раз бросил взгляд с балкончика вниз, после возвращаясь на кожаный диван. — Разве это может вообще надоесть?       — Твоя душонка такая грязная, что мне противно, — с насмешкой проворчал Юнги, развалившись в углу.       — Не тебе судить меня, — Чимин схватил со стеклянной поверхности бокал и приложил к губам. — Пьёшь за мой счёт, а ещё остаёшься недовольным — это в твоём стиле, — он с прищуром посмотрел на расплывшегося в злорадной улыбке друга.       Вечера часто проходили, как один. День плавно перетекал в другой, а друзья с упоением наблюдали за животными, что так яро скрывали истинную личность. Намного лучше прятаться за масками, отыгрывать придуманные роли, а в итоге врать самому себе. Нет ничего хуже этого. Но все посетители клуба «Адская ночь» ярый тому пример. Людей уже не спасти, и каждый из присутствующих погряз во лжи к самому себе и окружающим.       — Хватит вам, — с усталостью в голосе протянул Тэхён. — Грызётесь, как эти глупые людишки, — он кивнул головой в сторону танцпола, на котором без капли стеснения отплясывали искусные лжецы. — В последнее время так скучно стало, что даже достойной души не подвернулось, — оглядел дно стакана, на котором плескался недопитый виски, и одним заходом осушил содержимое.       Первый и самый главный грех — гордыня. Первый и главный из всех грехов дьявола, корень всех прочих грехов человека, самый тяжкий из семи грехов. Первое деяние дьявола было продиктовано гордыней. Можно сказать, что, возгордившись, он сразу же из ангела превратился в дьявола.       Однажды Тэхён возомнил себя выше всех, выше Бога и был отправлен за своё деяние в ад. Гордыня, начавшись с тщеславия, может дойти до глубин адовых, ведь это грех самого Сатаны. Ни одна из страстей не может вырасти до таких пределов, как гордость, в этом-то и есть её главная опасность.       — Ты слишком часто говоришь об этом, что услышь ещё раз — подправлю твою смазливую мордашку, — Юнги поднялся с места: устал выслушивать надоедливого мальчишку, но не согласиться с ним тяжело.       Изламывать человеческие души приятно, доводить до крайностей, вынуждая совершать отчаянные поступки, после которых свет навсегда пропадает из жизни. То, что играло яркими красками, окрашивалось в нуар, сохраняя атмосферу криминальных драм рубежа сороковых годов: пессимизм, недоверие, разочарование и цинизм шли нога в ногу с ранее одухотворённым человеком. Демоны высасывали все соки, оставляя лишь пустую оболочку. Только в последнее время слишком обнищал внутренний мир, все какие-то скучные, неинтересные. Даже ухватиться не за что, оставалось довольствоваться объедками.       — Господин Пак, — молодой парень чуть за двадцать в идеально отутюженном фартуке, появившись в проёме, тут же спрятал взгляд, боясь случайно разгневать хозяина. Выглядел так, словно сошёл с одной из обложек. Именно так должны выглядеть сотрудники «Адской ночи»: увлекающе сексуальными, на которых смотреть одна благодать, что даже душу дьяволу продать не жалко. — К вам просятся неизвестные особы, представляться они наотрез отказались, — молодой человек склонил голову, отходя к стене, чтобы Чимин смог разглядеть отчаянных девчонок. Четверо подруг, что не знали меру в алкоголе, стреляли глазками направо и налево, переводя взгляды с одного демона на другого.       Платиновые волосы одной из подруг раскинулись по оголённым плечам, укороченное платье, усыпанное пайетками золотого цвета, переливалось при попадании света от прожектора, притягивая внимание присутствующих парней. Даже официант, тщательно прячущий взгляд испуганных глаз от владельца заведения, поглядывал на роскошную незнакомку, но тут же понуро склонил голову. Парень знал, что чуть что может вылететь отсюда, как стеклянная бутылка дорогостоящего виски, что на прошлой неделе полетела в его бывшего напарника. Юнги поймал похотливый взгляд на девушке, что приметил несколько минут назад, но нахальный официант посмел позариться на его собственность. Парень не прощает таких ошибок, а уж тем более смертным.       