Последний воин императора

— Я не уверен, что это хорошая идея, — возмущался Тэхен, дергая за поводья лошади. — У нас нет выбора, — невозмутимым голосом говорил Хосок, направляя коня на лесную тропинку, ведущую к деревне. — У нас есть выбор! Не идти к ним! — тон омеги явно показывал его недовольство. И это неудивительно, в прошлый раз, когда всадники были в здешних краях, они не видели ни одной живой души. В домах были закрыты все окна и двери, хотя дым из крыш шел, и было ощущение, что люди прячутся. А на лобном месте у столбов были привязаны люди. Молодые люди спешились с лошадей. — Хосок, они язычники! — Послушай, — альфа перегородил путь конём, — я понимаю, что для тебя это больная тема. Я знаю, что тебе пришлось пережить, но это сделали не они. — Со мной да, а с другими, — Тэхен не хотел принять реальность, где такие же люди, как и в его деревне, которые хотели принести его в жертву, их надежда на спасение. — Посмотри на меня, — ласково попросил Хосок. — в одном дне от нас несметное войско, каким бы ты ни был отличным воином, они просто задавят нас числом. Так и будет, если мы не будем умнее их. Я всегда верил Чонгуку и его чутью, и ты тоже должен. Да, эти люди язычники, но это и их земли тоже. Они заслуживают право на жизнь. Тэхен знал, что Хосок прав, но картины кровавого прошлого не оставляли его и по сей день. Он не признавался себе никогда, но он завидует таким, как Чимин, ведь омега может быть в волчьем обличии, когда захочет. Тэхен пробовал перевоплотиться в волка, но каждая попытка заканчивалась парализующим до одури страхом. Воспоминания о том, что с ним сделали в его деревне в обличии волка, слишком глубоко засели у него в голове. Наверное, от этого они так близки с Хосоком. Он тоже живет с этим страхом перевоплощения. Он может его понять. — Я понимаю, ты прав, — тяжело вздохнул Тэ. — Но пусть они только дадут мне повод, и я снесу любому из них башку при первой возможности. — Прибереги свой пыл для врага, — улыбнулся альфа. Они продолжили путь еще несколько минут. На подъезде к деревне кони сбавили свой бег, а воины покрепче сжали свои мечи в ножнах. Что-то изменилось с последнего раза. На центральной площади больше не было столбов с прикованными людьми, но атмосфера была все еще гнетущая. — Что вы тут делаете? — воскликнул молодой юноша в латах. — Мы приехали к вашим старейшинам, позови их, — молодой и крепкий альфа оценивающе оглядел солдат, прикидывая в мозгу степень угрозы. — Да побыстрей, я тороплюсь. Спустя пару минут на площади стало еще больше любопытных глаз. Неспеша, в развалочку к ним приблизился старейшина, от одного вида которого у Тэхена начинала бурлить кровь. — Что привело вас сюда? — хрипя, спросил старик. — Мы пришли просить помощи, — как можно доброжелательнее сообщил Хосок, пока рука его сжимала рукоять меча сильнее. — Помощи? — откашлялся старик. Он еле стоял, опираясь на трость. В прошлую их встречу он не казался таким дряхлым и немощным. — Сюда надвигаются степные волки. Нам требуются все люди для защиты стены. — Я в прошлый раз просил вас оставить нас, просил вас дать закончить нам свой ритуал. А что вы? — старик махнул рукой в сторону Тэхена. — А мы не дали вам убить ни в чем не повинных людей, — процедил омега сквозь зубы, отворачиваясь. — Аааа, — прокряхтел старик, — я помню тебя, нечистивый, твоя душа осквернена и ничем ее не очистить уже, тебе не понять высшей цели, — покачал головой старик. — Я тебе покажу сейчас свою душу, — Тэхен в секунду спрыгнул с коня, обнажая меч. — Еще слово — И я снесу тебе голову, мерзкий язычник! — Тэхен! — прорычал альфа. — Прекрати. Мы здесь не за этим, — с большим трудом омега, почти уговаривая себя, разжал кулак и опустил меч. — Зачем мне вам помогать? Вы воины Императора, вам плевать на наши обычаи. Мы не служим Императору и ничем не обязаны ни ему, ни вам! — прокричал старик, окруженный своими людьми, которые внимательно слушали незнакомцев. — Это правда. Не буду отрицать, что нам плевать, — кивнул Хосок. — Но нам не плевать на эти земли. Мы много лет кровью и потом защищали их и людей, которые живут на них. И вы правы, вы нам ничего не должны. Но они придут. Они будут здесь и, как всепоглощающий огонь уничтожает всё живое вокруг, уничтожат и земли, и людей. Им все равно, волки, люди, изгнанники, язычники или воины Императора. Они идут мстить и убивать, — вокруг повисла тишина, в которой слова Хосока зычно разносились по деревне. — Вы можете присоединиться к нам или помереть тут, уповая на очередной ритуал Луне. Старик смотрел на горящие глаза Хосока и внимал его пламенным речам. Он оглядел жителей своей деревни: в их глазах появилось сомнение, смятение и жажда жить. — Хорошо говоришь, не то что твой нервный дружок, — усмехнулся старик, показывая на Тэхена. — мы — вольный народ. Я не буду приказывать своим людям, как им жить и как умирать. Но я попрошу у Луны благословления для вашего боя. И сегодня вы можете остаться в нашей деревне, вас никто не тронет. Засыпая этой ночью, Хосок думал о том, что ему никогда не понять этой слепой и безоговорочной веры во что-то неосязаемое. Духи Луны. Эти люди готовы убивать, чтобы уповать на благосклонность Луны. Да как такое может быть? Как можно верить во что-то настолько сильно, чтобы быть готовым отдать за это жизнь? На рассвете, когда пришло время уходить, Хосок понял, что не все так просто, как ему казалось. Он понял, что ошибался. Они все так же слепо верили в духов Луны, но увидев, как старик прощается со своей жизнью, прося у Луны защитить его народ, Хосок понял. Эти люди готовы отдать свою жизнь, чтобы защитить любимых, пусть и способ это странный. На рассвете того дня Хосок и Тэхен ушли не одни, за ними ушла вся деревня, кроме старика, что положил свою жизнь на алтарь.

