Корсак

      На пороге вычурной фермы стоял высокий парень. Одетый в отлично пошитую на заказ форму, желтые очки и черный берет. С ухмылкой он поправил сигарету в зубах и с силой распахнул обе створки, без церемоний зайдя в коридор. Несмотря на то что ему еще не исполнилось и 30 лет его имя уже было печально знаменито по всем более-менее цивилизованным поселениям. Звали его Бич, он гордо подымал свое черное знамя с красным кинжалом на котором нанизан глаз, с двумя каплями на право. Сам он был настоящим красавцем, высокий, подтянутый блондин мог вскружить голову любой девушке, но за внешней красотой и харизмой скрывается гнилой и подлый характер, перекрываемый разве что его жестокостью. Три года назад, перед приходом Корсака и Юнкера он так же был очень яркой звездой, но в отличии от «Особого» его слава быстро превратилась в рассказы о жутких нападениях, жестокости к пленным, грабежам, массовым изнасилованиям и поголовной наркомании в его отряде. Его бранили и осуждали все без исключения командиры, а после того как нашлись улики его связей с поставщиками работорговцами Атаман лично высказал свое возмущение с угрозами кругового суда. — Ты снова приперся сюда днем! Бич, у тебя совсем мозги засохли так меня подставлять! - Бич— А ты, я смотрю все так же трясешься от каждого шороха. Не бойся, я только что был в Цитадели. Хозяин ее все еще страдает от старой раны. Ему сейчас поддают жару Северяне. — Я это прекрасно знаю, а еще лучше я знаю, что его верные люди, несмотря на протест штаба отправились из внутренних районов на линию фронта и откинули их почти к реке. - Бич— А нам то что с этого? — А то нам с этого! Ты что не понимаешь? Если они захватят найденный тобой туннель, нашему бизнесу придет конец. Ведь именно через меня ты справляешь свой «скот». - Бич— Что ты мне нотации читаешь, как школьнику. — Да потому что именно твои люди не справились, подставив меня под подозрение! Тебе не то что нотации, тебя пора как котенка, в твои грязные следы потыкать… — Бич— Слышь, ты фильтруй свое нытье… Я ведь могу разозлиться… а тут все такое красивое, горючее. — Ты что? Угрожаешь мне, пес? И кому потом ты будешь сбывать товар? А? Или ты думаешь, что Север ждет тебя там с распростертыми объятьями? Или хочешь, чтобы тот чемоданчик попал Атаману? Тогда по обе реки тебя будет ждать только петля и канава. — Бич— Конечно нет… Я конечно погорячился… Но и оскорблять меня при людях не разрешу. — Ладно, садись. -обращаясь к прислужке- Эй, давай на кухню, принеси коньячку и там на закусь чего то. — Бич— Вот знаешь, я ведь зачем туда мотался то, меня все-таки вызвали на круговой суд. Но не те уже времена… — Не тяни кота за яйца, рассказывай давай. — Бич— Да что тут говорить, собрались офицеры штаба, пузатенькие такие, занудные, офицеришки полевые, даже этого притащили на коляске недобитка. Пришел сам пахан, бледноватый и с тростью. Давай там мне нотации читать, ай-яй-яй, в угол поставим. Сказал, что я порочу само звание полевого командира, потом поднял голос за низложение. Прикормленные сардельки из штаба конечно против, а те, кому не занес, все как один за, суки жадные. — Жду не дождусь, когда этих свиней скинут в канаву, где им и место. Совсем недавно они жрали объедки и радовались, а теперь хотят все больше и больше. Иногда я думаю, что дешевле их будет завалить, чем слюнявить им процент. — Бич— А чего, я за звонкую монету готов любого из них под откос и концы в воду. — Ну вот тебе нате, только сам говорил о жадности, а через минуту сам на все готов. Где вот логика у тебя? — Бич— Ну ты выкрутил, мне отряд надо держать, а война, знаешь ли дорогое удовольствие. Вот жиркам штабным что, шлюхи да фермы с работниками. Я в отличии от них себе звания не стремлюсь покупать. — Если он останется твоим… — Бич— Останется. У них поровну голосов вышло, поэтому Атаман приказал мне быть под надзором Учителя, его шавки. — Кто такой? Что думаешь? - Бич— Да такая же шестерка, как и Корсак. Да что там думать, падет еще один герой смертью храбрых, вот и все. — Смотри, ты уже дал одну осечку. А мне не хочется, чтобы он как поправится, с шашкой тут бегал крошил бандитов, вернее на бандитов то плевать, но тогда страдают наши дела, мне труднее переправлять товар, а значит я