Корсак

      Шли молча и стараясь не шуметь. Пришлось ползти по густому кустарнику, курить так же было нельзя. Все были максимально сосредоточены. У всех в руках готовые к бою автоматы. Тихо почавкивала под обувью мокрая глина. Моросящий дождик нагонял еще больше сырости. Дальше еще хуже, пришлось ползти под плотными зарослями терна. Только таким образом можно было обойти караулы и сторожевые посты. По балке медленно, срезая лишние ветки и подвешенные банки, продвигался отряд, сняли и парочку растяжек. Балка уже заканчивалась, показался невысокий забор из камня, дымящиеся трубы домиков. Деревенька спала, совсем недавно рассвело и все ее обитатели только начинали просыпаться. Кто-то вышел за водой к колодцу, пробежала молодая доярка кормить телят. Изредка выглядывает за ограду сонный караул, совсем разморенный долгой и холодной ночью. Но в сотне метров все было совсем иначе: вдоль дороги уже проверяли кустарник саперы, на границе поля в густой мокрой траве лежали люди Учителя. Сотня автоматов, пулеметов и карабинов целилась в хлипкий рубеж обороны. Лежать на сырой земле было холодно и все сильно подмерзли, но в груди все пылало. Все ждали сигнала. Как только все было готово, Вольт и еще два снайпера выстрелили по целям. Все началось. Пальба из всего что было. Поселение моментально превратилось в разозленный муравейник. В горячке боя трудно разобрать кого ты убил, ведь стреляют все и сразу. Ты бежишь от укрытия и стреляешь в сторону противника, но тут всего сотня метров, нужно их прорвать. Зло огрызался по наступавшим ручной пулемет крепко спрятанный в небольшом кирпичном доте. Он был толково построен и выкурить его просто не получилось. Учитель повел своих людей прямиком по полю, но их прижали, короткие очереди то и дело стегали по высокой траве, помогали ему и автоматчики врага, по полю уже лежали несколько убитых. Выгнувшись в неудобных позах они орошали своей кровью сырую землю. Весной на этом месте вырастет замечательный ковер из одуванчиков. И только ржавые гильзы, втоптанные в землю будут напоминать о этом штурме.       Сменив пустой магазин автомата Корсак повел своих людей в атаку, несколько громких хлопков осыпали всех комками сырой земли. Бежавший рядом Вольт упал схватившись за ногу. — Корсак— Жив? — Вольт— Жив, только ногу зацепило, сейчас перевяжу и буду прикрывать.       Достав небольшой перевязочный пакет Вольт быстро перемотал рану на икроножной мышце. А тем временем атака продолжалась. Всех спасала высокая трава и больше всего спешка пулеметчика. Резко сменив цель он оставил прижатых людей Учителя на поле, но зря. Как только выдалось мгновение сам Учитель с парой солдат выхватили из чехлов РПГ — 22 и подскочив из-за огромного старого пня лупанули по обороне. Из трех выстрелов полетели два, но один прямо в цель. Граната залетела точно в амбразуру, яркой вспышкой выбив из укрепления кучу ошметков, тряпья и кирпичной крошки, окутывая поле боя черным облачком дыма. С этого оборона была прорвана. Все стреляли прямо на ходу. Перед дергающимся прицелом то и дело мелькали фигуры, то в черной, то в светло зеленой форме. Корсак, как и остальные жал на курок, отправляя в них заостренные кусочки металла. Перебежка и наскок на земляной вал. Кто-то лежит вниз лицом, нет времени выстрели в него! Враг замешкался в панике меняя магазин, выстрел, один и еще несколько. Упал, но два контрольных не помешают. Хлопок запала окрасил выбитые окна столбиком дыма. Кто-то кричит, все грохочет. Вот уже пала земляная насыпь, враг бежит к жилым домам. Пробегая между небольших деревенских домиков кончились патроны. Корсак присел на колено меняя магазин. Пара бойцов пошли дальше, но нарвались на кучу выстрелов и упали прямо на бегу, окрасив своей кровью выцветшую побелку сарая. Дверь впереди распахнулась и на Корсака выскочил мужик в гражданском, но с подсумком для 6 магазинов и карабином М-4 вот он уже целится в неуспевающего перезарядиться командира, но сильный рывок отдергивает его из линии огня за угол дома. — Юнкер— Командир. Ты то хоть себя побереги. — Корсак— Спасибо братишка! Чутка не успел.       