Ведьма

— Эм… Что там такое? Мне не видно! — Дэн пытался понять, что же там в тетрадке такого написано, от чего Ирка в шоке. — Тут ТАКОЕ! Тебе нельзя смотреть! — воскликнула Ирка и вместе с тетрадкой отбежала от парня подальше. — А мне? — спросил Кузя, провожая печальным взглядом дневник. — Ты еще маленький. — А я? — негодовал Дэн. — Последняя буква в алфавите, — сказала Ирка, ни на секунду не отрываясь от тетради. — Я серьезно. — И я серьезно. Маленький ты еще, психику испортишь, — с чересчур серьезной миной сказала ведьма. Дэн просверлил ее негодующим взглядом. — Да ладно-ладно, горячий африканский парень, шучу я, шучу. Дочитаю сама и тебе дам, — и снова устремила сосредоточенный взгляд в тетрадь. Дэн уселся на стул рядом со столом, на котором, свесив ножки, сидел домовенок. Они обменялись одинаково возмущенно-нетерпеливым взглядами, и синхронно возвели глаза к потолку, качая головой. Ирка же по-турецки уселась на полу, прямо под тусклой лампочкой. Время текло медленно, будто нехотя, или так казалось Дэну и Кузе, с жадным нетерпением уставившихся на Ирку, что было удивительно, как она спокойно сидит и читает под столь пристальными взглядами. Наконец она дочитала. Медленно закрыла тетрадь, затем еще медленнее поднялась на ноги и подошла к столу, положив на него дневник. — Читайте уже, — вздохнула она и уселась на стул, закинув ноги на стол. Но Дэн уже давно схватил тетрадь и открыл ее. И тут же отпихнул Кузю. — Эй! Что за подстава?! — возмутился тот. — Ты мне весь свет загораживаешь и ничего не видно, а еще ты щекочешься, — сказал парень. Кузя недовольно сопя и ворча на все лады, устроился между Дэном и дневником, чтобы не загораживать свет и с благоговейным видом вперился в тетрадь. А там было на что посмотреть… « 16. 06. **. Сегодня у меня день рождения. Девять лет. Мать заноза в заднице – достала конкретно! Носится со мной, как с писаной торбой! Бесит!!! Делает вид, что любит. А на самом деле и в грош не ставит и боится. И не зря. Как обычно какой-нибудь бред лепечет насчет счастья, что я у нее родилась. Вранье! Наглое вранье! Лгунья! Она ведь не моя мать, а строит из себя… 19. 06. **. Все достало. Пойду, погуляю, развеюсь. Развеялась, блин. Че я всем сделала-то? Глазеют на меня… Неприлично, кстати… Потому и глазенки повытекали. И нечего орать, как свиньи на вертеле – противно. Потому и рты потом открывали, словно рыбы на суше, не в состоянии произнести ни звука… Улыбнуло. Все-таки не зря погуляла, не зря-я! <(^_^)> » – Мило так, скажу я вам! – отозвался Дэн. – О, ты уже дошел до того момента, когда она разбиралась со своими одноклассниками?! – оживилась Ирка. – Какого момента? – Понятно, – протянула Ирка. – И че ты там милого нашел до этого? – Мордашка милая, где глаза вытекают, – пояснил парень. – А-а, это… это да, как я могла забыть?! Дэн покивал в знак согласия, и стал с интересом листать тетрадь дальше… « 24. 06. **. Ох, меня пригласила одноклассница к себе на днюху… Что ей подарить?! Я в недоумении… А почему она меня пригласила? Мы не общались, даже враждовали… Странно. Ради интереса я все-таки пошла. И как только вошла туда, сразу же пожалела о своем решении. Эти тупые твари решили меня опозорить! Решили надо мной поиздеваться! Наивные. Не на ту напали. Вечером я отомстила. Как же они обосрались, когда в квартире вырубился свет, а я стою, сверкаю. В прямом смысле. Сама не знала, что так умею. Да-а, в гневе я страшна-а! Я себя потом в зеркале увидела, сама, если честно, струхнула: глаза впавшие и какие-то не голубые, как обычно, а цвета льда, почти белые, с еле заметным намеком на голубизну, лицо бледное, заостренное, словно у мертвеца, белые волосы растрепаны… еще в придачу и свечусь вся! Брр… Было