меньше зарабатываю, а если я меньше зарабатываю, то и меньше плачу твоим людям. Сечешь? - Бич— Что ты мне как дебилу сусолишь, если сунется, решим вопрос. Не суетись. — Смотри, Бич, я ценю твою помощь, причем дорого ценю, не подводи меня. А то все подумают что ты теряешь хватку…       Две маленьких девочки внесли поднос с выпивкой, пару тарелок с нарезанными фруктами, колбасой и салом. Как только был поставлен поднос на стол, Бич схватил спешившую уйти служанку. Словно удав мышку он потащил ее в свои объятья и ловко просунул руку под платье, бедная же девчонка сжалась от страха и стыда. - Бич— Не пойму, чем тебе такое нравится, не сисек, ни жопы. — с силой отпихнув от себя служанку. — Да опыта никакого, не то удовольствие. - с улыбкой— А сам то брал, как я тебя угощал. - Бич— А чего не брать то? Особенно, когда угощают. Да и сам хватал таких, порезвиться. Забавно они так дергаются, визжат. Эх, надо будет как решу с этой Училкой вопрос, тоже куда-то сгонять «навести порядок» … А кстати, та девка, как ты говоришь Пустышка еще у тебя? Не продал? — А тебе то она зачем? Ты же не любишь таких? — Бич— Вот тут ты немного не прав… Тут особый случай. Да и если она тебе так надоела, отдай ее мне. Что тебе жалко? — Да забирай, но я не благотворительный фонд, вот привезешь замену и по рукам. Но смотри, она стала неудобной, мало ли что у тебя выкинет. — Бич— Вот именно, за тем и беру, люблю крепкие игрушки.       Что происходит белый потолок, все плывет… Большую часть была только тьма, прерываемая пятнами боли. Какие-то люди вокруг, но лиц не разобрать… Как только их привезли, то все подумали, что погибли и Юнкер, и Корсак, но несмотря на жутко окровавленный вид и множество мелких ран, Корсак был жив, хоть и тяжело ранен. Больше суток пролежав без сознания, потеряв много крови, но все-таки зацепившись за жизнь.       В длинном и узком коридоре на лавочке в ожидании новостей сидели сослуживцы. Наконец показался доктор, в испачканном халате он вышел к ожидавшим его словно проведения сверху. — Анна— Доктор, что там? Как он? — Шампанское конечно еще рано открывать, но мне есть чем вас порадовать. Состояние тяжелое, но стабильное. Самое тяжелое было остановить кровотечение, много поврежденных сосудов. — Анна— Скажите, он поправится? С ним все будет хорошо? — Он потерял много крови, это сейчас самое сложное, плюс контузия. Много мелких ран и рассечений, гематомы, есть подозрение на скол или перелом, сейчас ему нужен покой, так что посещать больного пока что нельзя.       К палате приставили надежную охрану, да и медперсонал был тщательно отобран. Двое суток Анна пробыла в Крепости, Вольт оставил ей денег на расходы, а от командира ей выделили место в гостинице для ночлега. Только на третий день ей разрешили войти в палату. В небольшом белом помещении ужасно пахло медикаментами, а из мебели была только кровать и тумбочка. Перед ней на кровати лежал Корсак, ноги его были полностью покрыты желтыми от сукровицы и мазей бинтами, Да и практически по всему телу кроме торса, попадались повязки и намазанные йодом раны. Его всего посекло осколками, но лицо сильно не пострадало, хоть оба глаза и сверкали синяками, а губы были разбиты. — Анна— Привет. Как ты? — Корсак— Привет… Да вот, поломался я… хотя врачи очень бодрятся, говорят процесс заживления идет неплохо. Ноги только очень болят, но в целом ничего. - Анна- утирая слезу— Я рада. Правда. Ты поправляйся, тебя все очень ждут. — Корсак— А они где? Не приехали? — Анна— К тебе не пускали, а я тут осталась… следить за тобой. Им все тоже сразу передают. — Корсак— Ну ничего, чего ревешь то? — Анна— Ну как это? Ты, Юнкер… — Корсак— Да, Юнкер… Настоящий был человек. Спас меня, снова… И ушел как герой. Ты если хочешь, поезжай к нашим, передай им что у меня все хорошо.       Анна утерев слезы и приобняв поцеловала его в щеку. Они еще немного посидели вместе, после чего она вернулась к себе в комнату. Как только захлопнулась дверь Корсак сразу же погрустнел. Глаза его наполнились слезами. Он не хотел, чтобы все знали насколько ему плохо, и он думал не о своих ранах, а о человеке с которым успел пройти много, о том, кого он считал своим настоящим другом. Эту боль он никогда не простит, обязательно вернув с торицей.       