Грех алчности называется вторым из семи самых страшных грехов, поскольку алчность порождает зло: зависть, гнев, преступления. Юнги олицетворял свой порок, благодаря которому погряз в дерьме, из которого выбраться уже не удастся. Жалеет ли он? Нет. Жить по правилам слишком скучно, слепо следовать законам, установленным кем-то свыше, — пустая трата времени, которая доставляла лишь головную боль.       Девушки сами не ведали, что творили. Зелёный змей затуманил рассудок, заставил пойти на верную погибель, а на утро испарится, стерев память нарушительницам спокойствия. Поднимаясь по лестнице, ведущей на второй этаж, больше всего боялись получить отказ. Не знали, что бояться стоит другого, а отказа не последует. Разве можно отказать подругам в услуге, что самовольно пришли на бал? Нет. Ввязались, сами того не понимая, в опасную игру, которая обернётся для них забвением. Проклятие, которое несут молодые люди, гласит: «Ранее служившие свету ангелы на вечность заточены в объятиях тьмы, их неизменной миссией на земле будет обрекать души людей на участь, что ждала их самих». Грешным не место в раю, а общество Сатаны становится отличным пристанищем для подобных. Чистые души людишек для падших ангелов словно приторный десерт на завтрак — доставляют небывалое наслаждение.       — Имя? — надменный взгляд пробежался по изящным изгибам тела, остановившись на откровенном декольте, сделал что-то вроде одобрительного жеста, позволяя девушке ответить.       Если честно говорить, то Тэхёна не притягивали эти разодетые куклы с пустыми душонками, от которых проку нет. С таким же успехом можно напиться до беспамятства, а результат один — нулевой. Они смотрели на них, как на идолов с красивой внешностью, с полными карманами денег, даже невзирая на истинную сущность. Скучно. Слишком скучно. Ким помнил ещё те времена, когда люди имели принципы, следовали каким-то устоям: таких ломать приятнее, отдирать кусочек души, которая сопротивляется до последнего, не желая вставать на кривую дорожку. А что сейчас? А сейчас люди и так полны пороков, с которыми им даже помощь не требуется.       — Чхве Сора, — мягкий голос шатенки, сделавшей шаг из-за подруги, дрогнул. Очень смелый поступок. Тэхён оценил.       При виде молодой особы в белоснежном платье, что так вульгарно подчёркивало худенькое тело, взгляды присутствующих загорелись дьявольским огнём, который ни с чем не спутать. Пухлые губы, подведённые ярко-красной помадой, контрастировали с бледным личиком, а большие глаза придавали образу невинности. Она сама и не знает, что забыла здесь: подружки уговорили сходить с ней в клуб, а после напоили и затащили в логово зверя, сами того не ведая. Каждый из присутствующих искал веселья, только вот одни пришли за качественным сексом, а другие — лишь наблюдатели в игре, что только зарождается.       Юнги забавляла ситуация: девушки были так серьёзно настроены, но под прожигающими взглядами вся смелость улетучилась, как тень при исчезновении света. Длинные ноги незнакомок нервно переступали с одной на другую, а испуганные взгляды изучали напольное покрытие, что Чимин лично выбирал. Так хотелось сказать хоть словечко, чтобы перетянуть одеяло на себя, завладеть вниманием парней, с которыми каждая мечтала провести ночь, но связки отказывались идти навстречу.       — Пойдём, — грубо схватив нежное запястье, Юнги потащил за собой. Сора и не успела опомниться, как властный голос увёл от подруг, потащив в темноту.       