Зарождение

      И вот я веду репортаж с места будущего убийства. А если серьезно, то я опаздываю. Урок идёт уже 10 минут, а я только поднимаюсь на крыльцо. А сегодня дико холодно. Резко и бесчестно природа одарила нас холодами, и такие как я не успевают перестроиться под такую погоду. Я буквально летала по дороге в школу, ведь одеть кроссовки в гололёд идея прям моего уровня.       Вот уже предвкушаю тепло за дверьми здания. Но внезапно поскальзываюсь…       Ощущения были непередаваемые. Боль, испуг, визг и звук падения туши. Секунду оклемавшись, бегу в школу. Честно было плевать на то, что со мной случилось, главное ещё больше не опоздать.       И мои драгоценные минуты тратятся на тёрки с охранником. Снова. Который раз он треплет нервы. Не понимаю, как мне удалось сохранить спокойствие. И я, повесив куртку, бегу к лестнице.       А там, как вишенка на торте, на высоком торте, чтоб падать больнее, встречаю идущего историка. Уф. Сейчас будем выкручиваться. — Селезнёва! Время видела? — театрально поднимая руку с часами, он вопросительно переводит взгляд на меня. -Тридцать секунд! -Здрав… Что? — я в недоумении застыла на месте. А учитель продолжил идти в сторону лестницы. -У тебя есть тридцать секунд, чтобы дойти до класса! — не поворачиваясь, выдал он.       Опа. Самое время поиграть в догонялки. -Иначе что? -Двадцать секунд! — он уже поднимался по лестнице, а ещё глупо стояла на месте. -Понял. — я сорвалась с места и побежала, вообще конечно это был бег хромой кобылы, я перепрыгивала через ступеньки и пыталась обогнать историка.       Он шёл быстрым шагом, но все равно не отставал от меня. И решив сделать марш-бросок, я забежала в класс раньше.       Вот такое у нас с историком очень часто. Постоянно издевается над нами.       Я успела выложить учебники, когда зашёл учитель, и как ни в чем не бывало приняла вид работающего ученика.       Алексей Викторович быстро дошёл до стола, хлопнул по нему журналом и начал спрашивать параграф. Я была готова, тянула руку, но меня Никто не замечал, ну мне в принципе лучше.       И как только я отогрелась, наконец-то почувствовала последствия падения. Это была неприятная боль, а колготки, ерзавшие по ране при движение, усугубляли ощущения.       Оставшиеся минуты урока нам рассказывали легенды правления настолько интересно, что я полностью переключила своё внимания на историка и его жестикуляцию. Кстати он подстригся. А, ну да, ну да это очень интересный рассказ, а не Алексей Викторович, конечно же.       Звонок.       Все расходятся, а я заваливаю учителя вопросами. Ну, сам виноват, коль такую интересную мне тему начал. Встаю, подхожу к первой парте, не прерывая беседу и чувствую каплю, медленно-медленно стекающую по ноге. Облокотившись о парту, наклоняюсь посмотреть, и вспоминаю своё утреннее падение, ведь обе мои коленки разодраны, колготки порваны, часть крови присохла к ткани. -Бля… — тихо произношу я, закрывая рукой лицо. -Как обычно!       Прерывая разговор, разворачиваюсь и иду к своим вещам. Мысленно думая, как себе помочь. -Стоять! — резкий голос раздаётся за спиной. Обреченно разворачиваюсь к источнику. -Как, Селезнёва? -Устало выдыхает учитель, смотря на мои ноги. -Не поверите, очень просто, Алексей Викторович. Это же я! — усмехаюсь я, пытаясь развеять обстановку. -Садись. — говорит историк и уходит в свой кабинет.       И что он собирается делать? -Спасибо, Алексей Викторович, я сама! — забираю рюкзак и направляюсь к двери. -До свидания!       Не успеваю сделать шаг, как меня возвращают к учительскому столу и все той же рукой, надавливая на плечо, заставляют сесть в кресло.       