Секрет искупления

      В карих глазах девушки отражались яркая луна и демон, с которым её разделяло около двух метров. Каждая секунда казалась адом, с которым ей было не по силам справиться. Внутри всё сжималось то ли от боли, то ли от осознания безысходности. Су ощущала ранее забытые чувства, она ощущала, как сердце предательский стучало и бросалось в беспрерывный бег, стоило ей только взглянуть в омут карих глаз Мина.       Джису боялась. Она боялась сделать шаг навстречу, потому что знала, что решись она сейчас, — пути назад уже не будет. То, чего она так долго желала, но боялась признаться самой себе, настигло её. Юнги стоял напротив и смотрел только на неё, но она не знала, кто именно стоял перед ним, девушка из прошлого, что так отчаянно пробиралась в сны Су, или же девушка из настоящего. Как бы сильно ей не хотелось спросить, — Джису не могла. Боль парня отражалась в его демоническо карих глазах, девушка в буквальном смысле пропускала всё через себя, поэтому и не могла поступить с ним сейчас подобным образом.       Всё, что она могла сейчас сделать, — это обнять.       Шаг за шагом она перебирала ногами навстречу неминуемой гибели, о которой, пожалуй, Су знала. Она прекрасно понимала, что её жизнь больше не будет прежней, что тот, кто сорвался однажды, уже не взберётся так высоко, как это было ранее. Вот только девушка уже всё для себя решила и была готова прыгнуть в неизвестность, лишь бы стоящий напротив Юнги был рядом, лишь бы он не разбил её сердце, как это сделали родители.       Юнги не желал медлить, поэтому сразу же прижал хрупкое тело писательницы к себе, он вдохнул аромат её цитрусового шампуня, от которого у него крышу срывало. Вот только он не знал, от чего сильнее он сходил с ума, от привкуса сладкой победы на губах или же от того, что девушка приняла его таким, какой он есть. Тысячи мыслей перемешались в голове демона, не давая ему расслабиться, но женский голос позволил прийти в себя и вернуться в реальность:       — Мне страшно, — прошептала она, но не отпрянула, а лишь сильнее прижалась к демону. — Юнги, мне очень страшно, до дрожи в коленях, но как бы я не хотела сбежать, — не могу позволить себе сдаться, — девушка коснулась тыльной стороной ладони бледной кожи Мина.       — Ты боишься меня? — его голос звучал не как прежде, впервые за последнее время он чётко осознал, что с радостью вышел бы из игры за душу и сердце девушки, что была так похожа на возлюбленную из прошлого.       Согласно словам Хосока, душа Гахын переродилась спустя столько столетий в тело девушки, которой не посчастливилось стать целью в многовековой игре прогнивших насквозь душ. И что было самым ироничным во всём случившемся, — именно Юнги начал эту игру и обрёк писательницу на мучительные страдания. История, что однажды настигла обычную деревенскую девчонку, повторялась уже в двадцать первом веке, и в очередной раз причиной неминуемой гибели стал Мин Юнги, за которым, будто по пятам, следовала смерть.       Будто какой-то рок или проклятье преследовало демона. Много веков назад он потерял Гахын из-за своей алчности, за которую вскоре поплатился, и в тот же миг упал с небес в преисподнюю, но когда душа девушки возродилась, их любовь снова настигла неудача. Вот только Джису не была той девушкой из прошлого, но даже несмотря на это, она была обречена стать ещё одной нерассказанной историей, о которой Мин будет помнить даже спустя столетия своей бессмертной жизни.       — Я не хочу бояться тебя, — голос девушки не дрогнул, она смотрела твёрдо и уверено, но внутри всё дрожало. И как бы сильно она не скрывала свой страх, как бы сильно не хотела казаться сильной, — Юнги всё чувствовал и ловил каждое лживое слово, что слетало с уст Су. — Кем бы ты не был, я не хочу сбегать.       Джису боялась своих же догадок, но сейчас это не имело никакого значения, ведь время остановилось на мгновение, и в полном хаоса и жестокости мире остались только они вдвоём.       — Я не хочу просить о многом, — неспешно начала Ким. — Но всё же попрошу об одном одолжение, дай мне время, чтобы поверить тебе. Пожалуйста, докажи мне, что я не обожгусь и не пожалею о сказанном ранее, — она боялась ответа, но всё же взглянула в карие глаза демона, чтобы под её чутким руководством он не смел солгать. Она бы не простила ему ложь. Не простила бы уже во второй раз. — Если я поверю тебе, то ни на секунду не задумаюсь о том, кто ты и зачем врал. Мне нет никакого дела до того, что было раньше, пускай я буду похожа на неё, но, пожалуйста, разгляди во мне меня, — парень впервые видел Джису такой: она смотрела с полными грусти глазами, будто молила его не оставлять её, а голос, который она так тщательно пыталась подделать, дрожал.       Джису боялась в очередной раз остаться одна.       Очень сильно боялась.       — Будь она сейчас здесь, я бы сказал ей, — «Я буду искать тебя в тысячи миров и в десяти тысячах жизней до того самого момента, пока не найду», — хрупкая рука Су, которая до этого момента нежно поглаживала щеку Мина, опустилась, но парень не остановился и продолжил: — Я бы непременно обнял её, а после бы упал на колени, чтобы замолить все свои грехи. А она бы по-детски улыбнулась и сказала, что её жизнь и так ничего не стоила. Гахын именно так и сказала бы, — имя девушки, которое Джису слышала до этого во снах, заставило сердце сжаться. Вот только она не знала, чьё сердце сейчас сжималось, её или же сердце той, кому было посвящено косвенное признание в любви. — Вот только ты не она, — и тут в тёмно-янтарных глазах Ким появилась надежда, которая, казалось бы, покинула её. — Джису, кем бы ты не была в прошлом, сейчас ты — это ты. И если ты боишься меня, но до сих пор продолжаешь стоять здесь, я не вправе видеть в тебе ту, кого однажды погубил. Для меня вы два разных человека, независимо от того, кто бы что не говорил, но для меня ты Ким Джису, которая, напившись, на весь клуб кричала «Да будь ты проклят, чёртов Мин Юнги!» — демон знал, что его Гахын никогда бы не сказала подобного, потому что была слепо влюблена в него, будто собачка, готовая отдать за своего хозяина жизнь. Так её жизнь и закончилась, в собачьей яме среди остальных душ, что погубил её возлюбленный.       Юнги знал, что перед ним не Гахын, которую он, казалось, любил всю свою жизнь, по почему-то сейчас ему хотелось коснуться не вечно пылающих любовью губ девушки из прошлого, а поцеловать девушку из настоящего, чьи губы напитались ядом одиночества.       — Моя душа слишком гнилая, но ты всё же готова отдать своё сердце мне? — вопрос, который должен был озадачить Су, ничуть не тронул её.       Джису уже знала ответ, потому без лишних слов коснулась губ демона, от которых у неё срывало крышу. Даже сейчас, когда, казалось бы, надо было рвать когти подальше, когда разум кричал во всеуслышание, — «Беги, дура, сгоришь заживо с ним», — стук сердца заглушал любой крик. Юнги потерял обладание, стоило только холодным от морозной погоды губам девушки коснуться его, как все кнопки «стоп» в одночасье перестали работать. Он больше не мог сдерживать себя, потому и, обхватив Су за талию, прижал к себе ещё сильнее. С каждой секундой их поцелуй становился всё более страстным, но в то же время уличный холод не позволял потерять самообладание, продолжая держать молодых людей в рамках приличия. Они стояли на набережной и целовались так, будто это был их последний раз, будто каждый их них так долго желал утонуть друг в друге. Так и было. Как бы не было страшно признаться, но Джису уже давно влюбилась в парня с гадским характером и дурной манерой лезть не в свои дела, но именно это и зацепило её в нём.       Любовь слишком зла, что порой не оставляет нам даже шанса на спасение, выбирая в партнёры не самых подходящих на первый взгляд людей. Но это лишь на первый взгляд. Стоит чуть получше узнать человека, как с каждым разом оторваться от него становится всё сложнее и сложнее, а после уже глазом не успеешь моргнуть, как тонешь в нём. Вот и с Джису любовь сыграла злую шутку.       — Если потребуется, то я последую за тобой даже во тьму, — оторвавшись лишь на секунду от такого сладкого поцелуя, Су прошептала в губы Юнги заветные слова, после которых он однозначно занял место победителя.       Всё так, как он и хотел. Душа девушки в его власти, а сердце отзывалось лишь на его зов, но вот что было страшнее, Юнги знал, что Тэхён не остановится, его гордость не позволит ему сдаться, вынудив идти на самые кардинальные меры.

