Последний воин императора

      Это была не первая война, на которой был Чонгук. Капитану армии Империи Даль приходилось не раз сражаться на поле боя, и это не считая бесчисленных вылазок в стан врага или секретных миссий, ну и, конечно, заварушки с волками-отморозками в какой-нибудь глуши тоже со счёта списывать не будем, но, признаться честно, такое он видел в первый раз. Все поле было усеяно телами людей и волков. Отразив очередной удар меча, Чонгук бы упал на землю, потеряв баланс, если бы не меч, на который он опёрся, успев выставить колено. Выдох. В один миг все вокруг начало двигаться, как в замедленной съемке. Вокруг творился какой-то хаос. Трудно было понять, что происходит: звон мечей, бьющихся о щиты; звонкое ржание лошадей; рык и скулеж волков во время атаки. Битва была похожа на хаотичное месиво из людей и волков разных цветов и размеров. Его взгляд опустился на траву, она уже не была зеленой, на ней виднелись капли чьей-то крови, возможно даже и его. Земля под ногами была пропитана кровью. Прозвучал сигнал к отступлению.

***

      Чимин обещал Чонгуку и Ыну помогать войскам, прикрывая наступления стрелами, не вступая в открытый бой. Да, обещал. И да, он выполнял свое обещание, до момента, когда степные волки не хлынули волнами, словно новый и новый прилив, на поле боя. Никакие уговоры солдат, приставленных Чонгуком, не смогли сдержать его от прыжка со стены прямо в пекло сражения. Чимин не был самым сильным или самым опытным воином, но он был маленьким и проворным. Ему легко удавалось избегать ударов лап, мечей и топоров. И да, так и было, до момента, когда в глазах не потемнело от сильного удара в висок. Хрупкое тельце синего волка отлетело на метр в сторону. Еще какое-то время Чимин не мог прийти в себя, тряся мордочкой, чтобы картинка не расплывалась. — Так-так-так, Чимини, ты ли это, — послышался знакомый голос. — Кажется, в прошлую нашу встречу мы на этом и закончили, — крался огромный синий волк, облизываясь. Зверь напротив стоял в уверенной позе, готовый к броску в любой момент. Хвост перемещался из стороны в сторону, с пасти стекала слюна, а лапы рыли землю под собой. — Я надеялся, что ты сдох, — сказал максимально расслабленным голосом омега, стараясь подняться вновь на лапы. Его неплохо так протащило по земле, и правая часть тела ныла, лапы дрожали от слабости, но он все же встал. Неуверенно, едва держась. — Знаешь, могу сказать тебе то же самое. Совершить такой прыжок в реку и выжить — похвально, — с невероятной иронией проговорил альфа, сверкая глазами. — Живучая сучка, но мы это исправим. — Не заблуждайся на мой счет, — рыкнул в ответ Чимин, хотя и понимал, что шансы его ничтожно малы. — Ты сказал, что лучше сдохнешь, чем отдашься мне. Пора отвечать за свои слова, тварь, — с этими словами волк бросился на Чимина. Секунда. Молниеносный прыжок, но омега сумел отскочить. Еще пара сантиметров, и удар пришелся бы по его морде. Противник превосходил Чимина и опытом, и размером. Омега старался изо всех сил уворачиваться, при этом нанося удары, но, казалось, для зверя они не страшнее комариных укусов. Удар. Кувырок. Еще удар. Прыжок. Третий удар. Падение. Темнота. И Чимин лежит на земле. Он старался, но этого было мало. Синий волк лежал мордой на земле, тяжело дыша. Воздух из ноздрей поднимал пыль с земли. Все тело ломило от боли, сил подняться не было. — Сейчас ты сдохнешь, мерзкая полукровка, — оскалился альфа, нависая над изнеможденным телом. Трек 1 «Полукровка» — какая ирония. Чимин родился на этот свет с