Часть 1
7 июля 2020 г., 08:32
Считалось, что он помогает. На деле Реми исполнял обязанности подай-принеси и умирал от скуки и жары в этой всеми богами забытой пустыне. В Кашил его отослал отец, сплавив таким образом подальше от Тони, но главное — от слухов и сплетен. Репутация — прежде всего. Реми с тоской вспоминал красивого и весёлого Тони. Все омеги на него слюни пускали, а он выбрал Реми и не отходил ни на шаг. Разве сравнить его со скучным долговязым Диланом, адвокатом отца?
Дилану бы в позапрошлом веке родиться — самое там место таким. На их первом свидании полвечера стихи читал, а на прощание руку поцеловал. Сначала Реми даже понравилось, слушал с открытым ртом, но через пару часов устал и в Дилане разочаровался. Конечно, в постель к нему прыгать Реми и не собирался, но и гулять, держась за ручки, тоже. Их первое свидание организовал отец, а от второго Реми наотрез отказался. И на расстроенный голос Дилана в телефонной трубке ему было плевать, потому что он к тому времени уже познакомился с Тони.
Реми Легран — воспитанный юноша из богатой семьи банкира, получивший лучшее образование и друживший с омегами из самых уважаемых семей Дэррока. Но рано или поздно взбрыкнуть хочется каждому, и Реми тоже к этому подошёл. Один из друзей достал ему приглашение на концерт модной группы в закрытом клубе, и, наврав родителям, что будет ночевать у Микки, с этим самым Микки Реми поехал на концерт. И там он познакомился с Тони.
Яркий, весёлый, красивый. Никакой Дилан Тони и в подмётки не годился. Реми, ощущая на себе завистливые взгляды друзей, чувствовал себя королём мира. Они шикарно смотрелись вдвоём — плечистый, загорелый, белозубый Тони и изящный, утончённый Реми с его тонкими запястьями, золотистой шевелюрой и небесно-голубыми глазами.
Тони же сверкал чёрными очами и смотрел с таким восторгом. И так жарко обнимал. Реми было удивительно хорошо. Сладко сжимало внизу живота от какого-то непонятного, но очень приятного предчувствия. И Реми твердо решил, что отдастся Тони. Терять невинность — только с таким уверенным и умелым красавцем. Тогда он себя самым счастливым чувствовал. Жаль, недолго.
Полиция остановила их, когда они гнали на побережье. Гнал Тони, а Реми было немного страшно и очень хорошо. Он смеялся, и его глаза сияли. Но до побережья они добраться не успели. Реми думал, что полицейские выпишут штраф за скорость, и очень удивился, когда велели открыть багажник. Он был пуст, а вот под сиденьем обнаружился пакетик с белым порошком.
В участок за Реми приехал отец и забрал застывшего от шока сына. Вернувшись домой, Реми заперся у себя и впал в депрессию. Хрустальные мечты рассыпались прахом. Реми представлял, как они путешествовать поедут, может, сначала в Мексику, а потом в Африку или в Австралию… Тони так увлекательно рассказывал о дальних странах. А по словам следователя, Тони собирался использовать Реми в перевозках товара.
***
Дома теперь было невыносимо. О-папа просачивался в комнату под предлогом, что принёс вкусненького, и начинал бухтеть о том, что хорошие мальчики так себя не ведут, и рассказывать бесконечные истории о грехопадениях знакомых и незнакомых омег. А в довесок — и не без помощи отца — в дом просочился Дилан и топтался у порога, не сводя с Реми несчастного взгляда. Реми послал Дилана к чёрту, заперся у себя и отказался выходить. Родители решили, что сына надо отвлечь. Сначала ему предложили поехать к дяде, но Реми отказался. Может, у дяди и было шикарное поместье и даже собственная конюшня, но сам дядя был старым занудой, способным даже каменный столб довести до белого каления. И тогда а-папа позвонил школьному приятелю, занимавшемуся киносъёмками. — Ты ведь знаешь о пустыне Табо в Кашиле? — как бы между прочим спросил за ужином Луис Легран у сына. — Там уже год как раскопки идут. Нашли целый дворец или храм… А теперь об этом снимают документальный фильм. — И что? — кисло спросил Реми. — Я подумал, что ты, может, хочешь отвлечься. В детстве ты говорил, что хочешь быть археологом, всякие фильмы по Дискавери смотрел. Есть возможность полететь и посмотреть. В угрюмом взгляде Реми вспыхнул интерес. В детстве ему действительно хотелось отправиться в экспедицию и найти сокровища. Перед глазами встал образ золотых саркофагов и гор артефактов. О-папа