Громкая музыка, бьющая по ушам не готовой к подобному повороту событий девушки, заставляла мурашки бегать по открытым участкам тела. Хотела вырваться, ударить хамоватого Юнги по лицу, отставив на белоснежной коже яркий след своей ладошки, но не могла. Покорно следовала, ноги шли сами собой, как будто потусторонние силы удерживали, не давая вырваться из цепких лап. Сора просто хотела развлечься, подруги убеждали, что будет весело, но почему-то сейчас ей нисколечко не весело. Внутри всё сжималось, а как только хрупкое тельце затолкнули в туалет, сердце и вовсе ушло в пятки. Молчание повисло, лишь еле доносившаяся музыка не позволила парню услышать сердцебиение «спутницы».       Ещё немного и выпрыгнет, но от властного голоса кровь застывала в жилах, и, казалось, вот-вот сердце остановится:       — Зачем ты пришла сюда? — резкий удар в стену около лица вынудил её вжаться в бетон. — Чхве Сора, просто скажи, для чего ты припёрлась в этот чёртов клуб, — девушке казалось, что Юнги злился, но это не так. Наблюдал с упоением, как невинная душа не знала, куда податься, лишь бы избежать ответа. Он прекрасно знал ответ на заданный вопрос, но услышать из её уст — услада для ушей, которая потешит самолюбие. — Если будешь такой же смелой, как и две минуты назад, то я дам тебе то, зачем пришла, — встретился с ошарашенным взглядом карих глаз. Сора явно не была готова к такому и до безумия хотела нависшего на ней Юнги, но сказать такое грязное слово стыдно. Что бы подумали родители, узнай о тайных желаниях своей милой дочурки, что заводится от ровного дыхания незнакомца? Даже стыдно представить.       И Мин Юнги прекрасно понимал, что, озвучив такую пошлую просьбу, моментально в своих глазах превратится в самую грязную шлюху этого клуба. Она боролась сама с собой, превозмогая животное желание и голос разума, так громко кричащий о принципах морали и самоуважения. Девушка не должна так легко просить первого встречного трахнуть её в этом пускай и чистом туалете. Не должна, но очень хотелось сорвать маску прилежной студентки и отдаться грубым рукам парня вперемешку со страстью. Хочется закричать о желании, взявшем верх над разумом и телом, но что-то внутри из последних сил удерживало от непоправимого, словно ангел удерживал рот, не давая словам слететь с пунцовых губ.       — Хах, — усмехнулся он, зарываясь рукой в волосы. Выглядел в глазах девушки расстроенным, даже разочарованным из-за неозвученного отказа. Умелая игра одного актёра, для которого сценой становится реальная жизнь. Юнги умелый манипулятор, получающий всё, что попадёт в поле его зрения. Позволил карим глазам напротив увидеть в его взгляде нескрываемое желание. Знал, что именно это заставит сердце трепетать и вышвырнет ангела, оставив тело в его власти. — Зачем приходить сюда, если даже сказать не можешь? — надменно, но с нескрываемой досадой Юнги выплюнул в лицо. Последняя капля, из-за которой плотина дала трещину.       — Я-я хочу, — жалобный, почти молящий голос раздался в пустом помещении. Здесь только они, никто не услышит крики и не помешает двоим отдаться желанию. Изящные женские руки перешли в наступление, ложась на пиджак свободного кроя, провели по ткани вниз, а затем вверх. Движения такие неловкие, от чего Юнги хотелось рассмеяться. Очередная девчонка, которая сломала выстроенную стену принципов вокруг себя, лишь стоило красивому парню появиться рядом. В очередной раз доказал сам себе, что все они скучны до безобразия. — Хочу тебя, — хотела бы произнести имя, но даже не удостоилась узнать его.       Такая грязная, что позволила незнакомцу целовать себя, оставлять обжигающие поцелуи на шее, которая на утро покроется багровыми следами прошедшей ночи. Грешница. Сора будет ненавидеть себя за это, но только не сейчас. Единственное, о чём она может думать сейчас, — это мужская рука, наглым образом пролезающая в трусики. Её мир рухнул, а жизнь не станет прежней. Очередная игрушка в руках умелого кукловода Мина Юнги, способного заполучить всё, что понравится. И пока ему нравится она. Такая невинная и стонущая от каждого прикосновения парня.

