Зарождение

      Меня снова заставили ехать с этими раздолбаями куда-то. Честно, мне не платят столько, чтобы проводить с детьми всё своё время, которое я мог посвятить на то, чтобы просто пожить.       Вот так моргнуть не успеешь, а уже пенсия, а ты одинок, стар и замучен жизнью.       К моему большому сожалению, в этот раз меня послали к черту на кулички да ещё и на три дня.       И вот с раннего утра я сижу в автобусе. Успел уже заполнить бумаги. Послушать радостный монолог Светланы Николаевны, чей энтузиазм я не разделял.       Я занял место на последнем ряду, в надежде быть подальше от детей хотя бы в автобусе. Последнее время я стал очень раздражительным во всех аспектах жизни, что странно.       Ближе к восьми часам дети начали подтягиваться, вальяжно заваливаясь на сиденья и ведя беседы не о чем. Когда в автобусе стало очень шумно, а я ощутил всю тяжесть предстоящей многочасовой поездки.       Закрыв глаза руками я попытался абстрагироваться от внешнего мира, но меня отвлекло тело, плюхнувшееся с тяжелым вздохом впереди меня. -Доброе утро, Алексей Викторович! -с усилием распознав говорящего из-за тихого, севшего голоса, я поднял глаза. -Доброе, Селезнёва. — ученица, выглянувшая из-за спинки, выглядела болезненно уставшей. Я понял, что не один не доволен этим мероприятием.       Наконец-то собравшись, мы тронулись.       В течении следующего часа впереди была мучительная возня. Окончательно разозлившись, я привстал, чтобы сделать замечание Селезнёвой, но увидев, как она, съёжившись, пытается устроить лицо на стекло и видимо поспать, но ударяется, когда мы проезжаем кочки, передумал и сел на место.       Всё-таки жалко ее стало, уж слишком отчаянно этот маленький человек борется за каплю здорового сна.       Решив переключиться от навязчивых мыслей, встал сделать замечание парочке парней, активно пререкающихся с Светланой Николаевной. Я надеялся, что выпущу пар, но вернулся на место ещё более нервным.       От философских мыслей об отсутствии эмоциональных разрядок в моей жизни меня отвлёк громкий стук о стекло. Автобус подлетел на лежачем полицейском и бедный Селезень, видимо, хорошенько приложилась головой. Послышалось шипение и упреки жизни.       Подумав, что если мне сейчас никак не помочь, нужно хотя бы облегчить жизнь ей, я убрал свою сумку с соседнего сидения. -Селезнёва, иди сюда! -неожиданно грубо сказал я. Испуганная и сонная девушка выглянула из-за сидения, фокусируя взгляд. -Что случилось, Алексей Викторович? Если что, это не я, и я не специально. -Иди сюда, Селезнёва, без разговоров. -я указал на кресло и Марина аккуратно, хоть и неуклюже, села рядом. -Так что случи… -Спи! -я положил её голову на своё плечо и отвернулся к окну. -Не надо, Алексей Викторович, мне и там неплохо. — попыталась отпрянуть Марина, но я аккуратно прижал ее обратно. Я видел непонимание и смущение на её лице, и с моего ракурса это выглядело чертовски мило.       Я придерживал её, пока не почувствовал, как ее тело расслабилось, и она поудобнее устроилась на плече.       Спустя еще минут десять, она заснула и совсем расслабилась. Вид этой спящей, растрёпанной девчушки в слегка задравшейся кофте, пугающе заставил тело напрячься, и я отвернулся к злосчастному окну.       Время шло. Экскурсовод трещал не переставая.       И мы наконец приехали.       С трудом раскачав крепко спящую Селезнёву, которая нехотя отлипла от меня и поплелась на своё место, я смог выдохнуть.       Далее тянулись часы и минуты экскурсий. Сменялись музеи и выставки.       А я неизменно ходил под ручку с Селезнёвой, которая в начале пути полетела с лестницы. Не знаю, что она там себе повредила, но сейчас она в пол силы опиралась на меня.       Несмотря на мое нарастающее недовольство этими спиногрызами, её компания меня ничуть не напрягала.       И так ведя непринуждённую беседу, мы с ней пропустили всю дневную каторгу мимо.       Заселение прошло без происшествий. И я наконец возымел удовольствие единолично расслабиться на перине. Стон удовольствия было тяжело сдержать.       