***

Весь день ворота стены были открыты. Еще никогда прежде эти стены не видели такого количества людей. Все они находились в смятении, были напуганы и смотрели на происходящее с подозрением, но они были объединены одной целью. Выжить и защитить эти земли. С каждым часом на стену прибывало все больше и больше воинов. Чонгук умел убеждать людей, его слава и его поступки шли молвой по всему свету. Поначалу имперские воины, которые решили остаться на стене, были шокированы появлением армии синих волков. После появления Сокджина с сотней волков-изгнанников они были удивленны, но к появлению у ворот язычников они уже отнеслись уже спокойно. На каждом клочке этой земли была пролита кровь и не раз, северные волки, южные, лесные — Империя не видывала еще такого. Все они собрались тут, чтобы защитить свои земли, все они забыли о боли, злобе и вражде. Чонгук проходил по лагерю за стенами крепости. Все поле было усеяно разномастными палатками и шатрами разных цветов и размеров. В воздухе витал запах металла из кузниц, жареного на костре мяса, навоза от сотен коней, свежескошенного сена и соломы. — Капитан, — подскочил к нему волк, перекинувшись в человека. — Кузнецы вооружили всех воинов, они работали два дня, спасибо северным волкам. Кто бы мог подумать, что среди них столько мастеров. Все воины вооружены мечами, а также мастера сделали более тясячи стрел, все они готовы к битве, — отчитался солдат. — Хорошо, — кивнул капитан. Чонгук лично решил убедиться в готовности к бою, поэтому направил своего коня к кузням. У печей его обдало горячим воздухом, люди работали не покладая рук, изготавливая оружие и доспехи. — Вам нужна помощь? — поинтересовался альфа. — Еще бы угля или дров для печей, — альфа в возрасте утер грязным рукавом взмокший лоб. — Капитан, мы сделали облегченые латы для волков, чтобы не стесняли движения во время боя. Мастера северной стаи творят что-то невероятное. Мы сделали и вам. — Спасибо, — улыбнулся Чонгук. На самом деле, мчась по лесу на обратном пути после разговора с Ыну, мысли о том, что волки и люди перегрызут друг другу глотки еще до появления врагов, не покидала его голову. Но такого он точно не ожидал. Во время обхода лагеря он наблюдал удивительные картины: имперские солдаты и северные волки сидели у одного костра, слушая рассказы о похождениях Хосока; Тэхен вел жаркий спор с отступниками о том, что с 20 шагов попадет в монету; Ыну рассказывал легенды о древних волках, которые еще вчера делали подношения Луне, чтобы не слышать ее зов. Из клубка мыслей его вырвал голос Сокджина: — Чонгук, ну это безобразие — окликнул он сзади, ворча себе под нос и размахивая руками. — Где все вино? Я весь день ползал в этой чертовой смоле, маскируя ее на поле боя, расставлял отметки, чтобы вечером прийти и лечь спать трезвым перед битвой? — Джин, — протянул Чонгук, прикрывая лицо рукой. — Не надо мне тут Джин, не Джин. Где мое вино! И прекрасные омеги. Умирать так с полным животом и пустыми яйцами! Альфа не нашел в себе сил, чтобы спорить. Он лишь указал направление. И проводил взглядом друга, распевающего песни и хватающего двоих проходящих мимо омег за талию. — Он не изменится никогда, — тихо сказал Чон. — Конечно нет, это же Джин, — донесся голос Хосока из-за спины. Он подошел к другу с кружкой чего-то крепкого в руках. — Это безумие! — еле слышно воскликнул Чонгук, как будто боясь признаться самому себе. — Так точно, капитан, — отчеканил Хосок, как солдат, наигранно выпрямив спину. — Прекрати, это лишнее, — усмехнулся он. Ведь они с Хосоком не просто капитан и подчиненный, они друзья. Лучшие друзья, и хоть их мнения часто расходятся, но он всегда был подле него. Всегда был его опорой. — Чего ты боишься? Это не первая твоя битва, — альфа подошел ближе. — Тут столько волков. Они все разные, это же не обученная армия. — Ты прав. Армия — это выдержка, дисциплина, подчинение и приказы. Это не армия, — Хосок сделал паузу. — Это нечто другое. Это люди и волки, у которых есть одна цель. А это пострашнее муштры старого капитана, помнишь?! — Этот старый пёс, как же я его ненавидел. Он мучил нас сутками напролет, — альфа рассмеялся, выпуская всю тяжесть минувших дней. Они смеялись так отчаянно, как будто это смех исцеляет и нужно насмеяться вдоволь, чтобы отпустило. — Мы не можем проиграть, — успокоившись, заявил Хосок. — Потому что мы уже выиграли в каком-то смысле. Посмотри на это, — Хосок указал на палаточный городок в огнях. — Ты объединил стаи волков, которые враждавали сотни лет. Они будут сражаться бок о бок из-за тебя! — Из-за меня? — в недоумении спросил Чонгук. — Ты объединил их! Ты! — Хосок встал перед лицом друга, он положил руки ему на плечи, чтобы привлечь все его внимание. — Твои родители объединили в тебе два разных народа. Ты живое доказательство того, что мы все можем жить в мире, невзирая на метку на своей груди. Завтра ты поведешь нас в бой, а я буду рядом, как и всегда, прикрывая твою спину. Они еще долго стояли в тишине, глядя на звезды, на небо и на Луну, что светила так ярко, словно наблюдая за ними.