голубым окрасом шерсти, а не с синим, как у всей стаи. И первое слово, что он услышал, было «полукровка». Всю жизнь его преследовало это клеймо, наяву и во сне, он всегда слышал это пренебрежительное «полукровка». Даже забавно, что последнее слово, которое он услышит перед смертью, тоже будет «полукровка». Чимин слышал, как разомкнулась пасть над его шеей и шерсть обдало горячим дыханием — всего лишь момент, потом наступит тишина и облегчение. Всего момент. Секунда и конец. Вот оно. Облегчение… Но это было не то чувство, которое ожидал омега. Облегчение пришло, но лишь потому, что альфа больше не вдавливал его морду лапой в землю. — Ыну… — проскулил Чимин, распахнув глаза. Он увидел, как Ыну вцепился в зверя и волочет его по земле. Чимин мог лишь наблюдать, его тело все так же отказывалось шевелиться. Омега мог только беспомощно смотреть на то, как два волка сражаются не на жизнь, а на смерть. Лежа на земле, как мешок камней, очень сложно оценить ситуацию. Кадры слишком быстро сменяли друг друга, поплывшему разуму было сложно соображать. Вот Ыну вцепился в бок противника. А теперь альфа тащит Ыну за заднюю лапу. Его пронзительный скулёж отзывается болью внутри Чимина. Омега борется из последних сил с тяжелеющими веками, которые предательски закрываются, но он проваливается в темноту. — Чимин, Чимин! — слышалось где-то далеко эхо. — Чимин, очнись… Ну же, — омега разлепил глаза и увидел морду Ыну, который толкал его в бок. — Нашел время, когда разлечься, а ведь большой уже. — Ыну, я не… — попытался что-то мямлить Чимин — судя по всему, омега превратился обратно в человека. — Давай, перекинь руку, я тебя унесу отсюда, — заботливо уговаривал Ыну. Его шерсть была вся в грязи и крови. — ну же… «Ааааа», — Чимин слышит крик у себя в голове, но кричит не он. Кричит Ыну. Крик чужой боли отрезвляет и приводит омегу в сознание за секунду. Моргнув пару раз Чимин видит стрелу вонзённую в спину Ыну. Весь мир рушется в одночасье. — Сдохни вместе со своим щенком, — говорит альфа в паре метров от них. — Ынуууу, нет, — омега словил руками повалившегося на бок волка. — Нет-нет-нет, Ыну, посмотри на меня, — Чимин пошарил рукой за спиной, пытаясь нащупать стрелу в колчане. Руки тряслись, но он нащупал подушечками пальцев оперенье стрелы. Подхватив рукой лук, лежавший на земле, из последних сил он натягнул тетиву и выпустил стрелу. Наконечник попадает ровно в голову, и противник падает замертво на землю. — Ыну, ты меня слышишь? — Чимин подполз обратно к человеческому телу. — Ты не можешь умереть! Прошу тебя! — Чимин, послушай, — прохрипел в ответ альфа. — Нет, не буду. Ты не умрешь! — закричал сквозь слёзы омега, прикрывая рану от стрелы, пронзившей Ыну насквозь. — Я… я так горжусь тобой, — прознес Ыну, прижимая руку к щеке омеги. — Не надо, пожалуйста, Ыну, не умирай! — Послушай, я очень горжусь тем волком, которым ты вырос, и еще больше горжусь тем человеком, которым ты стал. — Нет, — продолжал мотать головой Чимин. — Ты не умрешь, я не отпущу тебя, нет. Не сейчас! — Ты должен мне кое-что пообещать! — откашливался кровью Ыну, его рука уже не лежала на щеке у Чимина, она покоилась на земле, не слушая хозяина. — Стая. Она теперь твоя. Прости их и не бросай. У тебя большое сердце, больше моего, — Ыну смотрел на него, как тогда в детстве, когда впервые его увидел. — Мой щенок, Чимини, — едва слышно закончил альфа, последний раз стирая слезы с прекрасного лица. Он вспомнил его маленьким щенком с потерянными глазами, такого одинокого, дрожащего от холода и страха. Он