Зарождение

***

      Дождливый, но тёплый и очень атмосферный осенний день. Скоро Осенний бал в школе, и всех заставили наряжать классы. Мой любимый девятый полностью освободили от уроков, кто-то пилит и стругает замысловатые узоры, кто-то закупается магазинными украшениями, кто-то мастерит что-то по мелочи, а я и этот художественный хорёк украшаем самое почётное место — учительскую. Да, актовый зал тоже в почёте, но для учитель, как бы несправедливо ни было, лучшее.       Марина всё утро бегала по всему классу от одного проекта к другому. Почему ее поставили одну? Потому что она художник, а я в помощь. Я пытался чём-то помочь, но как только начинал, что-то портил и получал нагоняй от неё. Поэтому занимался тем, что получалось лучше — вешал гирлянды.       В данный момент, суетливость ушла. Учителя перестали ходить кругами и спрашивать. За все время работы Селезнёва не проронила и двух слов, помимо просьб ничего не трогать. Я успел увесить весь потолок декором. -Всё! — донеся стон с конца класса. Она победно уронила голову на украшения. -Ты все закончила? — уставшем голосом спросил я. Она удивленно подняла голову. -Это только первая часть! — с нервным смешком ответила Селезнёва. И тут я осознал, на сколько в этом году масштабный праздник. -Может помочь? -Алексей Викторович, я уже сто раз сказала: лучше не надо! — пробормотала она, даже не поднимая головы.       Я взял фигуры и пошёл вешать на стену. Марина направилась к классной руководительнице.       Проходя мимо парт, увидел нарисованную Осень, а под ней ещё какой-то рисунок, ради любопытства поднял за угол верхнюю картину. Послышался рваный звук — бумага была размякшая и это угол начал отрываться.       Чувствую, даже статус учителя меня не спасёт. Аккуратно сложил все обратно и сделал вид, будто не причастен.       Через минут пять пришла сама художница, я «заинтересовано» разглядывал бумаги. Выглядела она не очень, но как только подошла к рисунку, кардинально изменилась. -Алексей Викторович… зачем? — произнесла она это тихо и устало. -Я же просила, не трогать, даже не подходить. — закрыв лицо руками, тяжело выдохнула, а потом быстрым шагом вышла из класса.       Мне было очень стыдно. Что я такой взрослый дядя, поддался порыву любопытства и испортил результат долгой работы.       За окном летали листья и шёл мелкий дождь. Из учительской виден прекрасный вид. И тут я заметил вышедшую Селезнёву, она не одевая куртки спокойно шла, а потом плюхнулась в листья. Почему-то я чувствовал как она злиться.

***

      Прошло какое-то время. Селезнёва все так же, не открывая глаз лежала на земле. И я решил выйти к ней. Захватил куртку и пошёл. Подошёл к ней и молча стоял. -Марина, встань! Нельзя лежать на земле! — она даже не шевельнулась. -Алексей Викторович, у меня сейчас огромное желание вас убить, так что лучше бы вам быть подальше. — монотонно пробурчала она. -Так, Марина, ну-ка быстро встала! -Нет!       Я просто сел рядом. И искренне извинился, на что последовало молчание. -Алексей Викторович, в данный момент вам не поможет даже признание в любви! Для вас это всего лишь рисуночек, но это портрет который я рисовала более четырёх часов. Дайте мне время успокоиться. — она абсолютно не двигалась, лишь подергивались веки, а в волосах путались жухлые листья.       Насмотревшись на спорное наслаждение ученицы, я недолго думая, лёг рядом.       Приятное ощущение создавали капли несильного дождя, а тихое шуршание успокаивало. Через школу шли люди, но это не сильно волновало.       Мы лежали так, пока из окна на нас не накричал завхоз. Я встал первым и помог Марине. -Прости меня! Я не хотел! — пострадавшая выглядела спокойнее. И я внезапно решил обнять её, потому что у неё был очень грустный и побитый вид, сначала растерявшись, она охотно ответила. — Ладно, Алексей Викторович, конфликт исчерпан, сделаем новый или останемся без одного рисунка. — меня радовала её улыбка.