Юнкера хоронили как героя. Увешанная цветами машина медленно везла накрытый черным флагом гроб. За катафалком следовал весь отряд. Хоть пост был обжит только недавно, целое кладбище уже выросло рядом, поросшее косыми крестами с короткими табличками, не у всех даже была дата рождение… Самый тяжелый момент, это не монотонный плач родных и вдов, а тот миг, когда первый комок земли глухо стучит о крышку гроба. Это уже все, из него не выйти, вот человек жил, ты его знал… и вот время остановилось, тебе его уже не вернуть, не предупредить. Корсак не смог остаться в госпитале, несмотря на решительный протест врачей он тоже был там, его возили на коляске, ходить было еще нельзя, швы могли разойтись. — Снежка- с трудом вытирая слезы с покрасневших глаз— Как же так… как же жалко… - Корсак— Сколько раз смерти в глаза смотрели, а как глупо подставились. — Снежка— Найди их, слышишь меня, Корсак? Обещай мне, что найдешь тех, кто это сделал! — Корсак— Я и без обетов искать их буду, землю перерою, но найду… — Анна— Может хватит уже этой войны? Когда же мы закончим уже закапывать молодых и крепких ребят… — Снежка— Наверное когда останутся только старики да калеки, когда всех перебьют. Да и то не точно. — Корсак— Ничего, спи спокойно друг мой.       Корсак все еще выглядел очень плохо, но взгляд его стал совсем другим. Словно он даже сейчас готов рвать того, кто предал их. Но все же, сейчас стоит оправится от ран, иначе какой он командир, посылать парней на гибель, а сам в постели лежать. Нет! Это не для него!       Месяц бинтов, боли и вонючих мазей, он словно ребенок, наказанный за непослушание, был заперт в комнате. Сдержал он свое обещание, не смотря на возмущения парней, штаба и лично Вольта, «Особый» не принимал участия в весенних боях, вместо этого всех усиленно тренировали, подвозили заказанное дорогое снаряжение, все свои сбережения Корсак потратил на самое лучшее что смог купить по месту. А в один из дней его ждали сразу две интереснейшие встречи. Рано утром к нему в палату пришел сам Атаман Черный, и он пришел не один, с ним в комнату зашли двое. — Атаман— Здравствуй герой! Как здоровье? — Корсак— Горько представать в таком вот жалком виде… - Атаман— Это жизнь наша солдатская, я и сам тут частенько бока проминаю, валяясь без дела. Соболезную тебе, терять боевых товарищей очень нелегко. - Корсак— Единственное, о чем сейчас думаю, так это о мести. Но как их найти… Так ведь и сойдет с рук им наша кровь. Даже думать не хочу… — Атаман— Теперь ты понимаешь, предатели, они куда опаснее врагов за линией, там ты знаешь кто свой, а кто враг. А у предателя на лице не написано, с ними куда сложнее справиться. Вот тебе прямой пример: я ввел запрет на любой вид торговли людьми, даже если это и приносило доход. Вот как можно говорить, что мы за свободу, но при этом покрывать рабство? Верно, глупость какая. Так штаб дважды оспаривал это решение, ведь они сами там процент имели, вот и жалко своих денег, трясутся над ними… Шкуры. — Корсак— Не удивительно что они постоянно нам мешали. — Атаман— Мне они уже поперек горла торчат. Я к тебе сейчас не просто поболтать зашел. Ты говорил отомстить хочешь? - Корсак— Больше всего на свете. Все готов ради этого положить. - Атаман— Решительность — это хорошая черта для командира, если биться, то до последнего бойца. Но нужно уметь и пользоваться слабостью противника, сможешь подкупить, запугать, ударить из тени первым, никогда не упускай возможность. Вот и я хочу тебе помочь. Знакомься, этот отчаянный парень Лента- один из моих лучших контрразведчиков, а эту скромную на вид девушку зовут Кукла. Не смотри что она хилая на вид, умна, хитра, отличный боец, спер и спец диверсионной работы. Они вызвались к тебе, не усидели у меня в тылу.        