* * *

      Расслабляющая музыка, исходящая от уличного музыканта неподалёку, ласкала слух. Умелые пальцы перебирали струны акустической гитары, мелодия, выходящая из-под деревянного корпуса инструмента, создавала особую атмосферу на ночных улицах Сеула. Вечерний ветерок обдувал нежную кожу девушки, заставляя уже сотни раз пожалеть, что надела лёгкую, доходящую до колен, юбку, шёлковая ткань которой развевалась от каждого дуновения ветра. Топ молочного цвета пускай и прикрывал плечи, не позволяя холоду пронизывать женское тело насквозь, но не слишком уж это и помогало. Джису в очередной раз доверилась прогнозу погоды, который заверял о плюсовой температуре. Хотя кто же знал, что деловая встреча с агентом плавно перетечёт в вечер в компании мужчины в синем костюме. Сидящий напротив не затыкался, продолжая неугомонно твердить о несправедливостях жизни: начальник не даёт и свободной минутки, окружающие люди бегут напролом, не замечая никого на своём пути, и даже девушка холодна с ним. Насущные проблемы взрослого мальчика, который до сих пор держится за мамину юбку, а обильное количество спиртного развязало язык, не давая шанса Ким вставить и словечка.       — Почему в этой жизни так много жестокости? Люди такие эгоисты, что даже просить помощи у кого-то бессмысленно, — Намджун подпёр голову рукой, а в другой держал наполненную до краёв рюмку с соджу. — Джису, а в особенности ты, — накрыл стеклянные краешки губами и опрокинул спиртное в желудок, поморщился так, что девушка готова сбежать. И уж лучше бы сбежала, чтобы не выслушивать пьяные бредни знакомого, но лежащий в заднем кармане брюк телефон отделял от желаемого. Стоило одолжить позвонить, как впоследствии потеряла имущество.       — И в чём же заключается моя жестокость? — вскинула ровно накрашенную бровь в ожидании очередного упрёка, до которого ей нет никакого дела. Просто интересно услышать, что в очередной раз сделала не так и в чём не угодила окружающим.       — Ты такая упрямая, что работа с тобой превращается в каторгу, — театрально съёжился, показывая сидящей напротив, насколько она нагоняла тоску и вгоняла в ужас. Джису не самый приятный человек в окружении Джуна, но вынужден терпеть все проделки сотрудницы, иначе имена обоих будут висеть в списке на поиске работы. — Неужели нельзя хоть чуточку пойти навстречу? — сомкнул пальцы и потряс рукой над столом, словно упрекая в чём-то. — Я, кстати, тут узнал новости, — поиграл бровями, пытаясь завладеть вниманием собеседницы. — Джихён собралась публиковать новый проект. Легенда о семи ангелах, что за свои грехи отправились в пучины ада. Семь ангелов, совершивших смертный грех, были наказаны и вынуждены стать приспешниками дьявола, чтобы испепелять всё хорошее из душ людей, — всю ужасающую атмосферу нарушил внезапный голос подошедшей официантки.       — Вы будете ещё что-нибудь заказывать? — миловидные черты лица и до жути наигранная улыбка, по которой всё стало понятно. Работать с пьяными клиентами молоденькой студентке в тягость, а такие, как Намджун, доставляли ещё больше хлопот. Приходилось после утомительных лекций подрабатывать ночные смены в закусочной, чтобы хоть как-то покрывать стоимость обучения. В школьные годы не особо задумывалась о будущем и забивала на экзамены: ошибки прошлого преследовали по сей день, вынуждая выслуживаться.       Джису не волновали чувства стоящий над ними официантки, но в карих глаза, смотрящих с нескрываемой усталостью, узнавала себя. Общество агента никак не вписывалось в сегодняшние планы, а вечерняя попойка стала тягостной неожиданностью. Жизнь — непредсказуемая вещь, никогда не думала, что проведёт свой вечер подобным образом. Всё бывает впервые, но пробовать новое не очень-то и хотелось.       — Нет, — отрицательно покачала головой. — Можете, пожалуйста, принести счёт? — переняла манеру, натягивая фальшивую улыбку и проводила взглядом удаляющийся силуэт официантки. — Где она вычитала этот бред? В секту какую-то попала, что ли? — Су возвратилась в разговор минутной давности и оглянула сидящего напротив.       