***

      Яркие огни столицы и рождественские украшения привносили в серые будни людей ощущение сказки. Если обычно они предпочитали прожигать своё свободное время в ночных клубах и барах за бутылочкой соджу, то перед Рождеством все будто сходили с ума. На уставших от насущных проблем лицах расцветала улыбка, подобная детской, а алкоголь и безудержное веселье уходило на второй план.       Чеён, укутавшись в кофейного цвета пальто, прогуливалась размеренным шагом по праздничным улочкам города. Карие глаза девушки петляли с одной витрины на другую, в поисках подарков и чего-нибудь интересненького, на что она бы могла потратить свои честно заработанные с продаж комиксов деньги. Девушка с самого детства трепетно относилась к Рождеству, ведь именно в этот день они всей семьей собирались вместе, наряжали маленькую ёлочку в гостиной и наслаждались ощущением сказки. И пускай по прошествии лет жизнь перестала казаться сказкой, а людей, что раньше согревали сердце девушки тёплом, уже давно нет в живых, она всё равно не могла оставаться равнодушной в такой значимый для её памяти день.       Если честно, то Чеён отправилась по магазинам лишь по одной причине, — ей нужно было время побыть наедине с самой собой и наконец-то разобраться в себе, чтобы перестать водить за нос двух парней, а покупка подарков стала лишь отговоркой для самое себя.       «Да кому ты врёшь, Чеён? Хочешь обмануть саму себя? Думаешь, что получится?» — на вид спокойная девушка, что с интересом разглядывала стенд с мужской парфюмерией, внутри себя терзалась десятками вопросов.       Её волновал Джин, в глазах которого она больше не чувствовала прежнего тепла, но вместе с тем ситуацию усугубил вчерашний вечер. Она, как последняя дура, сорвалась через весь город к нему, а ведь всего лишь стоило узнать о том, что мужчина заболел. Невзирая на холод и прелюдии с Чимином, которые постепенно перерастали в нечто большее, девушка бросилась к другу. А был ли он просто другом? Уже давно нет. И Чеён знала это, пускай и боялась признаться самой себе в чувствах к владельцу кофейни, от клубничного латте которого она сходила с ума, но не больше, чем от самого владельца.       Одна улица сменяла другую, так Пак и не заметила, как вышла к магазинчику с виниловыми пластинками. Она остановилась лишь на мгновение, чтобы взглянуть на своё отражение и поправить лавандового цвета волосы, что выбивались из её сегодняшнего романтичного образа, но неожиданно застыла на месте, как вкопанная. Вместо своего отражения она вернулась на несколько месяцев назад, в тот самый день, когда они беззаботно разглядывали винил вместе с Кимом. Перед её карими глазами пролетели обрывки того вечера, будто она посмотрела киноленту своей жизни за пару секунд, после чего в груди что-то защемило. Чеён продолжала смотреть в пустой магазинчик и видеть там себя, ещё такую наивную и глупую девушку, которая не желала замечать любви со стороны друга. А когда заметила, оказалось слишком поздно.       И сердце Чеён разбивалось на тысячи осколков только от одной мысли, что лишь она одна виновата в этом. Их пути с Джином разошлись, а вчерашний вечер был лишь чем-то вроде дани прошлому, в которое они вернулись на пару мгновений. Заботясь о больном друге, она ощутила спокойствие и умиротворение, которого ей не хватало так долго. Кто бы что не говорил, кто бы не обвинял девушку, она и без них знала, что упала слишком низко.       «Разве можно любить одного человека, а спать с другим, прикрываясь чувствами?» — оказывается, что можно было.       