Корсак пожал им руки и осмотрел. Сразу было видно, перед ним не новички, это одни из лучших, скорее всего из личной охраны командира. Лента был очень высоким, под 2 метра роста и довольно скромный объём мышц, прятали сильнейшие жилы, приправленные природной ловкостью. Вооружен он был РПКм со складным прикладом и нештатными сошками, на видном месте у него был удобно закреплен красивый расписной кортик с двумя зелеными камнями. Девушка напротив, была совсем невысокая, чуть выше 160 см, фигуристая, с большой для ее роста грудью, на плетеном ремне за ее спиной висел небольшой пистолет-пулемет, а на цепочке от разгрузки болтался раскладной нож-бабочка. Короткие, едва достающие до плеч волосы были неопрятно обстрижены. А стеклянный взгляд с первой секунды давал понять, что шутить с ней не стоит. — Лента— Давно хотел с тобой поработать, а теперь еще сильнее. Всегда уважал командиров, не прячущихся на кухне. Если не против, то я сразу возьму пару человек и займусь поиском. - Корсак— Конечно, передам парням, они обрадуются. Давно уже рвутся за своих отомстить, а я все прохлаждаюсь. — Лента— Ты главное долечись, здоровье и поберечь иногда надо. Войны еще на всех хватит. — Корсак— Это точно… — Кукла— Я думаю мы сработаемся, особенно в вопросе уничтожения врагов. Я не гуманист и пощады не даю — Атаман- смеясь— Это точно, миролюбие и милости — это не ее сильная сторона, но какие она мины сюрпризы делает, это просто произведения искусства.       Чуть поговорив Атаман ушел, оставив Ленту с Куклой в палате. — Лента— Мы там немного уже прошлись по информации, конечно я не Шерлок Холмс, но кое что интересное выцепили. — Корсак— Шер кто? — Лента- А, Шерлок Холмс, это книга про очень талантливого сыщика, люблю иногда скоротать время за книгой. — Корсак— Юнкер тоже любил почитать… сошлись бы… Так что там, есть зацепка? — Лента— Да вот все не идет мне та ферма, вернее ее владелец. Он всюду нахваливает себя как успешного фермера. Но вот рыночники, те что покрупнее у него не закупаются, а местные поселения бедные, да и сами выращивают. А при этом он очень состоятельный человек. - Корсак— Денег у него много, люди у него как рабы там вкалывают и девочки эти… — Лента— Я еще подробнее покопаю под него. Думаю, он в курсе кто мог это сделать. — Корсак— Если это вообще не его рук дело. Неспроста нас туда заманили. — Лента— Мы докопаемся до правды.       Прошло уже два месяца с гибели Юнкера. Корсак почти оправился от ран, хоть еще немного побаливали рубцы, он уже активно занимался делами. Первым делом он достроил все, что было запланировано еще его погибшим товарищем. В отряд снова начали приходить новобранцы, хоть и не в таком количестве как раньше, ведь отряд ошивался уже давно в тылу, на голом пайке, не участвуя в громких сражениях и подвигах. Только вот бойцы все это время были как белки в колесе, чередуя стройки с занятиями по стрельбе, тактике и физическим упражнениям. Постепенно отсеяв слабых, любителей нажраться и укрепив дисциплину хорошим снаряжением, щедро закупленным на деньги Черного.       Вечером под небольшим навесом Корсак со своими товарищами пили чай и смотрели на копошащихся по своим делам бойцов. Рядом с ним сидел Вольт и Лента, почитывавший записи из своего блокнота. — Корсак— Думаешь они готовы? - Лента— Это конечно не спецназовцы Дома, но они отлично подготовленные бойцы. Да и доказательства железные. Пойманный нами язык рассказал, что люди Бича часто бывают в той ферме, да и связи с работорговцами уже почти доказаны. Наш командир хотел бы по возможности выяснить, каким путем сбывают пленных, если бы они проходили через центральные дороги, мы бы знали. - Корсак— Скорее всего там есть какой-то секрет. Да и само место для фермы не слишком удачное, особенно строить ее с нуля. - Лента— То, что это были люди Бича, факт доказанный, их машины пролетали тот район на большой скорости как раз после боя. И ехали с той стороны, полевой грунтовкой, хотя по докладу должны быть на передовой полным составом. — Корсак— Да гандон этот нас заказал, сто процентов. Допросить бы эту паскуду, с пристрастием. - Вольт— Ты же понимаешь, что мы не можем вломиться к нему в дом и переломав все кости вытрясти инфу. Хотя я только за. Его покрывают из штаба, может даже несколько полевых командиров прикормлены. Он же уважаемый человек, налоги хорошие платит. - Корсак— Есть и другие варианты. — Вольт— Например? — Корсак— Те края славятся большим количеством бандитов, частые нападения, похищения… - Вольт— Да нам то с этого что? Они же на него не нападают… Если только нанимают. — Лента— Хах, сам же он себя грабить не будет. Все эти банды его отвод глаз от похищения людей. Но кажется я понял командира. — Корсак— Это конечно подло, но