Корсак

— Сержант— Там пленные уже докопали яму. Штаб ответил? — Юнкер— Передали что всех в расход. — Сержант— Не удивительно. С их шкур им никакой пользы. — Юнкер— Командир уже пошел «списывать расход.       Под небольшой акацией шла неторопливая похоронная процессия. В глубокую наспех яму скидывали один за другим тела убитых. Убитые раздетые практически до трусов лежали навалом друг на друге. Корсак шел к яме по немного влажной траве, все утро трое пленников копали и стаскивали тела, которые уже успели окоченеть. Некоторые лица были обезображены пулями и предсмертной агонией. К его приходу как раз втроем тащили за ноги Кора, без особых церемоний, прямо лицом по мокрой и грязной траве, из разорванной черепной коробке выглядывал изувеченный мозг. — Корсак— Да, не особо вы о своем командире заботитесь. — А ему теперь все равно. Тяжелый падла…       Подойдя до бойца охранявшего действо, командир шепнул ему что как только они скинут всех, то и пленников нужно пустить в расход. Одобрительно кивнув он отложил в сторону свой карабин «Сайга 308» и достал из-за пояса макарова с треснутой рукояткой. Он был еще достаточно молод, но в его взгляде было видно, этот парень видел много дерьма, хотя сам ничего из прошлых своих дел не рассказывал. Среднего роста, подтянутый и жилистый, он не выделялся на фоне остальных бойцов. Его темные волосы всегда были свернуты в пучок сзади головы. Единственный кто пришел со своим оружием, формой и другим снаряжением. — Корсак— А говорят это твоя идея с колючкой? — Ага. — Корсак— Классно придумал. А как зовут тебя? — Вольт. — Корсак— Ты из последнего пополнения. А как к нам попал? — Вольт— Я много хорошего слышал об этом отряде. — Корсак— И что говорят? — Вольт— Говорят вы герои. А еще говорят бережете своих людей, берете хорошие трофеи. Правда, что вам вдвоем удалось с боем прорваться из тыла противника? Говорят, что вы с Юнкером убили десятка два врагов и взяли пленницу очень дорогую? Много слухов ходит… — Корсак— Все было совсем не так… Бои были не у нас, да и пленница оказалась не дорогой. Правда только, что мы вышли из котла, живые. Но вот многие наши товарищи и командир остались там. — Вольт— Это все равно подвиг. Я вот не сильно хорош в бою, мне больше нравится техникой заниматься. Особенно радиотехника, но могу и машины делать. — Корсак— Ремонтник — это отлично! Будешь при деле всегда.       Как только пришло время Вольт с еще одним бойцом подвели пленников к краю ямы и застрелили их в затылок, сбросили к остальным. В живых оставили только Розу, да и то как бесплатную шлюху. В отдалении от крупных поселений это было необходимо, да и охраняло девушек отряда от оголодавших бойцов.       Щедрая денежная помощь атамана способствовала постепенной покупке нового снаряжения, хорошего оружия. Теперь их «Особый» отряд уже не выглядел как оборванцы, а больше походил на регулярное, хоть и разношерстное подразделение. Осень была ветреная и сухая, создавая все условия для «охоты» на банды в изобилии обитавшие вдоль крупных дорог. Посреди желтого высохшего поля на перевернутом ящике сидели уставшие командиры. Только что окончился тяжелый двухчасовой бой с бандитами. Уставший и перепачканный Корсак смотрел как трое его бойцов с силой тащили в палатку плененную бандитку, она сопротивлялась и кричала, но сила была не на ее стороне. Между самодельных шалашей и палаток повсюду лежали убитые, карманы которых неспешно выпрашивали в поисках трофеев и денег бойцы отряда, приварок был небольшим. Разве что довольный Сержант торопливо разувал свежего покойника. — Юнкер— Что может остановить их? Мы же не зверье. — Корсак— Не стоит. Она тоже стреляла в нас, может именно она убила Колю. А он только недавно пришел в отряд.       