Пак Чеён была самой главной лгуньей, ведь боялась сказать правду даже самой себе. Она боялась признаться себе в том, что ещё давно отдала своё сердце человеку, любовь которого она втоптала в землю и собственноручно поставила надгробие. И если бы вдруг Джин решил отомстить ей за всё то время, пока она щебетала о безответной любви к Чону, а он захлёбывался в неразделенной любви к ней, она бы поняла его, поэтому и сейчас Пак не смела лезть в отношения Джина и Лисы, которая, казалось бы, идеально ему подходила.       «Идеальная парочка», — усмехалась про себя Чеён в то время, пока сердце разрывалось от невыносимой боли утраты.       Её шанс на счастье с человеком, которого она любила, был утерян. И сколько бы она не пыталась унять свою боль Чимином, выходило максимально хреново. Это то же самое, если бы экипаж корабля принялся латать пробоины в судне не досками, которые спасли бы положение, а бумагой, что лишь на время отсрочит неминуемую гибель.       Неожиданно пришедшее на телефон сообщение вынудило девушку отвлечься от самотерзаний.       «Только тебя здесь не хватало», — Чеён вымученно усмехнулась и всё же открыла пришедшее от Джина сообщение, в котором светилась лишь одиноко отправленная песня. Продолжение не заставило себя долго ждать, поэтому буквально через несколько секунд пришло второе: «Я как-то давно обещал тебе найти эту песню, так что лови».       Чеён знала, что это была за песня, и поэтому медлила, желая отсрочить мгновение, в которое её сердце разлетится на тысячи мелких осколков.       Она не решилась оставаться на улице, поэтому и зашла в ближайшее кафе, в котором они однажды с мужчиной распивали соджу, а после ему пришлось провожать пьяную подругу до дома, в ином случае она бы точно нарвалась на проблемы. Чеён редко напивалась, но зато очень метко. И только сейчас, когда она заняла столик в конце зала и включила песню в своих беспроводных наушниках, Пак вспомнила тот день. Её будто молния пришибла, заставив все воспоминания вернуться в извращённую пороками голову автора яойных комиксов. Она услышала признание друга так чётко, будто это было только сейчас. Из-за выпитого алкоголя она так и не смогла на утро вспомнить самые главные слова в своей жизни, которые пропустила мимо ушей.       «Чеён, если бы я сейчас был трезвым, то точно не смог бы признаться тебе в чувствах, потому что не готов рушить нашу дружбу. Но какая разница, если сейчас мне глубоко наплевать на это, поэтому, Чеён, я бы хотел заботиться только тебе, если бы ты только открылась мне и позволила защищать себя, — я был бы самым счастливым», — Джин сказал в тот день именно так, но отчего-то подруга вспомнила об этом только сейчас. Что же так повлияло на её память? Она и сама не знала, но точно была уверена, что ей это не привиделось. И как только она это поняла, — на душе стало погано. А слова песни, в которой исполнитель доносил до слушателей о неразделённой любви, выбили землю из-под ног.       Мир Чеён рухнул в одночасье. Море эмоций захлестнуло хрупкое тело девушки, которая впервые взглянула в глаза своему самому главному страху, — она призналась самой себе в том, что всё же Джин уже давно перешёл из статуса «просто друга» в «возлюбленного». Сердце в груди предательски защемило, а слёзы сами полились из глаз, стоило мелодичному голосу исполнителя запеть. Девушка упала на стол и закрылась руками, чтобы никто из окружающих её людей не видел слёзы на бледном личике.       Громкая музыка заглушала тихие всхлипы, а люди так и продолжали проходить мимо, не замечая разочаровавшуюся в самой себе студентку, что так отчаянно молила себя прекратить плакать, убеждая, что это того не стоит, но сердце уже было не остановить.