Мгновение, небольшая торопливость, оплошность на войне стоит жизни. Атака продолжилась. Учитель уже замкнул кольцо и давил разбежавшихся в панике врагов на Корсака. Маленькие улицы уже были завалены убитыми, ползали раненые. Жители, не желавшие участвовать в бою сидели по подвалам. Ведь наверху творился ад, гремели взрывы, свистели пули. Но постепенно все затихало пока не стихло окончательно. Повсюду лежал разный военный и бытовой хлам, ручейками расползались лужицы крови под убитыми. Хуже всех было положение раненых, особенно проигравшей стороны. Их теперь ждала только милость победивших, но чаще всего это была пуля или нож, и это был еще не самый плохой вариант. Бой был окончен и можно было уже ходить с минимальной осторожностью. Пройдя мимо пятерых убитых врагов Корсак подошел к тому месту где чуть сам не был убит. Там лежало двое: один уже почти старик и совсем молодой парень, две пули попали ему в лицо, разорвав щеку и оголив зубы. Вся их одежда пропиталась кровью. Закрыв им глаза они с Юнкером пошли осматриваться дальше. Солдатам же было не до них, все собирали трофеи, оказывали помощь своим раненым. По всюду лежали трупы, а среди них разбросано оружие и разные ценные вещи. Все жители спрятались в своих домах и молились, заходи и бери что хочешь. Один прищуренный боец торопливо потрошил карманы лежавшего на спине трупа, одетого в светло зеленую форму. Причем добротно сшитую, с погонами, какими-то символами и цветными полосами на рукаве. Рядом с ним уже лежал открытый баул, наполненный магазинами, новыми носками, лежал перочинный нож и пара солдатских ботинок. — Юнкер— Хорошо прибарахлился? — Что в бою взято — то свято! — Юнкер— Это да. Учителя не видел? — Командира что ли? Он к складу пошел.       По пути им встретилось много рыскавших бойцов и тел. Не отставал от общего движения даже раненый в ногу Вольт. Сделав из подручных средств костыль он проворно рылся среди небольших окопчиков с убитыми. Обыскивали конечно всех подряд, но противников особенно яро и небрежно. Повсюду слышался радостный галдеж. — Во, смотрите. Автомат новый совсем, со складным прикладом. Это офицер был. Фуражка, наручные часы, рация… Много же при нем добра, еще и денежек немного в карманах. — Вольт— Если увидишь патроны 308 калибра бери все, потом махнемся на что-то. Я вон отличные берцы добыл, чистейшая кожа и два автомата. — А еды сколько, гляньте ящики штабелями. Там и жратва и выпивка — Корсак— Я смотрю рана не опасная. Тоже барахлишься? — Вольт— Да царапина, осколком прошлось. Я тут вот патроны на свой карабин ищу, но и хорошие автоматы беру, пригодятся. Четыре рации взял, у нас как раз напряженка. — Корсак— Давай, только смотри что бы потом обработал. Ты мне целый нужен.       Бой был окончен. Но сражение еще было впереди. Все это понимали, поэтому в первую очередь все собирали боеприпасы, выбирали оружие, если свое было плохим, ну и конечно же небольшие радости жизни в виде самогона, вина и съедобных припасов. — Корсак— Никому не напиваться! Это приказ! Пить будем потом.       Учитель уже поджидал их у склада. Его люди так же разбрелись в поисках трофеев, он же с парой людей осматривал огромные штабеля разнообразных ящиков, коробок, бочек и канистр. Все это добро было наспех прикрыто брезентом, явно не предполагалось на долгое хранение. Рядом стояли целым рядом пять разношерстных грузовиков, несколько легковых машин. Все кроме одного грузовика гражданские, перекрашенные в нейтральные цвета. — Учитель— Вижу ты в порядке. Гляди, целая гора. Жаль, что три грузовика и все эти припасы придется отдать штабу… — Корсак— вздохнув — Да, очень жалко отдавать штабу этот камаз. — Учитель— Что-то мне кажется, что мы поладим. Снабжение из штаба приходится ждать месяцами, а получаем крошки. — Корсак— У нас не лучше. В основном покупаем сами, что можем. — Учитель— играя золотой карточкой между пальцами- Штаб прогнил. Не просто так атаман им не доверяет. Последнее время все сильные отряды либо на границе, либо не вылезают из боев, а подающие надежды командиры гнобятся и засылаются в самые неудобные места. Я много слышал о ваших скитаниях по тылам. Это очень похвально, смелое решение, но безрассудное. — Корсак— У штаба свои мысли, мы же видим все немного иначе. А те события сильно обросли слухами и домыслами. Там не было ничего героического. — Учитель— То, что ты смелый командир видно, Горный никогда бы не пошел в первых рядах, да и многие командиры стараются прикрыться. Ты не такой, но смотри, дружба с атаманом может добавить врагов. Даже в цитадели. — Корсак— О чем ты? Я обычный полевой командир. — Учитель— Я ведь тоже был у него. Он