увидел в этих глазах целый мир, он увидел в них доброту. — Но ты же, ты же вожак стаи! — но Ыну уже не слышал этих слов, блеск в его глазах померк. — Ты же… ты же… ты же мой папа, — омега еще долго сжимал тело, орошая слезами побледневшее лицо. Как в один миг может померкнуть значимость этого мира. Это же Ыну! Ыну, который ругал его, когда Чимин убегал за территорию леса. Ыну, который заставлял часами заниматься стрельбой из лука, хотя зачем она волку. Ыну, который раз за разом баюкал его на руках, потому что Чимин не мог уснуть из-за кошмаров после смерти родителей. Ыну, который всегда был на его стороне, несмотря ни на что. Ыну, который безмолвно лежал теперь у него на коленях. Как жить теперь, зная, что его нет?! — Папа, — шептал парень, аккуратно поглаживая спину альфы. — Хватит играть, ты же сам меня ругал, — трясущимися руками Чимин провел по волосам. — Я… я… Люблю тебя, папа. Ну же, открой глаза, ты ведь откроешь? Чимин услышал за спиной тяжелые шаги лап. Он знал, что к нему приближается зверь. Ему надо встать, ему надо бежать, но он лишь сильнее прижал к себе Ыну и закрыл глаза. «Пожалуйста, вставай», — слышит он отдаленный голос Ыну у себя в голове. «Пожалуйста, вставай», — доносится голос Чонгука, такой тёплый и родной. «Пожалуйста, вставай», — кричит ему голос Тэхена почти угрожающе. «Ну пожалуйста, вставай» — эхом из глубин его сознания доносится тонкий незнакомый голос. — Чимин, вставай, — отчетливо различает знакомые нотки голоса Юнги. — Ты меня слышишь? — омега открывает глаза и видит перед собой Юнги. — Юнги, это ты? Это правда ты? — не прверил в проиходящее Чимин. Он уже ни во что не верил, только прижимал Ыну ближе. — Нам пора уходить, тут небезопасно, — отрезал Юнги, пытаясь отцепить руку омеги от тела Ыну. — Нет, я не могу, — как в бреду покачал головой омега и еще сильнее сжал кулаки, не позволяя Юнги завершить его действия. — Послушай меня, — альфа выглядел потрепано, по его виску струилась алая кровь, руки были разодраны, на шее — след от укуса. Его ханбок был пропитан кровью. — Мы должны уйти, ты должен уйти. — Ты ранен, — Чимин медлено перевел взгляд на окровавленную ткань. Глаза омеги опять наполнились ужасом. — Это не моя кровь, — соврал Юнги. Ему пришлось пройти через людей и волков, чтобы найти Чимина. — Смотри на меня, — альфа схватил его лицо, влажное от слез, руками. — Ты должен жить, поэтому ты сейчас встанешь и уйдешь. Ты должен. — Я не могу, — прошептал Чимин еле слышно, как будто силы окончательно покинули его, он смотрел прямо в глаза Юнги, ища хоть каплю понимания. — Отпусти, — Юнги положил свою ладонь на маленькую ручку Чимина, сжимающую кусок рубашки. — Верь мне, отпусти, — и Чимин отпустил. Юнги бережно положил руку омеги на его живот, накрывая своей. — Я не смогу защитить вас обоих, если ты останешься здесь, — альфа смотрел на него умоляющим взглядом. — Тот голос, — внезапло озарило омегу, до Чимина стало доходить. Ему надо выжить. Он должен. Юнги оттолкнул его в сторону, защищая от пролетающего копья. — Чимин, уходи, — услышал он рык белого волка. И у Чимина не осталось выбора, как собрать всю волю и силы в кулак и перекинуться в волка. — Юнги, а ты… — останавился в метре омега, беспокоясь за воина. — Я найду Чонгука, уходи, — быстро сказал Юнги и проследил за тем, чтобы омега ушел. Синий волк побежал прочь с поля боя, не оглядываясь назад. Ведь там, за спиной, три самых любимых человека на свете, но вернутся не все. От этого ныла душа и сердце обливалось кровью. Но Чимин бежал вперед.