интересно взглянуть на лицо матери этой сволочи Эльзы, упершей в магазин по капризам этой фифы, если б она меня увидела. Если честно, мне ее жалко… такая дочь… хотя до этого мне никого не было жалко. Хех. Но это только начало представления. А эти стервятники сжались в кучку. Жалкие трусы. Нападают лишь тогда, когда уверены, что победят. Терпеть не могу таких. И стараюсь не общаться, ибо почти сразу убиваю. Я нарочито медленно обхожу их, а они затравленным взглядом следят за мной. Возможно, я маньячка со сверхспособностями, доставшимися мне от родной матери, будто внасмешка. Не знаю. Но это лишь жалкие остатки, объедки, которыми я по ее милости пользуюсь. Я ее только один раз и видела. И мне стало до слез обидно. Душа требовала мести. Но что такое я против нее?! Ни-че-го. Поэтому я и отрываюсь на этих сволочах зажравшихся. Хм… Люблю такие моменты. Наслаждаюсь ими. Чувствую себя сильной… нет, всемогущей! Почти как мама… Только она это делает красиво и чисто, а я… Как могу, так и практикую. Иногда даже самой противно. Но что поделать? Пожимаю плечами и ухмыляюсь. А эти задрожали в праведном ужасе. Мило улыбаясь, подхожу к Эльзе, беру ее за патлы мышиного цвета и выдергиваю из этой кучи говна, гордо звавшейся “чилувеки”. Та лишь противненько пискнула и быстро заморгала, то ли от боли, то ли от света, исходившего от моей руки. Быстрым и точным движением я сломала ей шею, словно тупой курице, коей она, собственно, и являлась. Остальные немигающим взглядом уставились на меня. Я, улыбаясь, открутила голову трупу Эльзы и раскрутив ее, швырнула в детей. Те с визгом, от которого закладывало уши, ринулись к выходу, толкая друг друга, дабы быстрее покинуть это место, но дверь захлопнулась перед их носом и не поддавалась никаким попыткам открыть ее. В тихой панике они повернулись ко мне, вжимаясь лопатками в дверь. А я сидела на полу, раскручивая голову за волосы. Вся моя рука была уже в крови Эльзы. «Ну что? Поиграем?» – спросила я. Те заметно побледнели и громко сглотнули. Если честно, убивать я больше не собиралась, надо знать меру. А попугать… Хотя, скоро вернется мать этой, чью голову я держу. Надо было уходить, а то я чет увлеклась. Предупредив, что если они проболтаются, то не сносить им головы, они сами убедились, что я не шучу, пошла на кухню. Не найдя там, то чего хотела, пошла в ванную и взяла старую деревянную швабру, еще советских времен. Одноклассники с удивлением и ужасом наблюдали за мной. Я лишь криво улыбнулась и подошла к окну. Открыв его, я улетела, оставив друзей Эльзы с разинутыми ртами. P.S. Однако неплохая вышла днюха! Под конец было даже весело.» – Е-мое, да она какая-то серийная убийца с магическим уклоном! Да по ней психушка и пожизненное заключение плачет! – с глазами размером в пять рублей, воскликнул Дэн. – А по тебе логика и мозги крокодильи слезы льют! – сказала Ирка. – Она ж психов, точнее докторов и тюремщиков, по стеночке размажет, даже не задумываясь! – Оееей, ой ни фига се, ох, мама моя домовиха, ох, отец мой леший, – причитал Кузя. – Это ж с кем я по соседству жил! – и, не выдержав всех нахлынувших эмоций, плюхнулся на стол пятачком и затих. Ведьма с парнем удивленно на него уставились. – Это че с ним? – наконец нарушил молчание Дэн. Ирка пожала плечами и стала осматривать домовенка. – В обмороке он, – вынесла вердикт Ирка. Осмотрела повторно. – Да, точно. Обморок. – Ну ни фигасе. – С другой стороны, мы сейчас спокойно почитаем записи, которые она вела уже здесь, – и Ирка показала в конце дневника другую тетрадь, скрепленную с основной степлером. « 16. 06. **. Опять день рождения. Ненавижу. Уже одиннадцать лет. Давно я не вела дневник. Много чего поменялось, и я в том числе…»