***

Чонгук вернулся к себе в шатер после осмотра. Звуки в лагере уже утихли. Он сделал все, что было в его силах. Исход завтрашней битвы решит судьба. Отодвинув полог, служащий дверью, альфа переступил порог шатра. Его уже ждала мягкая постель, чаша с водой, чтобы умыться, легкий ужин, хотя вряд ли ему кусок в горло полезет. Скинув с себя одежду, он окунул голову в прохладную воду, чтобы просто смыть с себя этот день. Холодные капельки упали с его волос на плечи, спину и грудь. Они медленно скатывались по рельефным мышцам вниз. Запрокинув голову назад, Чонгук пытается освободить свой разум от мыслей, но в голове на репите всё крутилась и крутилась одна мысль: «Чимин». — Что ты тут делаешь? — спросил Чонгук, не поворачиваясь к омеге лицом. — Не прогоняй меня, — Чимин топтался на входе. — И не думал, — ровно ответил Чон. Чонгук слышал нерешительные шаги омеги позади себя. С каждой секундой его запах наполнял комнату все больше. Чонгук был готов упиваться этим запахом до конца своих дней, он дурманил и подчинял себе. Чимин подходил к нему не спеша и стал так близко, что альфа чувствовал его дыхание на своей спине. Но недостаточно близко. Мягкие подушечки пальцев коснулись его лопаток, вызывая табун мурашек. Чон только что окунулся в холодную воду, но ему уже было невероятно жарко. Чимин медленно провел руками вниз по позвоночнику к пояснице, нежно огладил бока и талию, оставляя за собой выжженный от прикосновений след. Его губы невесомо коснулись плеч, перемещаясь к шее и оставляя мокрые поцелуи. Омега слизал кончиком языка капли воды, падающие с мокрых волос. — Что ты со мной делаешь, — на выдохе шепнул Чонгук. — Мы завтра можем умереть, — ответил омега, пальцы которого уже давно развязали шнурки на штанах и прикасались к горячей плоти. — Если я умру, то сегодня я проживу с твоим именем на устах. Этих слов было достаточно, чтобы все триггеры и предохранители слетели к чертям. Волк Чонгука уже давно метался внутри, ему нужен воздух, ему нужна свобода, ему нужен Чимин. Сегодня ночью он упьется вдоволь его плотью. Всё тело Чимина трясло в возбуждении от жарких ненасытных поцелуев. Он чувствовал, как чужая рука скользит по его торсу, цепляя сосок, вдоль подтянутого живота, сжимает упругие ягодицы. — Ах, — слетело с губ омеги, когда Чон проталкнул пальцы внутрь. Влажные от смазки пальцы напористо двигались в омеге, заставляя прерывисто дышать. Чимин схватился руками за чужую шею, чтобы сохранить равновесие. Ощущения были такие сладкие, жаркие, но их было непозволительно мало. Хотрлось большего, всего и сразу. — Чонгууук, — протянул омега, разрывая поцелуй и утыкаясь в шею альфы. Одним рывком Чонгук поднял почти невесомого парня на руки и понес на кровать, облизывая его шею и ключицы, как самое вкусное лакомство в мире. Уложив его бережно на спину, Чонгук скинул с себя остатки одежды, стягивает ее и с Чимина и отбрасывая в неизвестном направлении. Омега перевернулся на живот, прогибаясь в спине, поскорее мечтая принять альфу в себя, но его ждало разочарование. Потому что в следующий момент его нагло потянули за лодыжку и перевернули обратно на спину. Устроившись между ног омеги, Чонгук жадно поцеловал припухшие его губы и вновь проник в него лишь пальцами. Он начал двигать рукой, тяжело дыша и ускоряясь. Омега закусил губу, чтобы не застонать от муки возрастающего желания. Движения частые, рваные, невыносимые. Но и этого мало. — Чонгууук, — снова протянул жалобно омега и в ответ не получил ничего. Ощущение наполненности от пальцев исчезло, мягкие губы больше не целовали его, и на лице омеги замерло недовольное выражение. С невероятным наслаждением альфа прикусил сосок Чимина, от неожиданности и острых ощущений тот запрокинул голову, громко заскулив. Чонгук его дразнил, облизывая и покусывая его нежную кожу. Медленно он спустился по животу вниз, нагло вбирая в себя головку сочащегося предэякулятом члена, заставляя Чимина вскрикнуть и ухватиться за простыню. Чонгук повторил махинацию, наслаждаясь реакцией омеги, который извивался рядом с ним и сладостно стонал. — Ты, кажется, хотел умирать сегодня… — откуда-то снизу донесся голос альфы, Чимин уже не сильно разбирал, что происходит вокруг, он лишь чувствовал напористый горячий язык Чонгука, который творил невероятные вещи, выбивая из него всю душу. Чимин выгибался, скулил и просил о большем, терпеть эту сладкую пытку становилось все сложнее. — Прошууу, — невнятно стонал омежка, мечась по простыням от желания. Чонгук отстранился от желанного тела, чтобы насладиться восхитительной картинкой: дрожащий от желания Чимин, вцепившийся руками в шкуры, лежит в неприлично открытой позе, тяжело дыша. Его волосы небрежно падают ему на лицо, губы вспухли и покраснели от страстных поцелуев, член блестит от его слюны, а из желанной дырочки сочится смазка. Он завтра не умрет, одной ночи безбожно мало для того, чтобы насытиться этим омегой. Чонгук снова нежно перевернул омегу — уже на живот, разводя его ноги, провел ласково рукой от шеи до копчика и резко вошёл в податливое тело. Ускоряя темп и уже быстро трахая стонущего омегу, альфа чувствовал, как новая волна возбуждения сносит ему крышу от стонов и всхлипов под ним. Чимин сдержал обещание: он умирал этой ночью, и не раз — с именем Чонгука на устах.