Изящные пальчики с неброским маникюром постукивали по деревянной поверхности стола, отбивая привязавшуюся несколько дней назад мелодию. Старенькое радио, доставшееся девушке по чистой случайности, стояло на полке возле письменного стола, за которым работала дни и ночи напролёт, отдавая душу любимому делу. В один из похожих друг на друга дней забрела в антикварный магазинчик недалеко от дома, где взор карих глаз упал на пыльный от проведённого времени товар. Притянул внимание с первых секунд, не давая пройти дальше. Джису не в силах устоять перед антикварными вещами, а когда они в перспективе пригодятся в быту, разум окутывает туман, благодаря которому не может соображать рационально.       — Ты пишешь сказки, но не веришь в ангелов? — наставил на шатенку палочки, недавно побывавшие в тарелке со свиной грудинкой.       В детстве Джису мечтала пожить в сказке, фантазия вырисовывала небесный замок принцессы, в котором места хватило бы для всей семьи. Яркие картинки из книжек, что пылились на полках, вызвали комплекс неполноценности, показывая, насколько её жизнь не соответствует мечтам. Маленькая девочка, сознание которой не успело испортиться навязанными обществом стандартами, таскала запретные плоды втайне от родителей — это был её маленький секрет, который пухлые губки хранили, не посвящая весь мир. Ну или же просто боялась быть замеченной, потому что прекрасно знала, чем чревата ошибка. А если и забывала — следы на маленьких ручках напоминали о содеянном.       Мама девочки была писательницей — доброй и рассудительной женщиной, только вот её больше увлекали фэнтезийные романы с обилием сказочных существ, существование в реальности которых противоречит природе. Нужно быть настоящим чудаком, чтобы верить в их реальность. И, к сожалению, мама Джису являлась одной из тех помешанных. Смешные эльфы с забавными ушками, огнедышащие драконы с чешуёй, словно облачившиеся в доспехи, феи с изящными чертами лица в красивых платьицах с расшитыми узорами на ткани и ангелы. Легенды про ангелов были самой любимой темой, запустившей в шатком сознании механизм самоуничтожения. Женщина воспевала их, превознося в культ. Больше двадцати рассказов, написанные неаккуратным почерком в бреду, посвящены именно монстрам, что свели самого родного человека с ума.       Уже многие годы имя «Ким Джису» не вписывается женской рукой медсестры в журнал посещений одной из психиатрических клиник Сеула. Джису с раннего детства и по сей день ненавидит ангелов, что однажды лишили маленькую девочку матери.       — Сказки — это лишь выдумки, которые вырисовывает моя фантазия, так же и ангелы — это лишь выдумки людей, что боятся осознать отсутствие кого-то свыше, — ни один мускул на лице не дрогнул, она произнесла это ровно и уверенно, словно зная, о чём говорит. Предпочла бы не знать всей подноготной, но искалеченное сознание матери уже не вернуть. Однажды она уже предпочла выдуманных существ родной дочери, а после потеряла её. — Им легче верить в благосклонность небес, нежели решать проблемы самим, — болезненные воспоминания поочередно начали всплывать в голове, но так же быстро, как появились, исчезли.       Прошлое — это то, что уже не изменить, а для сожалений нет места в сердце, что так тщательно пыталось забыть трагедию. Вот только обманывать окружающих — одно, но ложь, сказанная самой себе, — попытка скрыть душевные раны, закрыться от всего мира, не подпуская никого ближе отмеренного расстояния. Сколько бы не обманывала себя, забыть её личную трагедию, которая нанесла неизгладимый след на всю оставшуюся жизнь, едва ли удастся.       — Тебе пора переступить свои принципы и писать о добрых феях и магии, иначе полетишь из редакции, а вместе с тобой и я, — ранее доброе выражение лица Джуна сменилось на серьёзную мину. Не желал терять работу из-за девушки, что упрямится писать о чём-то добром, отдавая предпочтение ведьмам и драматичным событиям.       