***

      Громкая музыка, разрывающие всё на своём пути басы, люди, чьи души были преисполнены пороками и похотью, — всё это уже знатно поднадоели Мину, именно поэтому он и перестал посещать «Адскую ночь», но сегодняшний день стал исключением. Сегодня они впервые за последнее время договорились встретиться все вместе, и именно сегодня он собирался сказать двум другим демонам, что игра закончена. Победитель уже был выявлен.       — Что здесь делает он? — Юнги начал разговор не с приветствия, а с враждебного вопроса в сторону Чона, который вальяжно расселся на кожаном диване. — И где Чимин?       — Один притащил свою костлявую задницу без приглашения, а другой не донёс, — потягивая из стеклянного бокала виски, ответил Ким.       — Вот это я удачно залетел к вам на огонёк, — Хосок расплылся в довольной улыбочке до ушей, от которой Юнги стало до ужаса противно. Была бы его воля — он плюнул бы в лицо демона, чтобы навсегда стереть его самодовольность.       Чон ликовал, что всё сложилось подобным образом. Чимин не смог прийти сегодня, а он ему, собственно, и не был нужен, потому что цель у Пака чуть отличалось от двух других демонов.       — Проваливай, — процедил Мин.       — А ты чего такой недовольный, неужто малышка Су послала тебя восвояси? — демон знал, что девушка не поступила бы так, поэтому и добивался от Юнги признания в своей безоговорочной победе. А тот и не стал скрываться.       — Она призналась мне, — он ухмыльнулся, но даже ему самому стало от себя отвратительно.       В ответ Тэхён лишь расплылся в блядской улыбочке, от которой уже вывернуло не только Мина, но и Хосока.       — Какая же жалось, что не мне повезёт повеселиться с этим телом, — с напыщенной жалостью протянул демон, а после сделал ещё один глоток, за которым выпил всё содержимое залпом. — И что же собираешься делать дальше? Каково это — во второй раз разрушать душу той деревенской девчонки, с телом которой повеселился не один солдат в борделе? — Тэхён злился, потому и пытался задеть демона за живое.       — Я смотрю, твоя гордость слишком была задета, что ты аж начал распыляться не по делу? — Мин провёл по нижней губе языком, упиваясь с того, насколько поражение сильно ударило по гордыни Кима.       — Возьмёшь реванш у тех, кто насиловал твою ненаглядную Гахын? Ах, да, это же было по твоей вине, — градус в помещении с каждым сказанным словом накалялся. — Не думаешь, что, сделав это же с Джису, будет как-то не по-божески? Будь осторожен, Всевышний всё видит и обязательно осудит тебя, — Тэхён не смог сдержать смеха, от того его «предостережение» прозвучало не устрашающе. Так и было, потому что демон насмехался.       — Бесишься? Ну так бесись там, где я не увижу твоё раздражающую рожу, — Юнги уже был на пределе, но всё же продолжал сдерживаться до последнего. И у него почти получилось, но раздражающая ухмылка Кима не позволяла оставаться равнодушным. — Да и с тебя уже хватит. Если однажды ты смог соблазнить её мать, то это не говорит о том, что спустя время и дочка будет тебе по зубам, — он это в буквальном смысле выплюнул в лицо Кима.       Хосок ничуть не пожалел, что пришёл сегодня в «Адскую ночь», ведь Адская ночка только начиналась.       — Мальчики-мальчики, не ссорьтесь, я придумал намного более захватывающие правила для игры, — случилось то, чего и добивался Хосок, — демоны были готовы перегрызть друг другу глотки. И он изначально знал это, ведь никто не уступит победу, зная, что придётся с позором слететь с пьедестала. Они слишком долго были на дне, причём в буквальном смысле этого слова, потому и не были готовы так легко проигрывать. — Теперь победу одержит тот, кто измучает бедную душу одинокой девушки до того состояния, после которого она даже на мир смотреть не сможет, — демоны затихли, а дьявольский смех Чона распространился по всему помещению, оглушая своим безумием друзей. — Что, вам разве не нравится? Тогда, может, мне поучаствовать в игре заместо Чимина? Как смотрите на такую затею?       Тэхён и Юнги знали, что Хосок повёрнутый, но не знали, что на всю голову.

