Ошибка

Сюэ Ян не находил себе места и был готов расшибить голову о дерево, лишь бы не знать, что он ничего не может сделать. Как и обещал, он больше не подходил к А-Цин, хоть и часто видел её. Осознавать, что она здесь, было так приятно. Маленькая чертовка портила ему жизнь на земле и он хотел придушить её, а сейчас он отдал бы всё, лишь бы она подошла к нему и заговорила. А-Цин наблюдала за ним, смотрела, как он мучается, как душевные муки высасывают из него все силы. Внутренне она боролась с собой. Одна часть её говорила, что нельзя даже подходить к нему. Он тот, кто убил тебя. А вторая часть шептала о прощении. Раз он здесь, значит так надо. Значит, она чего-то не знает, или не понимает. И вот так она металась от одной крайности в другую. Но всё рано или поздно надоедает. Очередной грустный взгляд Сюэ Яна оставил след на душе А-Цин и та, не выдержав, подошла к нему. — Ты всегда один. Тебе не одиноко? — тихо спросила она. Общаться с собственным убийцей было трудно. Сюэ Ян неожиданно для себя самого пустил слезу. Все происходящее давило на него огромным грузом. Он показал свою слабую сторону. Всем известный образ босяка из Куйчжоу неумолимо трещал по швам. Слепышка прижала его к себе, пряча его слёзы ото всех. Чэнмэй, в поисках поддержки, сжал её одеяние у себя в руках. Девушка успокаивающе гладила его по голове. Сюэ Ян плакал недолго. Он быстро смахнул слёзы. Он посмотрел на А-Цин и заметил, что её взгляд изменился. — Нет, мне хорошо, — ответил он на вопрос А-Цин. Он врал. Человек не может быть вечно один. На земле он жил легко. Он знал, что многие его помнят. И плевать, что все эти воспоминания наполнены ненавистью. А здесь он просто никому не нужен. Совершенно. Он как призрак, которого видят все, но никто не боится. А-Цин покачала головой. За многие годы притворства слепой, она научилась читать людей. Голос Сюэ Яна был как сталь, а губы дрожали. — Спасибо. Это первые слова благодарности от Сюэ Яна. Первые за всю его жизнь. И дались они ему нелегко. Слепышка немного опешила, услышав их. Сюэ Ян поспешно ушёл. Но винить его в этом нельзя. Только что он сломал свою маску. *** Неожиданным для обоих стал зов старика. Сюэ Ян в это время пытался ловить рыбу. Слепышка сидела рядом на камне, то и дело брызгая водой Сюэ-лаоши. Тот морщился от холодных капель на лице и бросал гневный взгляд на неугомонную девицу, на что А-Цин лишь смеялась в ответ. Тогда Чэнмэй подбегал к ней и утягивал в воду. Промокшие до нитки, они встретили посыльного. И, оставляя за собой влажные следы, поплелись к старику. Дедуля, как ему и полагается, сидел за книгой. Листал её туда сюда, гоняя пыль на старых страницах. Настроение Сюэ Яна неумолимо портилось от вида этой книги и этого сморщенного лица. Старик, словно назло, открыл страницу, где было досье на Синьченя и начал разговор. — Я вижу, вы подружились, — заключил он, наблюдая за обоими. А-Цин никак не отреагировала, она смотрела в одну точку, словно слепая. Сюэ Ян закатил глаза. — Зачем звал? — Я хотел узнать, как вы. Мне, знаешь-ли, положено заботиться о вас. Ну, не об этом… — он осёкся. — Дева Цин, вы можете идти, не думаю, что вам будет интересно. — А-Цин, как послушная девочка, без колебаний и сомнений, твёрдым шагом вышла. Сюэ Ян проводил ее взглядом и опять сурово глянул на старика. Тот вскинул руки. Сюэ Ян лишь хмыкнул. — Чего звал-то? ~~~ Маленькая А-Цин не находила себе места. После того разговора с дедулей прошло около трёх дней. И Сюэ Яна нигде не было видно. Девушка несколько раз проверила места, где он может быть. Ходила к старику, а тот будто не видел её. От бессонных ночей и сильного волнения она побледнела. Она искала Сюэ-лаоши по всему Раю. Она валилась на землю от недостатка сил. Не выдержав, А-Цин села под клён. Опёршись на шершавую поверхность ствола, девушка провалилась в сон. Она проснулась от тепла. Подняв голову, она увидела знакомое лицо с перевязанными глазами. — Уже проснулась, — Синьчень опустил голову, будто смотрел на неё. — Даочжан… — прошептала А-Цин, не веря тому, что видит. Она порывисто прижала его к себе. Синьчень перехватил её поудобней. — Да, А-Цин, это я. Девушка тихо всхлипнула. Даочжан поправил своё одеяние и нежно ей улыбнулся. — Как ты здесь оказался? — Не знаю. Когда очнулся, лежал в траве. — А как давно ты здесь? — Я не знаю, сколько спал. Где Сюэ Ян? — Синьчень взял А-Цин за руку. — Его уже три дня нигде не видно. Я не знаю где он. Я все эти дни его ищу и не могу найти, — её голос дрогнул. Синьчень притянул её к себе. — Ничего, мы его найдём. Они пошли вместе. По пути А-Цин рассказывала что пережила здесь, описывала местность. Синьчень внимательно её слушал, иногда задавая вопросы. Так и прошёл их первый день. Не сумев найти Сюэ Яна, Синьчень провёл А-Цин к её дому. — Завтра ещё поищем? — с надеждой спросила Слепышка. — Конечно. А-Цин, есть ли тут кто-то, кто может помочь? — Только старик. Если хочешь спросить его, то он там, у большого дуба. Правда, не думаю, что он чем-то поможет. До завтра. Синьчень попрощался со Слепышкой и направился к «растаявшему дому». Так называла его А-Цин. Люди расходились по домам, готовились ко сну. Седовласый старик в здании был один. Он словно не дышал, только шелест пожелтевших страниц говорил о его присутствии. — Как тебе Рай? Здесь получше, чем там, внизу, правда? — бодрым голоском обратился старик к Синьченю. Тот повернул голову и подошёл к старику. — Вы меня знаете? — Я знаю всех здесь. Я их и впускаю сюда. А ты заинтересовал меня больше всех. Впервые вижу, чтобы такой человек, как Сюэ Ян, заботился о других. На его счету это второй такой поступок. Первый был при жизни, когда он нарезал яблоки для А-Цин. Жаль только, она не оценила. — старик с глухим хлопком закрыл книгу и посмотрел на Синьченя. — Вы знаете где он? — Знаю. — Можете сказать? Я хочу с ним увидеться. — Не получится, даже если скажу. Босяк из Куйчжоу сейчас на земле. В теле трёхлетнего мальчика, сидит с матерью у реки. —Как — «на земле»? Почему он там? — на белой повязке проступили красные пятна. — Сюэ Ян заключил сделку. Ты, из Ада, попадаешь в Рай, а он отправится на Землю. Без возможности перерождения. Это последняя его жизнь, — старик говорил это с явным наслаждением. Словно каждое слово было сладким на вкус, а ужас на лице Синьченя — величайшее искусство. — Пожалуйста, можете отправить меня к нему? Я должен быть рядом, если это последняя его жизнь. — Я могу тебя отправить на тех же условиях, что и его. Без права на перерождение, но тебе я оставлю воспоминания прошлой жизни. Думаю, помня то, на что он пошёл ради тебя, ты не допустишь тех же ошибок. — Хорошо, — твёрдо сказал Синьчень. — Я пойду с тобой, — раздалось у входа.