тут же спустил его на землю, начав громко возмущаться: — В дикую пустошь, на другой конец мира? Ты совсем с ума сошёл. Я не пущу мальчика… — Лучше, если бы он сбежал с этим Тони неизвестно куда? — парировал отец. — И уж точно лучше, чем сидеть взаперти и сохнуть по подонку, который собирался втянуть его в большие неприятности. Кашил — мирная страна. К тому же я его отправляю снимать кино, а не по ночным клубам шляться. Реми там будет под присмотром. Работают только профессионалы, никаких студентов-лоботрясов. И насчет Реми они все тоже будут предупреждены. А сам Реми решил, что поедет из принципа. Нравоучения о-папы достали, как и Дилан, который делал вид, что у него дела с отцом, и в их доме практически поселился. По крайней мере, он действительно отвлечётся. А там видно будет…***
Обломался Реми сразу же. Маленький приграничный городок, только пыль, жара и мухи. Облезлый гостиничный номер без кондиционера. Душ один на этаже, тонкая струйка ржавой воды и вечно влажные простыни. Никаких развлечений, никуда нельзя выходить. Инструкции Реми получил ещё в самолете от Томаса — директора их маленькой съёмочной группы. — Плохая это была идея — брать тебя с собой, — сказал Томас, морщась и косясь на светлые волосы Реми. — Твой отец всегда был упрямым чурбаном. В Кашиле туризм открыт, но мы не в столицу едем, а на границу, в самую жопу мира. Там такие белые мальчики редкость. Повязку с головы не снимай — не нужно, чтобы местные видели твои волосы, и из гостиницы без спросу не выходи. Да не бойся, — добродушно добавил он, — не в горячую точку едем — там спокойно. Но сам понимаешь… лучше перестраховаться. Таблетки подавляющие, надеюсь, не забыл? Реми кивнул. Он ехал не для того, чтобы себя демонстрировать и флиртовать с кем-либо. А уж тем более не хотелось кокетничать с неопрятными, косматыми парнями Томаса. Те вели себя нагло и развязно, но, видя предостерегающий взгляд Томаса, пока не лезли. Сразу за городом началась бескрайняя серо-жёлтая пустошь с редкой, выжженной солнцем травой и сухими кустами. Песок и пыль, а вместо дворцовых развалин, колонн и статуй, к разочарованию Реми, две стены, камни и черепушки. Здесь же был лагерь археологов. Четыре палатки, столики под навесом, вонючий самодельный сортир и загорелые дочерна люди, копающиеся в песке. Производили зачистки, фотографировали и зарисовывали, Томас и его команда всё это снимали, а Реми был на побегушках. Ему всё это решительно не нравилось, а больше всего — отношение людей Томаса. — Богатенький омежка не то развлечение себе выбрал, — презрительно говорил второй оператор по имени Блейки, скаля желтоватые зубы, но Реми не отвечал. В первый же день Блейки нахально подкатил к нему, тут же отвалил, облитый ледяным равнодушием, и обозлился. Ему всегда хотелось именно такого — чистенького, домашнего и ухоженного. Дома небось на всём готовом, зло думал он. Курорты, тачки, казино… и муженька такого же богатого подберут. А пока юный мальчик решил себя искать. Сегодня кино снимать, завтра в Красном море коралловые рифы изучать, потом бабочек на Суматре, а в перерывах ноготки полировать в лучших спа-салонах и в ресторанах белужью икру из серебряных тарелок трескать. Следом за Блейки попытали счастья и Ник с Фредди… и, в общем и целом, дружбы Реми ни с кем не завёл. Его, конечно, пытались пару раз в коридоре зажать, но тщетно. А самые упрямые ещё и от Томаса по шарам получили, чтобы не забывались. На Реми злобно зыркали и отрывались тем, что всё время командовали, веля пошевеливаться. Реми не нравилось. Вставать затемно, чтобы доехать до раскопок. Утомительный день. Томас с ребятами снимали камни и черепушки, а Реми тосковал и уже сто раз пожалел, что приехал. У дядьки хотя бы можно было спать до обеда и купаться в бассейне. А ещё хуже, что он постоянно вспоминал Тони. Днём вроде некогда, а ночью… — Что, котёночек, не нравится? — скалил зубы Блейки. — Может, пора домой, к папочкам и сахарным пряникам? Поди, горничный прямо в постельку приносит? Реми не отвечал, но и виду, что ему всё надоело, не подавал. Держался прямо, сохраняя безмятежное лицо, будто так и надо, а разговаривал только с Томасом и археологами. Лаборанты с удовольствием демонстрировали ему очередной черепок и упоённо рассказывали тысячелетнюю историю Гатеры — одного из мифических кашильских царей. — Тысяча лет! — офигевал Реми. — Тогда здесь цвели сады и стояли мраморные дворцы. Но пустыня постепенно поглотила всё. А потомки кашильских правителей живут здесь до сих пор. Реми открывал рот от удивления, а Блейки орал ему: — Рот закрой — песком засыплет! Иди за водой! Реми от Блейка отмахивался, а лаборанты продолжали рассказывать: — Это кочевники — их здесь называют хозяевами пустыни — опасный народ. Вообще, кочевников во всём мире полно, но эти очень агрессивные. Им закон не писан. Но ты не бойся, мы тут уже почти год работаем — они были только раз, ещё когда мы только приехали. А потом нам сообщили, что они стоянку свою свернули и убрались на восток. Там богатые равнины для их скота. — Вы говорите: хозяева, закон не писан… А как правительство на это смотрит? — А никак, — весело объяснил Реми начальник искателей мистер Ламар. — Они часть истории, как и эти развалины. Кому какое дело, что там у них происходит? Никаких претензий. У них даже документов нет.***
Реми увидел их в один из последних съёмочных дней. Группа всадников на лошадях появилась на холме и застыла неподвижно, как статуи. Работающие на раскопках люди напряглись, но виду не подавали. Реми же велели уйти в одну из палаток и не высовываться, что он и сделал. Засел в углу палатки и уткнулся в планшет. Он не видел, как подъехали всадники, только слышал резкую гортанную речь. Потом мелькнул чёрный балахон, и краем глаза Реми увидел, как они по-хозяйски ходят по лагерю. Кто-то из них заглянул в палатку, и Реми ещё сильнее сгорбился над планшетом, но на него не обратили внимания. Томас заглянул в палатку, и лицо у него было злое. — Сворачиваемся, и в город. Чёрт принёс этих дикарей! — выругался он. — Учёных не трогают, а нам велено убираться. Не нравится, что снимаем. Хозяева, блядь! Голову не поднимай, понял? Выходишь — и в машину. — Почему? — По кочану! — разозлился Томас. — Станцуй ещё перед ними и попой потряси. Вот это им понравится! — В лагере же есть омеги, — удивился Реми. — Их не трогают? — Что-то Блейки и Фредди к ним тоже не очень пристают. Может, потому, что они сорокалетние мужики, а ты… Да что ты как маленький? Пошли. У выхода подошёл ещё и Блейки и вместе с Томасом, словно прикрывая Реми собой, повёл его к машинам. — А почему снимать-то нельзя? — шёпотом спросил Реми уже в джипе. — Потому что они тупые уроды! — огрызнулся Блейки. — Живут своими идиотскими столетними законами. Их главный шишка сказал, что они остановились тут где-то, и с какого-то хера решил, что мы к ним подбираемся. Нам ведь делать больше нечего, только их сраный палаточный городок снимать. А может, боятся, что мы у них верблюдов потырим, — засмеялся он. — А где их шишка? — Вон, у палатки отирается, хмырь недоделанный. Вовремя мы тебя увели. Как Реми ни был испуган, но посмотреть хотелось. К тому же он не понимал, чего именно нужно бояться. Что могут сделать эти кочевники? Убить? Убивать их не за что, разве что оборудование поломать. Двадцать первый век на дворе, в конце концов. Словом, Реми выглянул. Они были замотаны в чёрные одежды. Высокие и стройные. На головах повязки — лица тоже закрыты, кроме глаз. Тот, который у палатки стоял и слушал, что ему втирал мистер Ламар, ничем от остальных не отличался. — Он понимает английский? — забывшись, Реми почти вылез из машины, и Блейки пихнул его назад: — Куда… Но было поздно. Шишка, как обозвал его Блейки, словно почувствовал. Резко обернулся и встретился глазами с Реми. Всего на секунду… и, оттолкнув Ламара, пошёл к машине. Реми смотрел, как заворожённый, не слыша, что шипел ему Блейки. Под повязкой сверкали чёрные глаза. Реми неожиданно вспомнил Тони. Такие же чёрные глаза, и с таким же восторгом он смотрел на Реми первый раз. Ещё миг, и Блейки, пытавшийся закрыть собой Реми, полетел в сторону, а смуглая рука сдёрнула с Реми повязку, скрывающую волосы. Волосы Реми пышной золотой шапкой переливались на солнце, загоревшая кожа и испуганные прозрачные глаза произвели эффект взорвавшейся бомбы. Где-то за спиной охнул Блейки, ещё дальше восторженно заорали на незнакомом языке. Реми опомнился, попытался спрятаться в машине, но та же смуглая рука схватила за плечо. Сжала, как тисками. Реми вскрикнул, и хватка тут же ослабла. Но лишь на миг…
