Я буду плакать и повторять.

Ванная комната в доме Тоизеров, осень, каникулы, 14:27. Кровь подоспела к ушам. В висках приятно завибрировало, а в руке младшего Тоизера оказался липкий, белого оттенка, сгусток слизи, помимо самого органа. Ричард обессиленно опустился на холодный пол, покрытый плиткой, и прижал к себе колени. Легкая судорога все еще растекалась по бледному телу парня. В глазах у него слегка потемнело, и перед ним привстал Каспбрак. Худенький, с покрасневшими коленками, волнистыми волосами, и приспустившимися, белыми, с серыми оттенками, гольфами. Красноватые шорты красиво обтягивали тело Каспбрака, и его ягодицы слегка выпирали. В фантазиях Тоизера, младший смотрел на него с осуждением, и презрением. Он ненавидел Ричи, а Ричи ненавидел себя за это. ** – ненавижу, ненавижу, ненавижу себя! - Тозиер кинул свои очки на плитку в ванной, оперевшись на ржавую, от старости, раковину. Горячие слезы обжигали кожу парня, оставляя за собой след. Он выглядел ужасно. Опухший, проплакавший почти час. Он был не в силах сдерживать себя. Ему было больно, и свежие, побелевшие, длинные, уродские шрамы давали об этом знать. Он проникал в свое сознание, но не хотел этого. Погружался в тот сон ужаса, он даже не замечал как делает это. Проникает своим лезвием под тонкую кожу, как в трансе. И ведет от кисти до локтя, длинный порез. Длинный и глубокий. Длинный и глубокий, как чертов анус у его лучшего друга. Наверняка. От этой мысли у него вновь, третий раз за день, неприятно заныло внизу живота, давая знать об очередном стояке. – нет! Я не буду это делать опять! - нагнувшись, для того чтобы поднять свои очки, произнес Тоизер, и отбросил лезвие в сторону, после чего выбежал из ванны, направившись в комнату. ** – почему он так ненавидит меня...я же просто его друг! - вскрикнул он, и надавил на пластинку с таблеткой, а таблетка в свою очередь упала на ладонь Ричарду. Тот смотрел на нее секунд пять, после чего, недолго думая, принял. Он шумно выдохнул. А после вдохнул полной грудью, все же чуть подрагивая от своих рыданий. Просидев так минут пять, в ожидании действия таблетки, он поднялся. Натянул боксеры, и свои шорты. Он слегка отряхнулся, и посмотрел краем глаза в зеркало, и пошатнулся, после недовольно простонав. – какой я урод...никогда, никогда в жизни, я никому не понравлюсь. А Эдди так тем более. - слегка подтерев нос, шепотом произнес парень, после чего вышел из ванной. Он встал в коридоре. Посмотрел на проводной телефон, что был прикреплен к стене. Ричард наизусть помнил номер Каспбрака. В его голове начали проноситься разные мысли. « четыре...ноль девяносто семь...три ноль два...девяносто шесть...я так хочу позвонить ему...услышать его...что он все еще дружит со мной... » - он небрежно подошел к телефону. Прислонил трубку к уху, рукой прикоснулся к арматуре с цифрами. Стал набирать. « Четыре, ноль девяносто семь, три ноль два, девяносто шесть. » Пошли гудки. Долгие, длиною в вечность. Тозиер готов был продать душу, чтобы услышать голос своего лучшего друга, на другом конце провода. – Эдди, Эдди, Эдди... Послышался голос. Звонкий, чуть хриплый. И такой родной...тот, что Ричард слышал во снах. Тот, что представлял у себя в голове, пока самоудовлетворялся. Тот, что ему хочется слышать по утрам, лежа в кровати. Тот, за который он готов так же продать душу. Хотя, он и наверняка это уже сделал. Сделал, посвятил себя Эдди. Глупому парню, но такому красивому. Ранимому, и ненавидящему шутки про его мамашу, от депрессивного идиота Ричи. Он относился к Тоизеру, по меркам Ричарда, как к чему-то обыденному. Как к чему-то тому, что не способно любить. Чувствовать. Плакать. Биться об стену, в плаксивом одиночестве. Но никто и не подозревает, что думает, и что чувствует к Ричи наш милый Каспбрак. – алло? Балабол? Ричи не слышал. Ему заложило уши от боли, страданий и слез. Он лишь повторял... – Эдди, Эдди, Эдди...мой маленький Эдди... - голос у него сел, а приятное эхо от имени Эдди слышалось на другом конце провода. Каспбрак стал часто заставать такие звонки от «своего» балабола. Тот просто повторял его имя. Плакал и повторял. Эдди начинал расслабляться. Напряжение от, как он думал, грядущего разговора ушло. Каспбрак прильнул пухлыми губами к трубке телефона. И тоже заговорил, как и каждый раз, при таком приступе Ричарда. – Ричи, Ричи, Ричи...Ричи... - имя Тозиера раздавалось таким же приятным эхом у обоих, что и предыдущее имя. - мой милый Ричи...почему же ты плачешь, скажи мне... Ричи просто дышал в трубку. Ему надо было подумать. И наконец, вновь послышался его голос. – Эдди...нет... - он резко повесил трубку. Скатился на пол, спиной прижавшись к стенке. В такие моменты он был не в себе, каждый раз звонил ему, и говорил одно и тоже. Но считал, что Эдди никогда не поднимал трубку. И были слышны гудки. Гудки. Гудки. Гудки. Следующий день, 0:36. Лунный свет проникал в комнату Тозиера через открытое настежь окно, как и холод. Ричарду не было холодно снаружи. А если и было, то он не чувствовал. Ему было холодно изнутри. Этому парню просто хотелось, чтобы его полюбили. Глупого, некрасивого, любого. Просто его. За то что он есть. Но нет, ему не было суждено узнать это. Узнать то, что человек, которого он любит до потери пульса, так же любит его. Но боится. Боится не меньше Ричи, потерять его. Не услышать этот звонок, пока Тозиер под веществами. Увы, повлиять на своего лучшего друга он не может никак. Нет, конечно может, но если же Ричард узнает о том, что Каспбрак все знает, то совершит суицид намного раньше чем слезет. Кудрявому снились гудки. Гудки. Вечные гудки, которые продолжаются. На том конце провода Эдди лишь отдаленно смеется над Ричардом. «хаха! Ты слабак! Хаха! Тебя никто никогда не полюбит! Хахахаха!» Сумашедший смех лился из уст Эдди во сне. Он смеялся. Эти звуки сводили Тоизера с ума, и тот кричал. Кричал что есть мочи. Насколько он боялся. Боялся почувствовать потерянность. Брошенность. А тем более, брошенность от Каспбрака. От его маленького мальчика. «ты никогда не слезешь! Хахаха! Ты никому не нужный неудачник! Хахахаха!» Наконец, Ричард проснулся. Он поднялся спиной на кровати, стараясь отдышаться в холодном поту. В темноте он нащупал пластинку с таблетками, и принял одну. Спокойствие. Да, умиротворенность. Все было так хорошо...все ушло! Все чувства, эмоции. Он будто бы получил оргазм, но только для разума. Но это всего-лишь эффект. И никак не реальность. Лишившись всех мыслей, он наконец, погрузился в пустой сон, оставив все позади. Но это совсем ненадолго.