***

      Джин сидел за столом и, случайно найдя в своих аудиозаписях песню, тут же вспомнил о вчерашним вечере с Чеён, которая на утро сбежала, даже не выпив свежеприготовленного кофе. Своими длинными пальцами он за считанные секунды набрал сообщение: «Надеюсь, что ты помнишь тот день, когда я пообещал тебе скинуть её. Не пей больше так много, а то тогда моя спина болела ещё несколько дней :)». Его захлестнули эмоции, поэтому мужчина уже и позабыл, что отношения между ним и Пак были давно не теми, чтобы он так свободно мог подшучивать над подругой. Вдруг в памяти всплыло признание в любви по пьяни, о котором Чеён забыла на следующий же день. Тогда она могла думать только о похмелье, которое не отпускало студентку на протяжении всего дня. Если бы она тогда не забыла, всё могло бы сложиться по-другому? Джин и сам не знал, но искать ответы на заведомо проигрышный вопрос он не стал, потому так же быстро, как и написал, стёр сообщение.       «Я как-то давно обещал тебе найти эту песню, так что лови», — это было максимум, который он смог из себя выдавить.       — Вчера точно всё было в порядке? — обеспокоенный голос Лисы вынудил мужчину вернуться в реальность и взывал на его посвежевшем после дня отдыха лице улыбку. Даже спустя десятки фраз, в которых он пытался заверить девушку в том, что вчера ничего не случилось, а сегодня его состояние уже улучшилось, она продолжала щебетать. — Я так волновалась, что на эмоциях позвонила Чеён, но, кажется, она была чем-то занята, — она смущённо опустила глаза, будто провинившийся котёнок.       Манобан знала, что не должна была звонить Чеён, но всё же волнение пересилило в ней женскую ревностью. Джин был ей дорог настолько, что она была готова сделать для него всё, лишь бы тот был счастлив и здоров.       — Она заехала вчера, — от услышанного внутри девушки что-то закололо, поэтому она отвела взгляд и начала что-то очень быстро говорить:       — Знаешь, я могу приготовить что-нибудь, а то вчера небось не было времени на готовку, — Лиса подскочила с места и заторопилась к холодильнику в квартире мужчины, у которого она была впервые. — Да, я думаю, что это будет лучшим, что я смогу сделать для тебя. Вчера у меня не получилось о тебе позаботиться, вот, и поэтому я хочу как-то загладить вину. Ну, знаешь, что Чеён была рядом, а я не смогла, — выходило что-то невнятное, но она продолжала нести чушь: — Если честно, то я просто поступила слишком эмоционально, ведь не хотела же звонить Пак Чеён, я же знала, что так будет, — ревность захлестнула студентку.       — Почему ты не хотела звонить ей?       Джин знал, но хотел услышать ответ от Манобан, которая уже на протяжении минуты держалась за ручку холодильника и несла бессвязный бред.       — Потому что не хотела доставлять ей неудобства, я должна была сама приехать, раз мы с тобой… — и тут она отдёрнула себя, поняв, что ещё чуть-чуть и призналась бы.       Призналась бы, что влюбилась в мужчину в самый первый день их встречи. Влюбилась безответно и бесповоротно, но всё же где-то в глубинах сердца Лисы томилась надежда на счастливое будущее для них двоих, о котором она боялась сказать вслух, будто это было её самым заветным желанием, которое не сбудется, если всем о нём рассказать.       — Раз мы с тобой что? — Джин поднялся из-за стола и подошёл к девушке, можно сказать, что он почти прижимал её к дверце холодильника, а она, в свою очередь, не знала, куда спрятать взгляд.       От настойчивого тона мужчины у Манобан перехватило дыхание, в груди всё сжалось, а внизу живота она ощутила ранее ей не виданное чувство, — лёгкость. Она хотела кричать о своих чувствах, но боялась быть отвергнутой. Она боялась узнать, что сердце Джина принадлежало заносчивой девчонке с вычурно лавандовым цветом волос и острым язычком, благодаря которому Чеён нарывалась на конфликты.       