Учитель подставляет стул, достаёт баночку и вату. Резко и громко.       Решаю не спорить — скорее всего бесполезно, лишь дальше усаживаюсь в кресле. Вдруг неприятная боль, шипение и стон, застрявший в горле.       Алексей Викторович приложил вату к ране и поднял глаза, насмешливо наблюдая мою реакцию. -По рукам вижу — щипит, но потерпи. — следую за взглядом преподавателя и вижу свои руки, сжимающие подлокотники. Хотя и старалась оставаться равнодушной в лице, все-таки язык тела выдаёт.       Треск. Резкая боль.       Резко возвращаю взгляд на ногу. Разорванная окровавленная ткань колготок топорщилась по обе стороны коленки. Я с немым вопросом смотрю на Алексея Викторовича. -Нужно было отодрать прилипшую ткань от раны, это больно, поэтому мне пришлось переключить твоё внимание… — медленно выдаёт он, даже не поднимая глаза, и продолжает копошиться с ватой. -Не так уж и больно. — сглатывая, поправляю волосы.       Мужчина с удивлением усмехается и берет бинт. -Селезнёва, твоей гордости нет предела! Я же забыл, ты у нас сильная и независимая девушка. -Да, а что в этом такого? Не гоже царской особе эти ваши сопли. — с улыбкой, наигранно поднимаю подбородок. -О да, конечно, где мы, простые смертные, и где вы. Небо и земля. — смеётся историк, заматывая ногу. Он очень забавно щуриться от солнца. -Селезнёва, я не Аполлон нечего меня рассматривать, подай лучше ножницы!       Поворачиваюсь и беру ножницы, как вдруг снова те же острые болезненные ощущения. -Нет, Алексей Викторович, вы не Аполлон, вы — Берлиоз, и скоро я вас обезглавлю за ваш дешёвый обман! — слегка раздраженно произношу я, протягивая ножницы.       А этот Гад смеётся, начиная обрабатывать вторую ногу. До посинения хочется скорчить рожу в ответ, но ограничиваюсь лишь недовольной гримасой. -Готово, Селезнёва! До свадьбы заживет.       Аккуратно встаю и проверяю подвижность повязки. Учитель же продолжает улыбаться во все зубы, убирая аптечку. -Продолжите смеяться и Вы до свадьбы не доживете! — колкое выражение — не поспоришь, сейчас схлопочу — и тоже не поспоришь.       Историк так же неожиданно поворачивается и направляется в мою сторону, как и спадает моя улыбка.       В «удивлении» развожу руками, смотря на учителя. -А где слова безграничной благодарности, обещание исполнить любое мое желание?! — серьёзен, а в глазах черти скачут. -Ой, спасибо Вам, великий Алексей Викторович, ваше щедрое спасение не останется незамеченным, о вас будут слагать легенды, как о спасители рода человеческого, я на всю свою жизнь останусь должником вашим, просите, чего хотите! — активно жестикулируя и кланясь, выступаю я. -Достаточно ли безгранична эта благодарность?       Преподаватель же, облокотившись о парту и сунув руки в карманы, улыбался и закатывал глаза смотря на этот цирк. -Я думаю «Спасибо», было бы достаточно.       Что-то внезапно подумав, я поняла, что давно переиграла и стало слегка стыдно. Ведь действительно, можно было и поблагодарить. -Простите… — Позволите? — не дожидаясь ответа я осторожно подошла и приобняла этого большого и строгого мужчину. -Позволю. — я почувствовала мимолетное прикосновение его рук. -А вы тёплый.-а сама наслаждаюсь объятиями, давно я никого не обнимала видимо… -Удивительно, да? Я же вроде пока живой-вот и тёплый.-смущенный голос доносится сверху. -Прямо грелка ходячая.-бормочу я в плечо. -Селезнёва, марш на урок! -резко отпрянув, пошатнулась от потемнения в глазах и ринулась за рюкзаком. -Есть, сэр! -вылетаю я, сверкая пятками.