***

Чонгук знал, что вряд ли выйдет с поля боя живым, но он не думал, что примет бой в схватке один на один с врагом, в окружении волков, как на арене. — Вот мы и встретились, Чон Чонгук, — произнес вожак песчаных волков, стоя на против черного волка. — Здравствуй, Сульги, — ответил Чонгук, глядя на то, как расступаются волки перед альфой. — Я ждал этого момента так много лет, — волк кружил вокруг Чонгука. Он обходил его медленно, как хищник обходит свою жертву перед броском. — И, как видишь, зря. Я убью тебя, и годы ожиданий будут впустую. — Впустую? О нет, я уже выиграл. Великий Император Ди, который согнал мою стаю на голые скалы, чтобы мы замерзали и умирали с голоду, отступил. Где же его войска, капитан Чон Чонгук? А? — рычал и огрызался рыжий волк. — Император не будет тратить время на такое ничтожество, как ты, — Чонгук пытался играть на эмоциях врага, чтобы вывести его из равновесия. Ему нужно было, чтобы враг ошибся. — Он жалкий трус! Он испугался моей армии. Он думал, что мы все давно сдохли в тех забытых богами краях, но нееет, — расстягивал слова Сульги. — Мы выжили, мы воспитали новое поколение, и теперь наша очередь править Империей. — Кто, ты? Император? Да ты не пройдешь дальше этих стен, — капитан продолжал давить на больное. — Мы вшестером завалили весь твой передовой отряд. Ты все еще думаешь, что тебя ждет слава и победа? Ты сдохнешь тут, как вшивая псина, которая решила ухватить кусок, который ей не по зубам. — Молчать! Я отомщу за моих людей, за мою стаю, за все страдания моего народа и за моего отца! — волк начинал злится, его когти вонзались в землю от ярости. — Давай решим все как настоящие воины. Только ты и я. Зачем погибать остальным. Или ты боишься победить меня в честном бою? — мда, аргумент был так себе, но Чонгуку надо было выиграть время для отступления его людей за стену. Степных волков было слишком много, если они и победят, то жертв будет слишком много. — Ты назвал меня трусом? — Сульги бросился на Чонгука. Завязалась драка. Оба волка сеяли удары один за другим. Они казались равными друг другу в силе. Вонзаясь пастью в глотки друг друга, никто не хотел уступать. На кону было слишком много. От удара лапой Сульги попятился назад, оступившись о камень, волк на секунду потерял равновесие. — Назад! Он мой! — рыкнул на волков Сульги, которые хотели помочь вожаку. — Никому не вмешиваться, я сам его убью. Волк поднялся на лапы, довольно слизывая кровь с морды. Чонгук понимал, что сейчас преимущество на его стороне. Сульги хромал на одну лапу. У него нет сил затягивать этот бой надолго, он должен напасть сейчас. И борьба возобновилась вновь. Всего одна правильная атака — и бой будет закончен. Чон наступал на своего врага, тот поддавался и пропустил удар, еще один. Он дал понять противнику, что тот побеждает. Обманчивое преимущество затуманивает бдительность. И вот момент. Сульги кусает альфу в загривок, но Чон отвечает тем же. Враг не рассчитал, что в равной борьбе Чонгук сильнее. Как и предполагал черный волк, нога дает о себе знать, и он с силой надавил на рыжего пса, и тот валится на землю. И мощными чёрными лапами он придавил пса к земле. — Аррр, помогите же мне, — заскулил Сульги, чуя приближающееся поражение. Первые секунды ничего не происходило. В глазах волков было недоумение: это же поединок один на один. Но вскорее кто-то из стаи все-таки решился ринуться на помощь вожаку. Но крупный белый волк со шрамом на левом глазу переградил рыжему путь. — Сначала попробуй пройти через меня, — и шавка тут же отлетела в сторону. Юнги стал в угрожающую оборонительную стойку посреди круга, не давая никому подойти. Он слышал рычание волков со всех сторон, но никто не решался вступить в бой с ним. За спиной раздался рык, скулеж и клацание зубов, но вскоре все звуки стихли. Он услышал лишь хруст переломанных позвонков. Обернувшись назад, он увидел Чонгука, размыкающего пасть в районе шеи Сульги. Конец. Он победил. — Аууу, — раздался пронзительный вой самого сильного альфы на этом поле. И все это понимают. Инстинктивно волки поджали уши и склонили головы перед альфой. — Хватит! — воскликнул Чонгук. — Хватит проливать кровь друг друга. Сотни лет все волки сражаются за землю, за веру, за цвет шерсти. Довольно. Уже достаточно пролитой крови, — черный волк сделал паузу, осматривая волков вокруг. — Да, мы все разные, но это не значит, что мы не можем жить в мире, — песчаные волки начали переглядываться, никак не ожидая такой речи. — Вы можете уйти в свои края, вас никто не будет преследовать. Я даю свое слово. Но вы можете и остаться. Вы можете попытаться забыть прошлое, разрушить стену, что наши предки возвели так давно. Вы можете остаться и попробовать начать жить. Никто не говорит, что будет легко, что завтра вы встанете на рассвете одной стаей, но надежда на лучшее существование стоит того, чтобы попробовать. Какая разница: люди или волки? Северные, песчаные или полукровки? Тут за стеной начинается новая жизнь, и вам решать, как ее прожить. Так закончилась война в тот день: было много потерь, много крови было пролито, многие не вернулись к своим родным. Но никто не вернулся прежним с поля боя. — Ты вернулся, — Чонгук взглянул на своего друга. — Я дал тебе когда-то слово, слово всегда прикрывать твою спину, брат! — сказал Юнги, гладя на друга, который так же, как и он, еле стоял на ногах. — Снег идет, прямо как в ту ночь, — Чонгук на минутку прикрыл глаза, вспоминая ту самую ночь. Flashback Это конец. Нет сил больше сражаться. Белый волчонок лежит на холодном снегу. Кто-то защищает его. Но кто? — Но я буду его защищать! — противится мальчик с черными волосами и огромными глазами, как у оленёнка. — Чонгук, оставь его, он не жилец, — рычит альфа. — Я буду его защищать. — говорит мальчик. Юнги схватил край его ханбока и едва слышно произнес: — Зачем? — Неправильное слово, так не выражают благодарность, — усмехнуся Чонгук, хотя в такой ситуации это выглядело абсурдно. — Потому что мы похожи. — А я буду защищать его, — Юнги дал обещание, которое будет держать до последнего. End of Flashback — Чонгук, — окликнул капитана Юнги. — Чимин, он… — не успев договорить фразу, альфа смотрел, как чёрный волк срывается с места и мчит без оглядки в сторону крепости. — Береги их…