***

Утро выдалось на редкость холодным и угрюмым. Они были готовы к битве, они собрали людей, подготовили оружие, продумали план, они были готовы. Но они не ожидали… Все началось как в тумане: сначала они услышали барабаны, затем увидели, как сотни и сотни волков приближаются к стене. Дикий вой стоял в ушах, когда вожак дал команду к наступлению, рыже-коричневое море волков ринулось к ним навстречу. Они перепрыгивали горящие костры, уворачивались от стрел, перекусывали копья. Их было слишком много. Кони, волки, люди — все сливалось в одно ужасное месиво. Чонгук не успел опомниться, как враги оттеснили Хосока и Тэхена по правому флангу. Чимин и Ыну тоже пропали из виду, когда Чонгук бросился на помощь Джину, перекусив глотку смердящему рыжему псу. — Блохастая шавка, — рычал Джин, поднимаясь с земли. — Чонгук, их слишком много, ты должен прикончить вожака, пока мы все не сдохли. — Найди Тэхена и Хосока, уходите в крепость, — кинул капитан, перекидываясь в волка и уносясь в глубь сражения, на ходу откидывая от себя врагов.

***

Защищая одного из синих, Тэхён оказался в ловушке. Прямо на него двигался крупный песчаный волк, залитый кровью, но не своей. Его острый взгляд прожигал каждого, кто смел на него напасть, он раздирал жертву ещё до первого удара. Это был сильный воин. Он двигался тихой поступью, находя себе лучшего соперника, искусного воина с мечами вместо крыльев. Стоило Тэхену только увидеть своего оппонента, как кровь в жилах застыла, а по коже пополз противный холодок, отчего волосы встали дыбом. — Проклятье, — шепнул омега, покрепче перехватывая мечи. Его руки мелко подрагивали, а ноги еле держали хозяина, что минутой ранее закрывал чужую спину. Волк кружил как коршун над добычей, с каждым шагом сокращая свой круг, омега же следил за врагом, прокручивая в руках мечи восьмёркой. «Давно я не чувствовал шагов смерти за спиной», — пронеслось в голове, как вдруг волк сделал неожиданный выпад и рывок к омеге. Тэхён отразил опасную атаку двумя мечами и отскочил в сторону, держа дистанцию и наблюдая за каждым движением хищника. Волк всё скалился и нападал с каждым разом всё резче и напористее, отчего теснил свою жертву. Ещё один прыжок, и Тэхён своим клинком проходится по морде зверя и задевает переднюю лапу. Волк тихо воет, но так довольно, словно только этого и ждал. От его взгляда парализует всё тело, но омега чувствует острую боль в плече. «Спина открыта!» Его пронзил острый меч песчаника — нечестная игра. Не оборачиваясь, Тэхён прокрутил свой клинок, занося его за спину и пронзая им врага. На поле боя стоит быть внимательным ко всему. Один серьезный враг может приравняться к дюжине обычных. Тут же на него нападают слева на мечах, пока за спиной готовится атака стрелой. Бой не может окончиться так быстро. Шаг, подсечка, быстрый удар клинком. Это танец со смертью, опасный