Лиса и Чеён были диаметрально противоположными девушками. Манобан сияла своей искренней и яркой улыбкой, от неё всегда пахло приторно-сладкими духами вперемешку с шалфеем, а от её заботы у Джина открывалось второе дыхание. С подругой же всё было наоборот. Чеён не была хорошей девочкой, которая сидела бы за учебниками, она рисовала мужскую порнушку и наслаждалась процессом создания своих комиксов, а пахло от неё далеко не сахарной ватой, её одежда насквозь пропиталась ментоловыми сигаретами, которые девушка скуривала по три штуки за день.       И только самому Джину было известно, чего же на самом деле хотело его сердце. Плохую девочку по имени Пак Чеён, которая уже долгое время тащила за собой личный багаж с тараканами в голове, или же Лалису Монобан, которая навевала ему воспоминания о весне, — его любимом времени года.       — Я бы очень хотела, чтобы мы с тобой «что», но не знаю, что ты думаешь на этот счёт, — девушка не выдержала и решила, что если она не признается сейчас, то уже никогда не сможет сделать этого. И пускай внутри Лисы всё кубарем катилось, а мысли метались по голове из одной стороны в другую, она всё же продолжила: — Ты мне нравишься, Ким Сокджин, — впервые кто-то за последнее время назвал его полным именем, но это поразило его намного меньше, нежели проявленная в очередной раз смелость Манобан. — Ты мне очень нравишься, — уже чуть громче и уверенней произнесла Лиса.       — Лиса… — он знал о чувствах девушки, но чтобы получить признание так неожиданно, так ещё и в домашней обстановке, Ким уж точно не ожидал.       — Ничего не говори, я и так всё знаю, — в груди предательски защемило, а единственное желание, которое возникло, — спрятаться в тёмной комнате от стыда и в ближайшее время не показываться мужчине. Она ожидала всё что угодно, но уж точно не то, что Джин остановит её, схватив за запястье.       — Подожди, — мужчина не мог позволить Лисе уйти так просто, особенно после настолько искреннего признания. Он просто не мог позволить ей сбежать. Только не сейчас.

***

      К вечеру погода в Сеуле испортилась. Прохладный ветерок подхватывал лавандового цвета волосы девушки и заставлял пряди вытанцовывать неизвестный никому танец. Чеён просто перебирала ногами в неизвестном направлении, она желала сбежать от нахлынувшего одиночества, от всей той боли, что наполнила её грудную клетку до краёв. Вдали виднелись яркие огни города, а вся округа была украшена праздничными гирляндами, блеск которых отражался в карих глазах девушки. Прохожие были слишком заняты собой, кто-то разговорил по телефону, кто-то прогуливался по набережной реки Хан, а кто-то, как Чеён, пытался найти в себе силы идти дальше.       Неожиданно вдали показалась до боли знакомая фигура, от которой девушка хотела бы сбежать куда подальше, закрыться в пустой и тёмной комнате, чтобы её больше никто не трогал. Джин шёл навстречу и уже был готов встретить подругу искренней улыбкой, как она, проигнорировав его, прошла мимо. Даже не посмела поднять взгляда, так как Пак не хотела, чтобы кто-то, помимо сотен прохожих, которых она встретила на своём пути сегодняшним вечером, увидел её слабость. А уж тем более тот, кто и являлся причиной её неожиданной слабости. Чеён не считала мужчину виноватым, потому что единственный человек, которого она могла винить в собственных неудачах, — это она сама.       — Почему игнорируешь? — Джин заставил девушку, схватив её за запястье.       — Не трогай меня, — она грубо вырвала свою руку, так и показав всем своим видом, что ей неприятны прикосновения друга. В следующую секунду Чеён уже пожалела о том, что она сделала и сказала. Она не хотела грубить, не хотела вести себя подобным образом, но её буквально кидало из стороны в сторону.       Девушка подняла красные от слёз глаза на Кима, у которого сердце защемило от настолько убитого вида подруги.       — Что-то случилось? — Джин не решился дотронуться до хрупких плеч подруги, чтобы успокоить, как он делал это прежде, потому что был уверен, что сейчас было не лучшим временем для подобного.       «Уж точно не сейчас», — подумал он.       Как же Джин ошибался, ведь единственным желанием, о котором Пак была готова молить, — это прижаться с стоящему напротив, чтобы почувствовать себя значимой, чтобы ощутить заботу и просто раствориться в мужчине, даже если бы это было лишь на мгновение. Это было бы лучшим мгновение в жизни студентки.       Пак Чеён — это маленькая потерянная девочка, которая на протяжении всей своей жизни искала заботу. Она так бесстыдно раздавала своё тело направо и налево, так отчаянно следовала за человеком, который никогда бы не дал ей той любви и заботы, о которой она мечтала, лишь по одной причине, — девушка не чувствовала себя значимой в этом большом и необъятном мире, она не считала, что может заслуживать любви, по крайней мере, взаимной, вот почему многим её поведение казалось распутным, а слова слишком грубыми и надменными. Джин никогда не понимал, почему же подруга бегала за парнем, который никогда даже не видел в ней девушку. Всё было намного проще, чем он мог себе представить, — Чонгук был первым человеком, который однажды показал Чеён другой мир, он показал ей, что не все люди готовы обманывать и втаптывать её в грязь, и пускай в его памяти даже не отразился тот день, когда он вдохнул в юную школьницу вторую жизнь, но вот для неё, подаренное старшеклассником, клубничное молоко, стало спасением, светом в конце тоннеля, за которым она продолжала следовать не один год.       И сейчас, когда ей наконец-то удалось освободиться из плена школьных надежд, она нашла своё спасение в другом. Если Чон лишь пользовался девушкой, то Джин никогда не позволял ей плакать из-за такого придурка, как Чонгук, но она не слушала его и продолжала слепо следовать за парнем, который когда-то показал ей другой мир, но в тот же самый день и отобрал свободу на ближайшие годы.       — Пожалуйста, ничего не говори сейчас, — Чеён больше не могла держать всё в себе, ей казалось, что если она продолжит терзаться сомнениями о том, что могло бы измениться, поступи она в прошлом иначе, — точно сошла бы с ума. Она просто устала держать всё в себе, устала оправдываться перед самой собой за чувства, которые разрывали её изнутри. — Я долго думала и пришла к тому, что ты должен знать об этом, даже если тебе будет неприятно слушать, то просто пообещай, что выслушиваешь меня до самого конца, — в горле стоял ком, который только добавлял девушке проблем, но она всё же продолжила: — Ты должен знать, что ты, Джин, никогда не был мне просто другом. Да, сначала я не желала замечать твои чувства, но после каждой нашей встречи я больше не могла ни о чём другом думать, как только о тебе. Мне до безумия больно видеть тебя с Лисой, но знаешь, как бы это не звучало глупо, я буду счастлива, если у вас всё получится. Я никогда бы не посмела влезать в ваши отношения, потому что ты заслушиваешь счастья, которое я никогда бы не смогла дать тебе, — слёзы, которые она так старательно сдерживала, вышли наружу. Чеён смотрела в глаза «другу» и не могла остановить непрекращающийся поток слёз, который, казалось, мог бы помочь реке Хан выйти из берегов. — Просто знай, что только с тобой я была счастлива, и пускай моё счастье длилось не так долго, но я всё же благодарна тебе, что показал мне другой мир. Ты показал мне, что и такую, как я, можно полюбить, — она прикрыла глаза, чтобы успокоиться, но это было невыносимо сложно.       Белоснежные хлопья неожиданно повалили с неба, окрашивая Сеул в белый цвет. Люди вокруг радовались, ловили снежинки руками, словно дети, а молодые люди, что стояли посреди набережной, даже не обращали внимания на непривычное для Кореи явление, — снег.       «С кем попадёшь под первый снег, с тем и будешь до следующего первого снега», — они в мгновение вспомнили об одной примете, о которой знал каждый ребёнок, но они уже были слишком взрослыми, чтобы верить в них.