Счастье писателя.

Он накосячил. Господи, он опять всё испортил. «Почему? Почему ты такой глупый, Гарри?» - спрашивал сам себя мальчик, идя домой. «Та идея была не так уж и плоха, вообще, главное, что она нравилась Луису, который нравится тебе!» Ничего личного, Томлинсон действительно нравился парню: как писатель, как человек с хорошим вкусом, его голос был приятный, и с ним всегда было о чём поговорить. Этот мужчина был лучше всех его знакомых вместе взятых. Он не был похож ни на кого. А этот мальчик, который просто захотел похвастаться талантом, обидел человека, давшего ему возможность писать. «Я всё исправлю, я обязательно извинюсь и всё исправлю». Но исправлять было поздно. В доме Луиса творилось такое, для чего слова «хаос» будет мало: мебель была разбросана, несколько тарелок и кружек разбито вдребезги, а плакаты и заметки, висевшие раньше на стенах, превратились в обрывки бумаги. «Ненавижу, ненавижу», - крутилось в голове писателя. И было не ясно, к чему ненависть была больше: к Гарри, к рассказу или к нему самому. Первым делом, придя с улицы, он хотел заблокировать аккаунт Гарри, чтобы вычеркнуть его из своей жизни и забыть, как страшный сон, но остановился: ему хотелось в последний раз потешить своё эго, и Луи стал ждать. Ждать, пока мальчик начнёт извиняться, просить прощения, умолять всё исправить и переписать работу, а Томлинсон будет читать и игнорировать: пусть тот поймёт, как ему было плохо. Пусть поймёт, что практически разрушил жизнь человека. Пусть поймёт, кого потерял.