будет очень жаль если крупная банда выжжет его особняк дотла, перебив всю охрану… — Лента— Не будет ли это слишком очевидно? — Корсак— Подозрений будет и правда много, откуда огромная банда в защищенном нами районе… Но есть и еще одна идея, правда это не самый честный вариант. - Лента— На войне, особенно с крысами, нет места глупым принципам. Сколько нужно отобрать парней? - Корсак-Для подобного плана нам понадобится много людей, но столько мы взять не сможем. Наверное возьми 30 человек, должно хватить. Из старшин наверно оставим тут Куклу. Вольт, ты с нами? — Вольт— Конечно! Сколько же можно в тылу бока греть. — Корсак— Хорошо, тогда выдвигаемся с вечера. — Лента— Только вот Куклу лучше взять с собой. - Корсак— Это почему? — Лента— Обидится. К тому же она хороший боец. Тут я оставлю пару своих пацанов. Если кто и сливает информацию, то проще будет подкупить повариху или прачку, они ходят домой, никто их не замечает. - Корсак— Хорошо.       Только вечер начал окутывать потемками степь, через ворота с ревом на всей скорости рванули три кустарных броневика. Внутри стального коробка друг напротив друг сидели бойцы. Тот самый момент, впереди был бой и неизвестность. Кто-то дремал уткнув автомат в пол, кто-то курил самокрутку, новичкам тут было не место, все отобранные бойцы были опытными и умелыми солдатами. План был предельно прост, но в тоже время и оригинален. Усадьбу охраняли неплохо снаряженные, но достаточно расслабившиеся наемники. Незаметно попасть через периметр было очень сложно, к тому же неизвестно какие есть системы слежки и охраны. Да и зачем красться, если можно зайти через парадный вход… Усадьба была неплохо оборудована для контроля перемещения, были подготовлены пара небольших сложенных из шлакоблока бункеров для ведения огня, да и само центральное здание имело решетки и было построено из камня, что само по себе было плюсом в обороне. Территория же фермы как таковой обороны не имела, но была обнесена колючим периметром, выходить за который без разрешения запрещалось. Да и тратить лишние деньги на охрану декорации, было бы слишком расточительно. У главного въезда, перекрытого мощной металлической дверью скучно зевал часовой. Его смена началась только час назад, но в голове так и закрадывались крамольные мысли выставить вместо себя чучело из швабры и завалиться поспать. Но вдруг сонное царство было развеяно резкой вспышкой фар. Поправив свою «АэРку» он окрикнул своего напарника: — Смотри, там тачка катит. Проснись! — Какого хера там несет, готовь подымать всех. Хотя стой, не спеши. Это вроде наши друзья пожаловали.       К воротам с шипением гравия из-под колес подкатила бронемашина. На ее бортах был нанесен тактический знак разведкорпуса северян, хоть знака подразделения и не было, постовых это не удивило. Такие гости временами приезжали для передачи запечатанных пакетов с деньгами. А остальное их не касалось. Из машины вышли четыре бойца в зеленой полевой форме Северска. Первым к наемникам подошел молодой лейтенант, слегка прихрамывая он передал пакет. За ним из машины вышел еще один лейтенант и сержант. — В этом месяце мы вас не ждали. Вроде только недавно передавали… - Лейтенант —перебив его— Мы тут не для этого. На вашего хозяина готовится покушение, и мы должны срочно его эвакуировать. Тут охранная грамота на пересечение границы. — Это что шутка? — Лейтенант-с раздражением— А что похоже, что я клоун? — Извини. Сейчас мы вас пропустим. Петька! Давай всем тревогу. - Лейтенант— Этого пока что делать не стоит, у нас мало времени, в любую минуту нас могут обнаружить и напасть раньше. Здесь есть главный телефон? — Да, есть прямая линия. - Лейтенант— Отлично. Передай что к главе приехали друзья с севера и хотят встретится. Быстрее. — Хорошо, но впустить я вас все равно не смогу. Такие правила… - Лейтенант— Да, да, только быстрее.       