Счастье писателя.

Когда-нибудь он будет спать спокойно и ни о чем не беспокоиться. Тогда его разум будет хотя бы по ночам покидать тело и становиться свободным - отдыхать, наслаждаясь ночной прохладой, и любоваться светом луны. Когда-нибудь он будет просыпаться не от звука надоедливого будильника, а от коротких, быстрых поцелуев по всему лицу, похожих на пархание крыльев бабочек. Тогда утро будет начинаться с улыбки, а не с привычного «Чёрт, снова проспал». Когда-нибудь он откроет глаза и увидит не белый потолок с кучей трещин - появившихся со временем - а милое и до боли родное лицо того, чьи невесомые касания заставили вновь спуститься с небес на землю. Тогда он тихо засмеётся, без капли фальши, и запустит руку в шелковистые волосы своего чуда - получая в ответ очаровательный румянец, выступающий на щеках. Когда-нибудь это произойдёт. Но точно не этой ночью - она была беспокойнее большинства предыдущих, наполнена сокровенными тайнами и кучей догадок о том, каким окажется парнишка - высоким или совсем крохотным, полноватым или, скорее, худощавым, а сколько вопросов вызывали волосы будущего собеседника - какие они? А глаза, губы? Луис успел нарисовать в своей голове кучу портретов, представляя мальчика, и, будь он художником, точно бы изобразил их на холсте. За окном уже светало, когда горе-писатель соизволил расслабиться и хотя бы попробовать уснуть - на удивление, это вышло почти сразу, но перед этим в голове проскочила мысль - интересно, у него кто-то есть? Нельзя осуждать Томлинсона за такой банальный и в то же время странный в данной ситуации вопрос - чистый интерес, ничего личного и уж тем более никаких намёков. Он взрослый человек и знает - для того чтобы возникла симпатия, с объектом нужно быть знакомым хоть немного, хоть раз да нужно его увидеть, нельзя влюбиться в картинки, которые сам себе придумал. Он просто хочет чувствовать, ведь убитый горем писатель - счастливый в душе поэт.