И с тем же удовольствием, с которым спала Селезнёва, я погрузился в сон.       Для меня все той же пеленой пролетел и следующий день. Единственное, что мне запомнилось, это то как наряжена была Селезнёва, хотя сопоставив, я понял что и после сна, она вздрагивала от моих прикосновений, но сегодня уж слишком она была на нервах.       Так ещё и то, что её нога слегка припухла и наступать она на неё не могла.       Выйдя на балкон покурить, я застал вышеупомянутую ученицу в плачевной попытке перебинтовать ногу. Она психовала, ударяла руками по креслу и взвывала. -Селезнёва, ты, я смотрю, прям будущий травматолог. -моя усмешка вызвала ещё большую злость. -А вы, я смотрю, очень наблюдательный.-передразнивая отчеканила она, окончательно кидая бинт в сторону. -По крайней мере, это у меня хорошо получается. — очередной окурок полетел вниз. -Отстаньте, Алексей Викторович! -раздражённый крик и хлопок двери.       После двух дней работы смотрителем за детьми, такое поведение начало доводить до кипения.       Я решительно отправился в номер маленькой истерички, сам не осознавая почему так завёлся. Постучал, и как только дверь приоткрылась, решительно зашёл внутрь, буквально сбивая ученицу с ног.       Но увидев заплаканное лицо и то, как тяжело ей передвигаться, понял, что надо менять намерения. -Садись! -получилось резче, чем ожидал, но она села на кровать и уткнулась взглядом в пол.       Я взял мазь из пакета, который вручила ей Светлана Николаевна и бинты с балкона.       Устроился рядом на край кровати и положил её ногу на колени. -Не надо, Алексей Викторович.- я удержал её вырывающуюся ногу и открыл мазь. -Ты можешь хоть раз без этих слов, Селезнёва? -девчонка начала всхлипывать и закрыла лицо руками.       Аккуратно массируя лодыжку и нанося мазь, я пытался не сделать больно. Спустя пару минут моего своеобразного массажа она расслабилась и устало откинулась. -Ну видишь, не такой уж я плохой медик! -моя натянутая улыбка. -Вы медик? -Лишь в детских мечтах.- я туго затянул ногу бинтами и похлопал по её коленке.       Посмотрев на лежащую девушку, заметил подрагивание и отведённый взгляд. -Девочка моя, да у тебя судя по настроению гормоны шалят. — к такому выводу я пришёл, вновь проанализировав её поведение за прошедшие два дня. Все, как нам и рассказывали на курсах психологии. Женщины при недостатке эмоционального выплеска становятся нервознее, а при активизации гормонов ко всему прочему подключаются скачки настроения. -Нет. нет. что? Какие гормоны? У меня просто день не задался.-она отползла от меня и закуталась в одеяло, продолжая отводить взгляд и подрагивать, но не от прошедших рыданий… а, видимо, от подросткового возбуждения.       Девушки не имевшие ранее никакого опыта очень восприимчивы, а если объект контакта им симпатичен, то и реагируют они ярче. Предполагаю, что мой массаж был очень приятным для неё.       Значит это был взгляд не просто заинтересованного собеседника, а ещё и заинтересованной дамы.       Я подполз к Селезнёвой вплотную и взяв её подбородок, который дернулся от прикосновения, повернул голову к себе. -Как ощущения? -внимательный взгляд в глаза, вызвал замешательство на лице ученицы, но, к моему интересу, она не отвела глаза. -Побаливает.-тихо. -Я не про это. -совсем близко сказал я.       В полутёмной комнате многие мелкие детали мимики оставались скрыты.       Я медленно провёл большим пальцем по щеке девушке и это сработало, она резко приблизилась и поцеловала меня. Совсем неумело, видно, не с кем было.       Я взял инициативу на себя, но поцелуй сильно углублять не стал, ведь это не любовное соитие, а моя помощь в её разрядке. Она пыталась прижаться ближе, запустить руки мне в волосы, прям как в сопливых фильмах, я не двигался, дабы не спугнуть.       Когда движение девушки стали необдуманно хаотичными, а грудь стала вздыматься тяжелее, я прервал недопоцелуй. -Всё останется в этой комнате, ты мне доверишься, я ничего плохого тебе не сделаю. -недоумевающий взгляд сменился писком и испугом, когда я дотронулся до её груди. -Не надо, пожалуйста, не надо! -она барахталась и вырывалась. -Если не захочешь — я уйду, но ты всю ночь будешь жалеть, ведь твой организм не даст тебе уснуть спокойно, я лишь хочу немного помощь.       