Джису пошла по стопам матери и стала писательницей, «оживляя» картинки, всплывающие в голове, на бумаге. С самого детства мечтала писать сказки, за которые получала наказания. Это было некой мечтой. Мечтой маленькой девочки, что так желает повидать мир, которого нет. Только вот, становясь старше, Ким не утратила это желание, но писать о волшебных мирах и добрых людях вокруг было бы ложью с её стороны. И пускай правда не так часто слетает с пунцовых губ девушки, но ещё бы один обман она не вынесла. Если бы кто-то тогда, восемнадцать лет назад, сказал девчушке, верящей в сказки, что в реальной жизни всё не так. Мир полон жестоких людей, желающих поглотить тебя, а после выплюнуть, как ненужный мусор. Если бы кто-то научил не знающую ничего о жизни Джису о том, как всё же надо поступать, — жизнь могла бы сложиться по-другому.       Уже давно смирилась с тем, что нынешняя редакция не будет поддерживать идеи писательницы. Они противоречат их репутации. Ким могла бы уже давно стать популярной в данном сегменте, её рассказы не похожи ни на что, но ворчливый дядька в старомодном костюме не даёт свободы, перекрывая воздух. Если бы не главный редактор — уже давно бы возымела успех, а так остаётся перебиваться тем, что есть. Сложившаяся ситуация давит на хрупкие плечи, не давая расслабиться: денег хватает, но приходится экономить на всём, чтобы не пришлось сводить концы с концами.       — Не переживай, это только моя проблема, и тебя не выгонят вслед за мной, — впервые за долгое время пребывания за столом подняла рюмку, чтобы хоть как-то поубавить навязчивые мысли.       — Ты такая заботливая. И почему только ворчишь так часто? — уголки губ парня поднялись, озаряя Джису подбадривающей улыбкой. Пускай она ещё та заноза в заднице, а её эксцентричные взгляды на жизнь вводили в замешательство, но оставить её одну будет тяжело.       — Пожалуйста, — официантка оставила на столе счёт и незамедлительно удалилась к ближайшему столику, где её внимание намного нужнее, нежели молодым людям, собирающимся уходить.       — Расплачивайся за себя и поехали, — достала из чёрной сумочки кошелёк и кинула на стол купюры за свою часть ужина. — Я уже устала, а дома меня ждёт расслабляющая ванна. И кстати, уже пора вернуть телефон, — вытянула руку в ожидании получить своё.       — Мне будет так одиноко, если ты уйдёшь, — разыграл сценку, в которой Джису досталась роль злодейки, так и желающей оставить парня в одиночестве. — Хочешь бросить меня одного в таком уязвимом состоянии и сбежать?       — Да, — невозмутимо кивнула в ответ.       — Боюсь разочаровывать, но у тебя нет шанса на отказ, — достал из заднего кармана мобильник, при виде которого в глазах девушки блеснула надежда. Протянула руки навстречу, но получает неумолимый отказ. Парень отвёл желаемое подальше от Джису, наблюдая с упоением, как ранее спокойное лицо сменилось на раздражённый оскал.

* * *

      Музыка оглушала, исходила со всех сторон, не давая услышать впереди идущего Джуна. Танцпол заполнен до отвала, что неудивительно в час ночи, но люди, не переставая, прибывали. Ночка выдастся жаркой. Джису пробиралась через толпу пьяных людей, стараясь никого не задеть. Красный свет окутывал помещение, вытесняя все ограничения за дверь ночного клуба с неоновой вывеской над ней. В сантиметрах двадцати парочка поддалась плотским утехам, их языки сплетались, не давая партнёру перевести дыхание. Сбитое дыхание и жаркий поцелуй никого вокруг не смущал, поэтому и девушка не придала никакого внимания, проходя дальше. Обычное дело для ночного клуба. Пускай и бывала в подобных заведениях редко, но приходилось видеть не знающих границ людей. Отдавались страсти посреди оживлённого танцпола, прикасаясь к коже друг друга, но то, что для окружающих считалось нормой, для Джису осталось табу. Не может позволить так легко прикасаться к себе.       Причинам всем недопониманиям и косым взглядам является гаптофобия — боязнь прикосновений.       Даже сейчас находилась в оживлённом клубе, который доставлял дискомфорт. Но пока никто не вторгался в личное пространство, состояние оставалось стабильным.       — Будьте добры, виски, — Джун навалился на барную стойку, расстёгивая пиджак, который всё время сковывал движения. — Будешь?       — Нет, — подошла поближе к спутнику: страх потеряться в толпе незнакомых людей — не самое приятное, что может произойти. — Ты притащил меня сюда, чтобы не чувствовать себя неудачником, у которого нет друзей?       — Не будь такой злюкой и развлекись, — встретился с барменом взглядом и, выставив два пальца, удвоил заказ.       Джису обречённо вздохнула, уже осознав, что выбраться отсюда просто так не удастся. Должна была догадаться об этом раньше, ещё когда собиралась на встречу со своим агентом. Работала с парнем не так давно, но выучила все привычки и предугадать поступки не составляет труда. И в этот раз прекрасно знала, на что шла, но в итоге собралась и отправилась на место встречи. Сама виновата, поэтому готова понести наказание. И, кажется, искуплять ошибку начала с первых минут, когда алкоголь попал в желудок Намджуна.       — Я сейчас вернусь, — указала большим пальцем на второй этаж, где расположилась туалетная комната.       Полезть через толпу отдающихся животному нутру людей удалось с трудом, обходила каждого, стараясь лишний раз никого не коснуться. Если уж не хотела, чтобы нарушили её личное пространство, то старалась отзываться тем же. Поднявшись наверх по кручёной лестнице, она выдохнула, наслаждаясь отсутствием толкучки. Общество незнакомцев не пугало её, но доставляло дискомфорт, поэтому сейчас Джису могла почувствовать себя в безопасности. Табличка с подобающим обозначением «женский» бросилась в глаза и тонкая ручка отворила заветную комнату. Синее освещение било по глазам, от резкой перемены пространственная ориентация ухудшалась, но пары секунд достаточно, чтобы глаза привыкли.       Использование синего или голубого освещения в общественных туалетах, в частности, туалетах клубов, является общемировой практикой. Считается, что в синем свете героиновым наркоманам трудно разглядеть свои вены и сделать инъекцию. Однако такая мелочь не остановит человека, желающего пустить наркотик по крови. Владелец клуба прекрасно знает о негласном правиле и решил не идти наперекор конкретно ему. Да и в его клубе таких ублюдков не будет, их души уже не спасти, а находиться в обществе наркозависимых отвратительно. У таких даже забирать нечего, они сами обнажили душу и отдали её бесплатно.       Тишина в помещении успокаивала, не позволяла волнению пробраться в разум. Обычно не стала бы отвлекаться от чьей-либо компании, чтобы полюбоваться на своё отражение, но сегодня единственное спокойное место — туалет, в котором может спрятаться и перевести дух. На выходе принялась поправлять ткань юбки, как резко из соседней двери мужского туалета вылетела молоденькая девушка. Промелькнула так быстро, что чуть не сбила Джису с ног. Убежала вниз и даже не обернулась, чтобы извиниться. Следом появился парень, которого девушка видела впервые, но, логически подумав, картину произошедшего в душном помещении Ким выстроила моментально. Джису уже взрослая девочка, как-никак дожила до двадцати пяти лет, поэтому подобное не удивляло: лицо не исказилось в удивлении, продолжая смотреть с безразличием на слегка потрёпанного Юнги.       Дьявольский взгляд уткнулся в правильные черты лица, аккуратно накрашенные губы, бездонные глаза, в которых читалось равнодушие. Юнги не ожидал увидеть среди сего беспорядка что-то стоящее. И почему-то именно в стоящей напротив увидел ту душу, что так и кричала о помощи, но всячески скрывал свою боль. Азарт овладел парнем, но девушка даже не заострила внимание на нём, прошла мимо.       Резкий рывок заставил остановиться, не позволяя сделать и шага вперёд. Сотни мыслей пробежали в голове Джису: всё это произошло за считанные секунды, словно нечеловеческий разум, а самая современная операционная система. Мужские пальцы оставили обжигающие следы на запястье, по телу пробежала волна недовольства, а ситуацию усугубила ровное дыхание нарушителя личного пространства. Джису не медлила, отдёрнула руку, как ошпаренная, прижимая к груди помеченное незнакомцем запястье. Она больше всего не переносила, когда вторгались в зону комфорта, а особенно наглым образом хватали за руки. Просто ненавидела это. И дело даже не в гаптофобии, хотя и она играла немаловажную роль в нежелании прикасаться к незнакомцам. Её случай не такой запущенный, чтобы избегала любого контакта, но такое поведение вызывало дикое желание влепить смачную пощёчину. И даже готова прикоснуться к бледному лицу Юнги ради такого повода.       