явно собирает новую гвардию. Зачем? Не знаю. Я бесконечно предан нашему делу и Черному. Но после все изменилось. Штаб нас боится, мы молоды и талантливы, они стары и продажны. — Корсак— Я так же предан командиру и только ему. Остальное меня не волнует. — Учитель— Что же. Оставим пока что этот разговор. Нужно выбирать машины. — Корсак— Меня интересует только одна. Вот эта — указывая пальцем на стоящий в середине зелено-черный армейский мерседес. — Юнкер— Отличная машина. Даже у командира точно такая же, только черная. — Корсак— Теперь она твоя. — Юнкер— Моя? Это слишком дорогой подарок, но ведь даже у тебя нет… — Корсак— Ты же столько раз спасал меня. Это моя скромная благодарность. — Юнкер— Спасибо. Век при мне будет. — Корсак— Осмотрим? — Юнкер— Еще спрашиваешь? Конечно!       Все машины были не заперты. Обычно от разграбления их охранял караул, но теперь все это было бесхозно. АКБ был предусмотрительно снят и лежал в кабине, ключи торчали в замке зажигания с номерной биркой «Nr. 3417 М». Машина конечно же была совсем не новой и уже изрядно повоевавшей, почти лысая резина, потрепанная внешность, но все узлы, за исключением подтекавшего масла были рабочими. Со всех сторон бронекорпус был защищен от стрелкового оружия и осколков, внутри же добротная комфортная иномарка. Желанный трофей для любого бойца, да и к тому же очень дорогой, даже сильно убитый, но на ходу такой бронегрузовичок стоил несколько сотен золотых, а хороший целое состояние. На правом его борту рядом с десантной дверью был нарисован белой краской знак севера и живописное солдатское творчество: тусклыми, но разноцветными красками улыбалась пышногрудая белокурая девица с бокалом пива в одной и канистрой масла в другой. А снизу надпись: «Чумазая Грета». — Юнкер— А что, ребята были с юмором, мне нравится. Так и оставим — подкинув АКБ и немного покрутив стартером двигатель с ревом запустился, выплюнув небольшое дизельное облако дыма — Ух! Мощная штука. Хоть всю деревню загрузи и потянет. — Корсак— Так и займись. Заправляй и с бойцами грузи все что влезет и заберите раненых тоже. Дозоры врага уже сбежали, но смотрите в оба, если вдруг засада мы с ними не сможем быстро отступить. Враги нам просто так это не простят. Отвезете и сразу обратно. Люди нам еще пригодятся тут.       Пока Юнкер занимался вывозом трофеев Корсак пробежался и собрал свой отряд, выставил дозоры и нашел Говруна. Подсчитали потери: 8 убитых и 4 раненых, включая Вольта, но он от эвакуации отказался. — Вольт— А что меня вывозить, меня там милая деваха из отряда друзей так умело перебинтовала. Такая зайка, прям витамин. — Говрун— Смотри, к ней на «перевязку» очередь стоит. — Вольт— Эх, взял все и сразу обломал. — Говрун— А где Юнк? — Корсак— Я его послал вывозить трофеи и раненых. У него теперь «мэрс». — Говрун— Фартануло, ничего не скажешь.       После небольшого разговора все разошлись в поисках новых трофеев. Корсак же вспомнив что неплохо бы и ему пополнить запасы патронов. Пройдя в небольшой сад чтобы сократить к складу он увидел еще не разграбленный труп убитого противника, упавший лицом в низ возле плетенного забора курятника. От головы его стекал ручеек крови, на спине светло-зеленая шинель была изодрана осколками, а на затылке зияла огромная окровавленная рана. В руке он все еще сжимал свой АК-74. Разжать мертвую руку было еще не тяжело, труп не успел остыть. Отстегнув магазин — где-то половина еще есть, но в разгрузке есть и полные. Кинув добытый «рожок» в рюкзак, Корсак перевернув тело на спину достал еще 4 полных и два пустых магазина, пустые в рюкзак, полные себе в разгрузку. В других карманах нашлось еще немного патронов россыпью и две планки быстрой зарядки с переходником, помятая пачка сигарет, спички, немного серебряных карточек, небольшая фляжка с коньяком, и всякий мусор в виде писем, документов, швейного набора, игральных костей и прочего скудного солдатского быта, который тут же выбрасывался, все же интересное было закинуто в рюкзак, трофейный автомат он повесил на плечо, предварительно разрядив ствол.       Уже проходя к линии бывшей обороны рация захрипела сообщением о приближении противника. Тут же откуда то сверху раздался резкий и противный свист, взрывы один за другим прогремели по деревне. Один близкий разрыв швырнул в Корсака целую кучу каменной крошки и щепок. Надвигалась вражеская контратака.