Не услышав ответа я продолжил массировать её грудь, и приподняв футболку коснулся губами соска. Девушка в моей хватке совсем напрягалась и всячески пыталась улизнуть.       Усилив свой напор на грудь, делая более извилистые движения языком, услышал сдавленный не то всхлип, не то стон, я мимолетно испугавшись поднял глаза, подумав, что она плачет, но увидел лишь тщетную попытку сдержать себя.       Девушка всячески противилась, хотя по реакции организма было понятно, что она испытывает удовольствие, и это потешило моё эго. -Мне уйти? -не прекращая играть с соском, шёпотом спросил я у лица девушки.       В ответ последовал лишь отрицательный взмах головы. -Уйти? -я остановился и чётче спросил. -Нет! -она поддалась вперёд за рукой. -Ну вот видишь, Селезнёва, тебе нравится, а ты боялась. -комнату наполнил скупой стон. -Издашь хоть звук, и я уйду.- стены здесь картонные.       Продолжая играть с грудью, второй рукой я спустился к низу живота, очертил кромку шорт и легкими прикосновениями залез под них.       Девушка резко сжала ноги.       Несмотря на ее упорство, я провел рукой по складкам, она вздрогнула, но ослабила хватку.Я проник глубже, касаясь такой нежной кожи. Двумя пальцами водя по половым губам, а остальными щёкотя лобок, я подготавливал её. Выводя замысловатые рисунки и намеренно обходя главную часть.       Резко дотронувшись до самого чувствительного места, я услышал вздох. -Терпи, если хочешь продолжения, будь тише. -я понимал, что эти ощущения для неё в новизну и нужно быть терпеливее, но её реакция на самые безобидные касания меня позабавила.       Селезнёва выгибалась и, уткнувшись в подушку, издавала непонятные звуки. Она мяла простынь и пыталась увильнуть, если ласкания груди становились настойчивее.       Она дрожала, когда я массировал клитор и виляла бёдрами, когда я надавливал на него. Она задыхалась и просила, чего сама, видимо ещё не осознавая.       Я понимал грань дозволенного и свою цель.       Проведя пальцем вокруг входа и слегка поиграв с ним, я продолжил теребить клитор большим пальцем, но теперь уже усерднее, а средним вошёл в нее на одну фалангу, большего ей не было нужно. Двигаясь в ней, я ощущал, как потряхивает мышцы внутри. Я надавливал на особо чувствительные точки, ища их, наблюдая за её реакцией.       Девушка совсем потеряла связь с реальностью, она билась в агонии, но разрядка, к моему удивлению, не наступала. -Давай, девочка моя, ты же хочешь этого. -мой шёпот и её стоны в подушку были единственными звуками в номере. -Я хочу видеть и чувствовать, как ты кончаешь. -сексуальное подталкивание — один из видов, сильнее заводящих женщин, он может заставить быстрее прийти к кульминации. Так и произошло, Селезнёва уже извивалась, как могла, а стоны с трудом удерживались в подушке.       Усилив напор и задвигавшись быстрее на клиторе, я слегка прикусил её сосок. Едва успев зажать ей рот. Она задрожала, словно от электрошокера, протяжный стон заглушала моя рука, её влагалище сжималось вокруг моего двигающегося пальца.       Это было приятнейшее зрелище. Девушка, которая так кончает от моих ласк. Я видел как дрожат ее губы, как она пытается поймать воздух ртом, как она задирает голову от удовольствия и подрагивают её полуприкрытые веки.       Я чувствовал, как она дрожит, то напрягается, то расслабляется, как обильно она выделяет смазку, как стреляют пульсацией мои прикосновения к клитору, как она пытается освободиться от моих пальцев, заставляющих снова и снова прокатываться разряду оргазма по её телу.       Я испытывал такое же удовольствие, смотря на девушку получающую от меня такую разрядку.       Долго, Мучительно долго по ощущению, но так быстро по факту.       Наконец измученно тело упало на кровать. Оно так же подрагивало, как и в начале, но уже в изнеможении.       Подтянув на ней одежду и накрыв одеялом, я поспешно вышел из номера.       Мне тоже нужна была разрядка.