Хотела бы поступить именно так, но навязчивый голос в голове, так и кричащий: «Не ищи приключений на задницу», вынудил поумерить пыл. Внешний вид парня напротив и его повадки говорили о том, что с такими, как он, лучше не связываться — выйдет себе дороже. Джису не глупая девочка и прекрасно понимала, что в таких местах могла нарваться на богатенького представителя высшего общества, связи и деньги которого разрушат жизнь писательницы по щелчку пальцев. А она и так не сладкая.       — Не пейте много в следующий раз, чтобы не хватать незнакомцев за руки, — раздражённо выплюнула в самодовольное лицо. — Люди бывают разные, можете нарваться на неприятности, — кинула последний взгляд на парня и поспешила побыстрее вернуться к агенту.       Юнги смотрел с нескрываемым интересом вслед удаляющейся фигуре, не желая упускать из вида незнакомку. Ему однозначно понравилась душонка — слишком сложная для понимания. Телесная оболочка не вызвала никакого интереса, в поле зрения попала лишь душа, что так приятно будет ощущаться в его власти.       Возвратился к друзьям в приподнятом настроение, но от девушек уже не осталось и следа. Как только увёл одну из подруг, остальные тут же обнажили души и прилипли к демонам, но веселье закончилось слишком быстро. Минутное удовольствие: никто из девушек даже не сопротивлялся напору, с небывалой лёгкостью позволили прикасаться к оголённым участкам кожи, покорно выполняя все указания, и так же быстро, как пришли, вылетели из помещения.       — Такой довольный, что аж противно, — наигранно протянул Чимин, при виде самодовольного выражения лица друга. — Трахнул её, а нам оставил объедки.       Юнги игнорировал недовольство в свой адрес и прошёл к балкончику, чтобы получше разглядеть человеческое бесчинство. Мир, полный хаоса. Чимин переглянулся с Тэхёном: парни не поняли, что же так привлекло внимание друга. Толпа пьяных людишек слишком скучны, но любопытство взяло верх. Три пары глаз устремились вниз: Джису облокотилась на барную стойку и потягивала напиток, наблюдая за происходящим в клубе. Сидящий рядом всячески наседал на уши, не унимаясь и продолжая рассказывать интересные факты о приготовлении коктейлей, которые вычитал на одном из сайтов.       Ким Джису непременно отличалась от остальных.       Чистая душа? Нет.       Красивая оболочка? Непременно.       Искалеченное сердце, неаккуратно перевязанное бинтами? В точку.       Таких ломать приятнее. Наблюдать, как швы расходятся, а кровь хлещет с новой силой. Ким была одной из тех девушек, на сердце которых ещё свежи незатянувшиеся раны, а душа не изувечена пороками. И, пожалуй, это стало для неё проклятьем.       — Тэхён, не ты ли жаловался на скучную жизнь? — Юнги обвёл нижнюю губу языком, с ликованием оглядывая друзей по обе стороны от него. — Я нашёл интересную игрушку.       — Хочешь поиграться с невинной душой? — риторический вопрос, на который каждый знал ответ. В пустых глазах загорелся огонь надежды, на прекрасное времяпрепровождение. — Ну наконец-то, — Тэхён потянулся, разминая затёкшие мышцы. Парню в до жути дорогом костюме надоело перебиваться откровенным дерьмом, но не вовремя появившаяся на горизонте девушка разрушила планы. Он рад. Рад, что спустя столько лет попалась достойная жертва для игры, именуемой «Подчиняй и властвуй».       Джису не повезло стать мишенью бездушных демонов, что высосут всё хорошее, сломают крылья, после чего она уже никогда не сможет взлететь. Но пока она ещё не догадывается обо всём дерьме, которым так скоро наполнится её жизнь: продолжает слушать собеседника и невольно улыбается в ответ на глупые шутки.