Перед ними на земле лежал убитый, пуля попала ему в лицо ниже глаза выбив его из орбиты и сломав лицевую кость. Кровь залила голову и шею, сложно было понять его возраст, никто его толком и не знал, это была его первая атака, он только неделю как поступил в отряд. Слава истребителей бандитов пополнила ряды отряда совершенно необстрелянными людьми. В основном они приходили ради мести, и эти их обеспечивали столько, сколько унесешь. — Юнкер— Потери неизбежно будут. Нельзя этого избежать. Жаль парня, но к нам каждый день приходят новые люди. — Корсак— Это не удивительно. Ты слышал, что о нас говорят? — Юнкер— Я не сильно слушая сплетни. — Корсак— Они все приходят мстить бандитам за грабежи и разорения. Именно поэтому они тут. — Юнкер— А еще говорят что ты бережешь своих людей. И это правда! У нас за месяц только трое убитых, Окорок за неделю потерял 18 человек. — Корсак— Окорок хоть и опытный командир, но он гробит людей в лобовых атаках. Любит идти напролом. Нам это не к чему, всегда есть и другие пути. — Юнкер— Именно за это они тебя и уважают, все наши атаки — это всегда победы, бандиты уже нас боятся. — Корсак— НАС уважают, это ОБЩАЯ работа, планирование и разведка. Ты всегда знаешь, как разведать ситуацию, Говрун расставляет ребят… — Юнкер— Не скромничай, ведь это твой отряд, они служат в первую очередь тебе. Вместо пустого трепа пойдем лучше посмотрим на трофеи. Взяли пару неплохих пленниц, я их уже отвел к машине, патронов и оружия не так много, но тоже есть.       Это уже был девятый уничтоженный отряд. Трофеи были более чем скромные, но зато два участка дороги были очищены и ходить по ним стало гораздо безопаснее. Практически во всех поселениях отряд встречали с радушием или как минимум одобрительно. В отряде постоянно вели боевую подготовку, спиртное конечно же пили, на войне без этого никуда, но Говрун жестко пресекал дебоши и чрезмерные пьянки.       Новое место было весьма необычным. Возле некогда большой фермерской деревни от которой осталось с пару десятков домиков возвышался на 20 метров вентиляционный ствол шахты. Сама шахта еще до войны была закрыта и вырезана на металл, выход в выработки засыпан камнем и глиной, но практически на открытой местности стоял этот бетонный гигант, сохранившиеся крепкие подземные и надземные помещения могли выдержать даже сильный артиллерийский обстрел, военными еще до краха часть зданий из силикатного кирпича были восстановлены под казарму и боксы для техники. Отличный обзор, укрепленность и близость поселения и крупного узла дороги делали это место отличным выбором для отряда. — Корсак-Снежка, плесни нам немного чая. — Снежка— Вам с чем? — Корсак— Мне просто шиповник с мятой. — Мне если есть что-то из ягод, то их.       Снежка быстро исчезла за наспех сколоченной из снарядных ящиков дверью. Помещения долго были заброшены, поэтому все приходилось строить и обживать заново. Ободранные стены, наспех скрученная проводка и сквозняки пока что еще досаждали обитателям поста. У свежесобранной из битого кирпича печи хлопотал весь женский коллектив отряда. К командиру приехал такой же полевой командир, по какому-то приказу из штаба. Это был очень интеллигентный мужчина лет 30, высокий почти под 2 метра рост и очень выразительные черты лица, небольшие очки в тонкой оправе. Он был одет в серо-зеленый военный костюм, на портупее свисал немецкий кинжал со свастикой, и кобура с глоком. Его позывной был Учитель. — Учитель— Спасибо за чай. Ммм, земляничный. Сейчас уже ночи очень холодные, а тут голый бетон. Сложно наверно обогреть? — Корсак— Камень долго остывает, сейчас понемногу делаем ремонт, строим печи. К зиме управимся. Подземные уровни быстро греются, а вот наверху морозилка. — Учитель— Лучше хуже спать, но зато безопаснее. Что же, давай о задаче. — Корсак— Конечно. Меня уже немного ознакомили из штаба. — Учитель— Отлично. В целом штаб как всегда подпихивает нам головняк. Эту карту взяли недавно трофеем в посыльной машине. Тут отмечен их секретный склад для наступающих войск, здесь дорога, вот тут два поста, но они не наша забота. Мы нападаем с самого очевидного фланга, там охраны человек 40, скорее всего солдаты