Набрав комбинацию кнопок наемник передал сообщение, что прибыли по важному вопросу. Выслушав ответ он повернулся сообщить что сейчас начальник попробует связаться со своим куратором и выяснить подробнее что тут происходит. Но повернувшись увидел только пистолет с глушителем. Приглушенный выстрел вынес мозги бедолаги, украсив красной струйкой письменный стол и пол в комнатушке. Лента спрятав свой ПБ в тканевую кобуру рванул шнур телефонного аппарата, выдернув тот из разъёма. На улице его коллеги оперативно расправились еще с тремя наемниками, все прошло тихо. Пулеметчика снял Вольт из своего карабина выстрелом в амбразуру. А второго охранника зарезала ножом Кукла. Корсака даже немного ошеломила ее стремительная атака от довольно хрупкой на вид девушки. Схватив одной рукой его карабин она в секунду вонзила нож в шею бедолаги и в прыжке обхватив ногами повалила на землю. Добив наемника она сняла тела автомат и откинула его в сторону. — Корсак— Двигаемся дальше! Сколько у нас времени? — Лента— Примерно минут 5. - Корсак— Успеваем. Вперед!       Ворота были захвачены. Из машины выскочили еще несколько человек, заняв оборону. Первый же броневик с ревом проехал по убитому наемнику устремившись к входу в здание. Почти доехав до двери, по периметру раздался сигнал тревоги. Но было уже поздно, слабым местом виллы была самоуверенность и одновременно перестраховка ее владельца, ни одна из бойниц не была направлена во внутрь периметра, простреливая лишь пространство перед собой. Бойцы же Корсака заняли центральную аллею, центральный двор и переднюю стену, перебив караул. Автоматные очереди разорвали вечернюю тишину. Бойцы нулевого имели не только тактическое, но и небольшое техническое преимущество, наступая под прикрытием брони, они смогли быстро занять выгодную позицию, а выданные перед боем многим бойцам ПБС еще и дополнительно скрывали вспышки их выстрелов. Вот уже заветная дубовая дверь. Удар ноги оттолкнул визжащую от страха служанку, пытавшуюся запереть металлический засов вместе с распахнувшейся дверью. В центральном зале был слышен топот и нервный галдёж, но проходной коридор к обороне подготовить еще не успели. Служанку тут же без церемоний отволокли за волосы два крепких бойца, закинув ее в мебельный шкаф. Пройдя к большому залу, где в прошлый раз их с Юнкером чествовал хозяин особняка, в зал полетели две гранаты. Два громких хлопка дернули двери, посыпалось битое стекло и из комнаты вышло облако белесого дыма. В ответ в стены возле дверного проема и коридор полетели ответные выстрелы. Пули вышибли целый сноп отколовшейся штукатурки, осыпав проход словно снегом. — Корсак- стреляя одиночными выстрелами наотмашь— Тут нам не пройти. — Вольт— Может рванем заряд? - Корсак— Сейчас Лента со своими людьми должен зайти со стороны.       То и дело в эфире рации хрипели обрывки фраз, позывные и позиции. Корсак практически не вел бой, больше корректирую и направляя три ударных отряда. В темноте наступившей ночи то и дело вспыхивали огоньки выстрелов и пролетали словно искры пули. Оборона наемников ослабевала, а уцелевшие постепенно оттеснялись от здания и главного въезда к длинному продолговатому зданию конюшни. Здание усадьбы было полностью окружено и в оконные проемы полетели заряды взрывчатки и пули. Наконец оборонявшиеся на первом этаже были перебиты, а уцелевшие закрылись на верху. Прорвавшись на лестницу бойцы наступали прямо на тела убитых, а ноги то и дело скользили среди окровавленных ступенек, присыпанных сверху гильзами и гипсовой крошкой. Пробежав по лестнице на верхней лоджии расстреляли в спину не успевшего убежать охранника. Град пуль опрокинул его прямо на бегу, обмякшее тело плюхнулось под стеной, с силой опрокинув автомат на деревянный паркет. В открытый пролет полетели несколько выстрелов, скинув со стены картину, раздробив на щепки резные перила, одна из пуль попала в ногу бойцу, стоявшему рядом с Корсаком. Стреляли из-за массивной деревянной двери, это был последний рубеж, спальные комнаты. На улице так же раздавались выстрелы, в здании же становилось все более задымлено. От взрывов и стрельбы в комнатах было трудно дышать, пороховая гарь смешалась с дымом и разъедала глаза. Скомандовав вынести раненого, Корсак махнул бойцам начинать финальный штурм. Победа была уже в двух шагах. Подняв автоматы, не высовывая головы в сторону двери полетели очереди, превращая массивную деревянную дверь в решето. Под прикрытием огня в проем заскочил моложавого вида боец с ручным пулеметом, а за ним и все остальные. Пулей перебило одну из верхних петель, и тяжелая деревянная дверь с хрустом упала на пол. За ней лежали двое убитых наемника. — Корсак- Вольт, обыщите комнаты в боковом крыле, я в спальню. — Вольт— Сам не иди, возьми пару парней с собой. — Корсак— Хорошо. Но старого утырка не убивать, стрелять только по ногам. -.