***

Трек 2 Ночь. На небе светит полная луна, раскрашивая своими красками горную вершину. Звёзды горят потрясающе ярко, они мерцают, переливаются и даже срываются вниз. Альфе кажется, что он еще никогда не видел, чтобы они горели так ярко. Белые лапы ступают по холодному, хрустящему, свежевыпавшему снегу, оставляя за собой кровавые следы. Юнги не любит снег, он ассоциируется у него с детством. Кровавым детством, где все, кого он любил, умерли, орошая кровью белый снег. Он не любил снег, поэтому ушел и никогда не возвращался туда, где вся земля покрыта белым покрывалом. Он ненавидит горы, где они раньше жили, горы, которые выбиты у него на ключице. Вечное напоминание о доме. Юнги всегда ворчит, когда им приходится идти через горы, ведь он лучше потратит больше времени и пройдет через лес или поле. Забавно, что сейчас он пришел именно сюда, в горы, где полно снега. — Вот тут отличное место, — альфа облокотился рукой о дерево. Аккуратно прислонившись к стволу спиной, он медленно сполз вниз. Раны давали о себе знать, силы покидали его быстрее, чем он ожидал. Тяжело выдохнув, он поднял взгляд в небо. Как же он любит смотреть на звёздное небо. Кому-то кажется, что звезды рассыпаны в беспорядке, но это не так, у всего есть порядок и смысл. Юнги мог часами смотреть на звездное небо. Маленькие огоньки складывались в загадочные узоры. В его стае есть легенда, что волки после смерти превращаются в звезды, которые ярко мерцают на небосводе, освещая путь другим. Он так долго нес в себе эту ношу — последнего выжившего из стаи. Последний — как клеймо на всю спину. Его предки уже давно наверху сияют в созвездии, все вместе. Они ждут его. — Теперь не я последний, — сказал Юнги, улыбаясь и провожая взглядом падающую звезду.

***

Семь дней спустя Семь дней понадобилось людям после окончания этой страшной войны. Семь долгих ночей они оплакивали и хоронили друзей и товарищей. Семь дней понадобилось осознанию, чтобы отпустить. Семь дней они проклинали своих врагов, желая им смерти. Семь дней они смывали кровь со своих рук и залечивали раны. Семь невыносимых дней они ходили как по лезвию ножа бок о бок с врагами. Лишь на восьмой день один из северных волков протянул кусок хлеба Имперскому воину. Лишь на восьмой день воин пригласил песчаного волка погреться у одного костра. Еще пройдет немало времени, прежде чем эти люди смогут простить друг друга и дать шанс. Но он подождет. Чонгук неспешно ступал по лестнице, ведущей к стене. Даже прославленного Чон Чонгука заставили обратиться в лазарет, чтобы залечить переломанные кости. Он поднимался медленно, боль отдавала в ребра с каждым шагом. Поднявшись на стену после столь долгого времени, Чонгук вдохнул полной грудью воздух родных земель. Теперь он знал, кто он и зачем появился на этом свете. На восьмой день к стенам крепости приблизилось войско Императора Ди с приказом арестовать капитана Чон Чонгука за предательство Империи Даль.