напиток, который не получишь в обычной жизни. Где-то слышится крик Хосока, но на него уже несётся тот волк, и сил уже нет. «Похоже, игра окончена…» Тэхён делает последний выпад, поражая двух воинов клинками, он толкает их в сторону волка. Из раны бежит кровь, его ханбок окрашен красным. Омега оседает на землю. Умереть в бою — это честь для воина, только по щеке бежит предательская слеза, когда слышится родной голос Хосока. Flashback «Я буду защищать тебя, — как можно серьезнее произносит альфа, на что Тэхён лишь смеётся. — Смотри, как бы мне не пришлось защищать тебя, Хосок-а, — нежно тянет он, игриво улыбаясь. — Ну что за омега, — с укором произносит воин, но улыбается в ответ, обнимая свою пару и вдыхая столь пьянящий аромат.» End Flashback. Хосок рубит волков и людей без разбора, с его клинка потоком стекает кровь. Удар, и у воина нет руки. Удар, и волк скулит от боли на пропитанной кровью земле. Удар, еще удар. Нескончаемый конвейер трупов вокруг. Силы начинают покидать его. Да уж, в такую переделку они еще не попадали. Глаза горят красным пламенем, а жажда крови не угасает. — Хосок, сзади, — слишком поздно слышит альфа голос Джина. Стрела прилетает ему в правое плечо. Огонь расползается по телу. Не в силах устоять на ногах, он падает на одно колено, опираясь на меч. Дышать становится тяжелее в сто крат. — Твою мать, — прошептал он, когда увидел рыжего волка, что вышел на одну прямую с ним. Зверь рыл лапой землю готовясь к атаке. Он несся на него с такой скоростью и силой, что вариантов его остановить уже не было. Волк прыгает на него с раскрытой пастью и придавливает его своим телом. Тяжесть. Он чувствует тяжесть зверя и растекающуюся кровь по своему животу. Нож в руке Хосока вошел в самое сердце зверю. Жалкий конец — умереть под смердящим волком, так и не увидя свой дом. Он обещал вернуться, вернуться домой с Тэхеном. Тэхен — лампочкой горит в его голове. «Нет! Нет, нет, пожалуйста, нет!» — раздается в голове дикий крик любимого. Он пытается скинуть с себя тушу мертвого зверя, но у него не получается. Он видит Тэхена в пяти метрах от себя, стоящего на коленях с закрытыми глазами. «Нет, он не умрет, только не так. Только не опять» Он снова видит смерть любимого… Flashback. — Сок-а, ты же будешь смелым? — с прищуром спросил папа. — Конечно! — с надутыми щёчками ответил мальчик. — Тогда сдержи своё слово, рябинка. Только запомни, как только твой волк выберет себе пару, выпусти его на волю, он защитит её любой ценой. — Ну папа, — протянул волчонок. — Я же и сам волк, разве я когда-нибудь откажусь от него? — Пусть будет так, — с мягкой улыбкой ответил папа. — Папа, папочка! Открой глаза! — умолял волчонок, тычась мордочкой. — Ну па-а, — красный комочек подталкивал лапу старшего волка. — Я буду хорошо себя вести. Я больше не убегу, я защищу тебя. Пап, только открой глаза, ну пожалуйста, папа…