- Среди убитых хозяина особняка не было, он спрятался, где-то затаившись. Зайдя за дверь, оказалось, что там не одна комната, а еще один небольшой зал с несколькими ответвлениями. Тут уже не было массивных резных дверей, наоборот почти все было мягким, посреди центральной залы стояла огромная, красная кровать, с множеством подушек и разных вышитых в ручную скатерок. Боковые же комнатушки были прикрыты выдвижными полупрозрачными дверьми. Тут был отдельный душ, выглядывавший через разбитое стекло блестящей сантехникой. Стены были украшены картинами, которые заставили скривиться Корсака. Все уголки были украшены сценами секса и разных извращений, причем на большинстве из них были изображены маленькие девочки и мальчики. Все в этом зале словно кричало о извращённой натуре хозяина. В еще одной комнатушке было множество шкафов с одеждой. Под ногами похрустывали кубики разбитого стекла. На бархатном полу лежал выпавший у кого-то патрон с картечью. Вдруг начался какой-то шум в дальнем зале, отделенном от центрального волнистой шторой до пола. Словно шла борьба. — Приглушенное-Заткните ее! Тварь, убила нас всех! — это был хозяин. - Корсак— Огонь!       Но в ответ пуля 12 калибра разорвав штору выбила клок ниток из груди бойца отряда, за выстрелом резкий щелчок и еще выстрел, затем еще и еще. Картечь посыпала зал, вырывала целые клоки ткани из штор. Помогал ему одиночными выстрелами карабин. Но хоть стрельба и шла на короткой дистанции штора не давала точно прицелиться оборонявшимся, стрельба шла хаотично, и Корсак с оставшимися бойцами отскочив за кровать, ответили из своих автоматов, словно прочесывая пространство. После обмены очередями Корсак скинув пустой магазин, достал из штанины снаряженный, но вместо того чтобы поставить его в автомат отшвырнул. Пара свинцовых картечин пробила пластик и застряла в искореженных патронах. -Было близко- подумал он. Из-за шторки выпал помповый дробовик, а за ним, оставляя окровавленный след полз его владелец, тот, которого так жаждал увидеть Корсак, тяжело раненый в бедро он истекал кровью. Его тут же схватили за руки и под его вопли оттащили в сторону. За шторкой была жуткая картина. В углу лежала убитая молодая девочка с карабином в руках, на полу лежали еще трое убитых девочек, одна с простреленной головой и две явно погибли от ножа. Над ними сидела в слезах еще одна, совсем юная, на вид лет 12 девчушка и рыдала в истерике, а последнюю выжившую в ходе штурма девушку Корсак уже видел, во время последнего визита сюда. Она была совершенно спокойна, словно ничего и не произошло, рядом с ней лежал сломанный нож, а сама она была окровавленная. - Корсак— Тебя ранило? — Пустышка— А? Нет. Это не моя кровь. - Корсак— Давай, убегай отсюда, и ты тоже беги -обращаясь к зареванной девочка.       Та сразу же подскочила и со всех ног побежала куда то в сторону выхода. Пустышка никуда не поспешила, а лишь присела на мягкий пуфик. Корсак уже было готовился приступить к мести, но вдруг заметил, что она так и не ушла. — Корсак— Чего ты еще тут? Убегай! — Пустышка— А мне не куда. Я хочу посмотреть, что будет с ним.       Неожиданный ответ слегка озадачил его. - Корсак— Беги в деревню, кто-то да приютит. — Пустышка— Не приютят. Та сучка что убежала, расскажет всем что это я их убила, они всегда меня ненавидели, издевались… они все просто сборище лицемерных утырков. Грызли друг друга ради возможности поглубже заглотнуть его вялый член. — Корсак— А ты? — Пустышка— А мне все равно теперь. Какая разница, кто будет меня трахать и в конце концов убьет. Я лишь хочу посмотреть, как этот мешок с дерьмом умрет. - Корсак— Что же… как хочешь. — сняв с лица маску он подошел поближе к уже побледневшему от потери крови пленнику- Тебя там заждался Юнкер. Есть что сказать напоследок? Нет? Ну и отлично.       