Счастье писателя.

И Гарри понял. Понял, что натворил, осознал ошибку - причём, сразу же, после ухода писателя, он хотел рвануться за ним, умолять простить, только бы тот не таил злобу. Но гордость или же упрямство не дали опуститься так низко, и мальчик первые пару дней даже не писал Луису, хотя очень хотелось - то ли получить прощение и успокоиться, то ли снова увидеть те небесно-голубые глаза, надеясь, что они уже не будут наполнены печалью. Переступать через себя парню не пришлось, старший написал сам. Письмо гласило «Даже не извинишься?», и Гарри снова впал в ступор. Извиниться - порадовать Луиса и, скорее всего, больше никогда его не увидеть, ведь тот добьётся своего; проигнорировать - разозлить его ещё больше и, опять же, больше не встретить. «Что же делать?» Набравшись смелости, Стайлс предложил принять извинения лично, и писатель, на удивление парня, согласился. «Через полчаса у кафе». Гарри пришёл гораздо раньше назначенного времени, думая, что, пока будет ждать, подготовит речь и просчитает различные варианты развития событий, но его план с треском провалился, когда он увидел перед собой уже явно долго стоящего Луиса. - Вы рано, - тихо сказал мальчик и опустил голову, стоило голубым глазам поймать его напуганный взгляд. - Ты тоже, - усмехнулся мужчина и пожал плечами, облизнув губы. - Я жду. Гарри сильно закусил щёку изнутри и сжал ладони в кулаки - он не готов ни извиняться, ни расставаться с этим человеком навсегда. - Я не знаю, что сказать. - Стайлс перевёл взгляд на старшего, на этот раз не собираясь его отводить. - У меня не было цели злить вас, я просто хотел показать, на что способен, наверное. - Парень говорил неуверенно, заламывая пальцы и покусывая губы. - Это было не лучшее время блеснуть талантом, и мне стыдно за это, простите. На последних словах его голос стал тише обычного, а сам Гарри сделал шаг назад, будучи готовым к тому, что писатель просто развернётся и уйдёт, но тот удивил его второй раз за последние пять минут: - Хорошо, ты прощён.