End Flashback.

Хосок хочет бежать, он тянет руку к Тэхёну, просит небеса остановить этот миг, спасти его мир. Всё тело ломает, в голове лишь Тэхён, его взгляд, руки, улыбка. «— Почему ты не пускаешь на волю своего волка? — спросил Юнги. — Потому что волк — это дикость, это опасность. Мне ни к чему эта сторона. — Ты отвергаешь себя. — Но кто-то принимает меня и таким». Песчаный волк делает последний прыжок, Тэхён смотрит с гордостью в глаза своей судьбе, готовый принять смерть. Но перед ним выпрыгивает красный волк, вгрызаясь в шею песчаному. Два волка начинают безжалостный бой. Красный — дикий, опасный и разъяренный, он не упускает ни малейшей возможности вцепиться в глотку врагу, терпит мелкие укусы и наносит удары, дожидаясь, пока враг не упадет. Тэхён не может отвести взгляда от алого волка, ведь что-то в нем настолько родное. — Хосок? — неверяще произнес Тэхён, смотря прямо на волка, прикрывая рану на плеч. — Неужели ты, — волк подошёл прямо к омеге, утыкаясь мордочкой в плечо. — Я так ждал тебя… — Тэхен обхватил шею красного волка окровавленными руками. — Нам пора идти, — произнес Хосок со всей нежностью. — Я не могу, — едва слышно ответил Тэхен. — Ты такой красивый, — омега смотрел на ярко-красную шерсть волка перед собой. — Я не уйду без тебя, — тыкался носом волк, пытаясь поднять омегу на ноги, но тщетно, тот лишь улыбался и гладил по шерстке. — Можешь, тебя ждут дома. — Я не уйду на своих двоих с этого поля, — закашлялся Тэхен и сплюнул сгустки крови на траву. — Значит убежишь на четырёх лапах, — Тэхен рассмеялся в голос, хватаясь за живот. — Ты же знаешь, что я не могу. Я не слышу своего волка, а он не слышит меня. — Тогда ему придется услышать меня, — красный волк поднял морду вверх и пронзительно завыл. Душераздирающий вой заставлял кровь стыть в венах, он был пронизан болью, безысходностью, отчаянием и мольбой. Тэхен схватился за уши, его голова разрывалась от ужастного крика его сознания, крика, переходящего в вой. Этот голос был другой, знакомый, но такой далекий. Он помнил его, он помнил, как просил его замолчать. Он молил об этом ночами, когда его душа рвалась на части. Но теперь он его снова слышал, он готов принять его и разделить всю боль с Хосоком. Омега падает на землю, все так же держась за уши, его крутит, ломает в разные стороны. В нем идет понятная лишь ему война. И он побеждает, проиграв. Волк, из-за которого чуть не умер Тэхен, спасает ему жизнь.