Взведя курок пистолета он без промедления вышиб мозги старого извращенца, выстрелив ему прямо в лицо из пистолета три раза. Стрельба уже всюду стихла. По коридорам и комнатам шныряли бойцы отряда, выворачивая ящики и сгребая все ценное в рюкзаки. Нужно было сделать вид ограбления, да и взятое в бою это законный трофей. — Корсак— Ты увидела, что хотела? Что теперь будешь делать? - Пустышка— Не знаю. Наверное, останусь тут, подожду, когда ворвутся сюда местные. - Корсак— Мы сожжем здесь все дотла. — Пустышка— Красиво будет… - Корсак— Сколько же тебе лет? — Пустышка— Мне 14, 6 из которых я тут… Я помню тебя, ты тот отчаянный командир, что приезжал сюда. — Корсак— Это был другой человек…       Развернувшись он собрался уже уходить, но вдруг остановился задумавшись о чем то. Затем развернулся к ней снова и пристально посмотрел в ее пустые, немного растерянные глаза. — Корсак— Неужели ты и вправду остаешься ждать смерти тут? — Пустышка— А что мне еще делать? — Корсак— Ты теперь свободна, беги же. — Пустышка— Я не знаю куда. — Корсак— А чтобы ты хотела?       Этот вопрос действительно поставил ее в тупик. Еще никогда в жизни ее не спрашивали, а чего хочет она? Не спрашивали, когда продавали больному извращенцу, когда наряжали как куклу и отдавали гостям на потехи, не спрашивали, а только заставляли и приказывали. Так чего же действительно она хочет после всего? - Пустышка— Мести! - Корсак— Так возьми ее, мы не осудим.       По всем этажам шныряли бойцы, вот уже тяжелый сейф летит из окна, довольные лица несут набитые барахлом сумки и вещмешки, где-то испугано кричат какие-то женщины. Корсак шел к своей команде внизу, его лицо, как и всех остальных было закрыто маской. Крики были совсем неподалеку, видимо это не успевшие сбежать служанки. Может даже их насилуют, впрочем, сегодня он хоть и недовольно скривился, но останавливать никого не пошел. Нужно было запутать след, пусть думают, что это дело какой-то крупной банды, или вообще налет северян. А доказательства должны быть убедительными. Он испытывал сильное отвращение к этому месту, ко всем его трусливым обитателям. За ним словно тень шла миниатюрная девчушка в ночнушке, перепачканной алыми пятнами. Вдруг на первом этаже она остановилась, посмотрев на приоткрытую комнатушку под лестницей. — Корсак- Что, передумала? — Пустышка— Нет, думаю тут кто-то есть.       Корсак снял с плеча свой автомат, но он оказался слишком тяжелым. Тогда он остановил проходившего мимо бойца, тянувшего связку трофейного оружия, собранного с убитых. Взяв у него АКСУ он проверил патроны и протянул его Пустышке. - Корсак— Если ты этого хочешь, вот твоя свобода.       Ногой он открыл дверь. В небольшой комнате было немного мебели, а все стены были обставлены разными полками и шкафами, все они были заполнены разным инструментом уборщиц и горничных. Подойдя к большому шкафу Пустышка сдвинула дверь в сторону, под тряпьем нелепо выглядывали перепуганные лица. — Пожалуйста, не трогайте нашу семью, мы простые рабочие. Мы сами бедные… Что вам с нашей смерти… А… Откуда у тебя оружие? Мы ведь помогали тебе… Пожалуйста, попроси их отпустить нас…       Пустышка с силой задвинула дверь. Паника внутри стала громче. - Пустышка- нажав на спуск в холостую— Как стрелять? — Корсак- придерживая автомат в ее руках— Рукоять на себя до упора и отпускаешь. Теперь патрон в стволе. Осторожнее.       Наведя ствол АКСУ на шкаф, не задумываясь она тут же нажала спуск, короткий автомат дрогнул в нежных детских руках, впиваясь рамкой приклада в плече. За дверкой послышались крики. За выстрелом хлопнул еще и еще, щелкая сталью затвор выкидывал на пол горячие гильзы. Автомат словно хотел вырваться из детских рук… Отстреляв выстрелов десять, она взглянула на рычажок, щёлкнув его в положение «АВТ» лупанула очередью, превращая шкаф в решето, пока не кончились патроны. — Корсак— Что же, оно того стоило? — Пустышка— Какая разница. Они были мерзавцами, помогали приводить девочек… Жестокие и жадные.       Уже взошло солнце, загруженная добром техника еще до темноты уехала прятать трофеи. Прикрытые вековыми дубами и могучими вязами по широкой балке шагали уставшие бойцы, еще много придется идти до базы. Ощетинившись стволами, тянули они свои рюкзаки. А в самом конце за ними шла в белых кроссовках, с небольшим рюкзаком Пустышка. Позади высоко в небе стоял дым пожарищ, а на земле кровь и тела убитых. Именно так обретается свобода, с запахом гари и привкусом металла.