Ведьма

«… и я в том числе поменялась. И даже эта… которая мамою зовется. Притихшая, бледная снует по дому, словно призрак. До меня совсем недавно дошло, что это она не меня боится, нет, как это не странно. Она боится того, что другие узнают какая я на самом деле, ведь ей не хотелось вновь бежать… Да, мы частенько меняем место жительства и все из-за меня. Я ведь частенько могу выходить из себя и зверски убивать обидчика. Мать все время просит, чтобы я себя сдерживала. Но я не могу. Я и так сдерживаюсь, чтоб не убить ее саму, все силы на это уходят и на других не остаются. Если б она только знала, КАК мне порой хочется размазать ее по стеночке, напевая песенку про дружбу! Но… всегда есть это проклятое «но»… когда я впервые убила, ко мне явилась моя мама… настоящая, которая… как же я радовалась! Дура! Она такая… такая… красивая… и появилась эффектно: яркая вспышка света, огромные черные крылья, платье длинное… темно-синее, покрытое черной сетчатой тканью, местами рваной и вымазанной кровью. Это сейчас я понимаю, что это фигня… фарс, чтобы произвести впечатление на малолетнюю девчонку. Мне тогда пять было… Я сразу поняла, что это она – мама. Я думала, она пришла ко мне или за мной, но… опять это «но»! Она сказала, что я не достойна ее… так пафосно и холодно… Сказала еще, что я убиваю, как пьяный клоун, что умение убивать это искусство… да-да, именно так и сказала! Я ушам своим не верила. Она еще много чего говорила, держась от меня как можно дальше, будто ей было противно стоять рядом с такой как я, это теперь я понимаю, что так оно и было. Я-то наивная полагала, что… а на самом деле моя «любимая» мамочка явилась почитать мне нотацию, половину которой я не слышала, пребывая в шоковом состоянии. В конце она заявила, что явится ко мне, в одиннадцать лет, если я буду этого достойна и что я ни в коем случае не должна была убить свою приемную мать (не знаю почему она так парилась на этот счет… Но она ТАК это сказала, что я до сих пор не осмелилась нарушить данное обещание). Пф-ф. Я вначале действительно старалась быть этой самой достойной, потом плюнула на это дело, когда розовые очки спали с моих глаз, и тогда я убивала для собственного удовольствия. Да, это приносило мне удовольствие, но я всегда знала меру. И вот этот день настал! Чем ближе он наступал, тем более я волновалась, меня раздирали смешанные чувства: обида, страх (и такое со мною бывает), надежда, ненависть… Сегодня же – безразличие, будь что будет, мне все равно. В этом доме уже полгода живу, убила всего лишь два раза (рекорд прямо!): одну сильно надоедливую старушенцию (благо одна живет, а всем остальным пофиг, что ее звери растерзали и недоели, поскольку мясо грубое – это самая главная и единственная версия. Я так никогда в жизни не смеялась) и мужчину лет пятидесяти. Не помню, чем он мне так насолил, но сгребали его с асфальта очень долго. Версии, как таковой, так и не придумали, аж обидно немного. Но это не суть. Уже вечер, а это значит: нифига я не достойна своей матери, пойду убью кого-нибудь что ли, стресс сниму… А хоть ту же приемную мать… почему бы и нет?!.» – И все что ли?! – разочаровано протянул Дэн. – А тебе мало? – буркнула Ирка. – У меня лично дохрена вопросов… – У меня не меньше, а возможно даже больше, – серьезно сказала Ирка. – Че делать-то будем? – задал вопрос парень. – Встретиться надо с этой… как ее… в общем не важно, и поговорить с ней… – Поговорить?! С НЕЙ?! – ужаснулся Дэн. – А что такого? – прикинулась дурочкой ведьма. – Что такого? Что такого?! – завозмущался Дэн, повышая голос. – Она же размажет нас по стеночке и заморачиваться не будет даже! – Ну-ну… Значит ты ее боишься, – с хитрой мордашкой протянула Ирка. – Это ты сейчас к чему? – тут же успокоившись, спросил Дэн. Ирка ничего не ответила, ей просто нужно было привести Дэна в чувство, ведь она знала, что любое сомнение в его смелости и бесстрашии страшило парня намного лучше, чем общение с ходячим орудием убийств. – Где я? Что со мной? Я в раю или у бабушки Глаи? – послышался лепет со стола. Ирка и Дэн тут же подбежали к столу. Кузя сидел на столешнице потирая лохматую голову и пыхтя. – Ты как? – одновременно поинтересовались парень и девушка. Что-то подозрительно часто они это делают, подумалось Ирке. – Плохо, – не стал строить из себя великого мученика Кузя, – а что случилось? – Ты упал в обморок, – просветила домовенка Ирка. – Оееей, – простонал Кузя, хватаясь лапками за голову. Кажется, вспомнил. – Ты это… не страдай так, – неловко сказал Дэн. – Ладно, не буду, – буркнул Кузя, подымаясь на ноги. – И что мы теперь делать будем? – Что значит «мы»? – приподняла бровь Ирка. – Как «что значит»? – не понял Кузя. – Ты, что, с нами хочешь искать эту… эм… сумашедшую? – спросил Дэн, считая, что Кузя не захочет вновь встречаться с этой ненормальной. – Если честно не очень, но я готов, я не испугаюсь! – горячо воскликнул он и глаза домовенко подозрительно заблестели. – Почему ты не хочешь остаться дома? – проникновенно глядя на домовенка, спросил Дэн. – У меня больше нет дома… – В смысле? – не понял Дэн, ведь вот он его дом… вокруг… – Они выкинули меня… изгнали… теперь у меня нет дома, нет семьи… – чуть не плача ответил Кузя. – Но ведь домовые не могут жить без дома! – вклинилась в этот диалог Ирка. – Которых изгнали, могут! – заявил Кузя громко и потухшим голосом добавил, – но недолго… если вы меня оставите, то мне кранты. – Ну хорошо, идем с нами… – растерянно согласился Дэн. – Стоп-стоп! Но ведь же… – начала Ирка. Два одинаково просяще-умоляющих взгляда уставились на ведьму. – Как ты можешь, бессердечная! – выпалил парень. Ирка вздохнула, как человек смирившийся с неизбежным. Ей, конечно, не нужна такая обуза, но… действительно, не оставлять же этого лохматого чудика на верную гибель. Она ж не убийца… – Ладно уж, пошли с нами, будем искать эту… ведьму. – Не, не будем искать! – заявил Кузя. – Я знаю где она…