северян. — Корсак— Склад не совсем на нейтральной полосе, он скорее ближе к их плотной линии обороны. Нам предстоит еще сначала скрытно пройти мимо дозоров. — Учитель— Именно поэтому они и посылают нас, это работа «особых». Теперь о настоящих проблемах. Штаб строго настаивает на своем плане: как только дадут сигнал, мы выходим перебежками по полю и разбираем охрану, -показывая на карту пальцем- вот тут пулемет укрепленный в кирпичном ДОТе, у нас конечно же есть мухи. Самое проблемное, поле заминировано, хоть и не сильно плотно. — Корсак— Они что там в штабе обкурились? Лобовая атака по минам?! — Учитель— допивая чай — Это идиотизм, мы оба это понимаем. Я предлагаю обойти позицию через балку, выйдя с тылу мин должно быть меньше. — Корсак— В балке нам двоим будет тесно. Что если ты со своими обходишь по балке, а мы тем временем пройдем тут- проводя по карте ложкой- по главной дороге. По бокам она заросшая, мин будет мало, к тому же они не ожидают такой наглости, вырвемся прямиком им на фланг. — Учитель— Рискованно конечно, но все равно лучше лобовой по минам. Враг все равно знает, что мы придем, не знает только когда. Мясорубка будет… Но зато утешает одно, все что успеем, все наше. — Корсак— А будет что взять? — Учитель— Еще как. Ну что же. Ждем вас завтра, на развилке «02». Выйдем ночью, к утру уже сможем зайти им в тыл.       Все почти уже были готовы выдвигаться. Переодевшись в чистую разношерстную форму, распихав по всевозможным карманам магазины, зарядные планки, гранаты и прочий «бк». Оружие было вычищено до блеска. Говрун три часа нализывал и смазывал свой ПКМ, проверял ленты и готовил патроны. У него был свой рецепт: 3-4 обычных пули чередовались с зажигательной и пристрелочной. Его пулемет всегда работал безотказно. В этом отношении ему мог соперничать только Вольт, так же носившийся со своим карабином. К месту боя Вольт нес его в специальном защитном чехле. — А нахрена тебе этот чехол тащить? Вдруг внезапная атака? — Вольт— Для этого я взял АКСУ. А это тонкий инструмент. Тут оптика пристреляна. Один выстрел одно попадание. — Говрун— Да это же оружие, вон я свой агрегат начистил, смазал и буду его и в хвост, и в гриву. Безотказный аппарат, прям как одна санитарка в моем полку. — Вольт— Это совсем разное. Я на карабине чувствую каждый изгиб. Выстрел сам как будто цель находит. Он меня выручал не раз и очень дорог как память. — Говрун— Так не носиться же с ним как с ребенком. Это оружие. Мне как мой аппарат в части выдали, так он новенький совсем, в смазке весь как облитый. Я его взял и понял: мое! И с тех пор и в снег и грязь. Почистил и работает. Так тут автоматика! А у тебя болтовка… — Вольт— И все же я лучше в чехле.       Корсак тоже собирал вещи. В один из выходов в город он купил небольшой рейдовый рюкзак. Много решил не нести, 300 патронов к автомату, три магазина к пистолету, две гранаты, бутылка воды, пару сухарей, два смотанных бинта, запасные теплые носки и перчатки. — Анна— У тебя рукав немного надорван. Давай я зашью. — Корсак— Сейчас я сниму. — Анна— Не надо, там совсем немного.       Взяв нить с иглой Анна быстро зашила ему разошедшийся шов и подошла ближе осматривая форму, Корсак приобнял ее, их взгляды встретились. В ее выражении лица было что-то новое, не было того раболепного презрения, той пустоты и страха. — Анна— Поцелуй меня. — Корсак— Это неправильно. — Анна— Почему же? — Корсак— Ты знаешь. — Анна— За все время ты не тронул меня, девочки уже шепчутся… Ты оберегаешь меня, и я правда благодарна тебе. Так подари мне хотя бы поцелуй.       Он посмотрел в ее блестящие глаза и словно утонул. Внутри бурлили противоречивые мысли, но к черту все. Он взял ее ладонями за щеки, их губы встретились. Мысли ушли. Только теплота нежных женских рук на спине, даже сквозь плитник. У Анны по щекам текли слезы. Неизвестно сколько они так стояли. Потревожил их стук в дверь. — Юнкер— Пойдем командир. Пора. — Корсак -отпустив Анну- Уже иду.